Петля

Мы бежали через огороды соседей, чтобы быстрее выйти на дорогу. Телефон в кармане моей зеленой курточки настойчиво гудел и вибрировал от входящего, а спички бились о сигареты в такт шагу. — Я не могу больше! — крикнул Вяч, бросая мою руку и останавливаясь около соседского сеновала, накрытого облезлым брезентом. — Ты, бл*ть, прикалываешься? Бежим! Нам хотя бы до острова добежать! — пораженный его пессимизмом, во все связки заорал я. Он посмотрел на меня, сморщив утомленно лицо и тяжело дыша, глянул на свою руку, бинт на которой уже был красным, мельком оглянулся и сказал: — Окей! — Там ведь устройство? Да? — накидывая его на свое плечо, уточнил я, задыхаясь также, как и он. За час до этого. Мы посмотрели друг на друга, на себя. Повисла испуганная тишина. Я смотрел на его руку, воображая себе всевозможные ситуации, что могли приключится. Всмотревшись, я увидел мясо. — О, Господи! Тебе нужно обработать рану! — резко вскочил я, пытаясь поднять своё будущее. — Да, да. Только я лучше пойду в беседку, — болезненно вставая, выдавил он, кивнув на "убежище". — Сигареты там есть? — Да. Странное чувство спокойствия и доверия к такому незаурядному событию возникло у меня в момент, когда он спросил про сигареты. Действительно — это ведь я. Себе можно доверять. Нужно было тихо зайти в дом, иначе я мог разбудить маму или бабушку. Второй вариант был хуже по многим причинам, однако и первый, в данной ситуации, не должен был произойти. "Так, так, так, так. Славик, ты встретил себя из будущего. Ему, то есть, тебе, то есть, ему нужна помощь. Где у нас есть перекись? Спирт? Хоть что-то? За два года отсутствия дома я всё забыл. Напряги мозги. Вода. Нужна вода. Черт. Она на кухне, а там рядом комната бабушки. Зачем нужно было снимать двери? Ладно. Вода. Бинты. Вата. Перекись. Спирт. Где это всё?" — судорожно бегая глазами по дому, я пытался найти малейший намек на аптечку. В голову даже пришла мысль разбудить маму, однако сразу же была отвергнута из-за своей глупости. — Аптечка в кладовке, — послышался шепот сзади, который меня напугал. — Что ты тут делаешь? — тихо спросил я, держась за грудь от испуга. Это было мое будущее. — На улицу, друг, на улицу! — выталкивая его, сквозь зубы шипел я. По пути я зашел в кладовую, увидел там большую зеленую коробку, вероятно, от шприцов, тихо закрыл двери и вышел из дома вслед за собой. — Кровь в доме. Вытри. Я обработаю себе раны, — забирая у меня аптечку, кивнул мне он. — Что? — продолжая играть в тугодума, я злобно спросил у него, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Крови было не мало. В коридоре, в другом коридоре, в кухне, в гостиной — она была везде. На глаз попались влажные салфетки, которые лежали на трюмо, возле большого зеркала. Аккуратно закрыв дверь из коридора в кухню, я достал всё, что было и стал протирать окровавленный пол. — И что мне с этим делать? — посмотрел я на кучу красных салфеток, лежащих в углу коридора, но мои алгоритмические мысли нарушил звук шагов. "Нет. Все не могло так шаблонно обернуться. Нет!" — подумал я про себя, вслушиваясь в шаги за стенкой. Звон стекла, когда берешь стакан среди "армии" посуды, журчание воды, наполняющей ёмкость, глотки и жадные вздохи, сопутствующие сопением. Это был мой младший брат Виталя. "Фух!" — я успокоился и понял, что ничего страшного нет, ведь он просто пойдет сейчас обратно в постель и я тихо выйду из угла коридора за дверью, чтобы избавиться от окровавленных влажных салфеток. Шаги двинулись обратно. Я постарался приподняться, тихо выйти, только зацепился карманом своего короткого пуховика за металлическую и очень шумную ручку белой двери, что была справа от меня. Зеленая курточка испортила тишину, я дернулся и открыл карманом дверь. "Поспешишь — людей насмешишь!" Затаив дыхание и заморозившись на месте, я выждал несколько секунд, чтобы удостовериться в тишине, царящей в моем доме, которую я только что нарушил. Я ведь мог разбудить кого-то, а мне это не нужно было. Тихо. Никто не шелохнулся. Я плавно придавил дверь, опустив при этом серебристую ручку, чтобы бесшумно её поднять, тем самым закрыть проход. Ручка не поднималась. Её кто-то держал. Я почувствовал давление с той стороны и понял — кто-то пытается выйти. Резко отскочив в сторону, я метнулся за бордовый шкаф, стоящий справа, если повернуться лицом в сторону двери, за которой была кухня. "Кто там? Мама? Бабушка? Виталя? Какая разница, если сейчас всё выясниться!" — подумал я, кинув салфетки за шкаф. Дверь приоткрылась. — Славик, ты уже встал? — спросила меня мама, выглядывая из-за двери, накидывая на себя серый тонкий кардиган. — Да я и не ложился ещё, — криво улыбаясь, ответил я, пытаясь не выблевать свое сердце от страха. Мама нахмурилась, поводила головой из стороны в сторону, продолжив говорить: — Можешь потише, пожалуйста, голова болит, — зажмурив глаза, вяло попросила она, держась за свой высокий лоб и закрыла дверь, удаляясь в спальню. — Я случайно, — вдогон ответил я, но понял, что она уже ушла, выдохнул, двинулся за шкаф, чтобы собрать салфетки. Переобувшись в черные ботинки на шнурках, я отставил в сторону шлепки, чтобы их не сразу можно было заметить: нужна иллюзия того, что я дома. Выглянув в то самое коридорное окно, я увидел силуэт, купающийся в лучах восходящего Солнца. Раненный мыл свою рану. Я не хотел наблюдать за этим всем делом, ведь не я этим занимаюсь, а кто-то другой. Я бы просто сомлел, увидев, как человек колупается в своей руке, истекающей кровью. "Неужели это и меня ждет? На полном серьезе? Правда? Какое это будущее? А не сошел ли я с ума? Может просто пойти лечь спать, а перед этим пробежаться по поселку? До острова? Побыть одному?" — подумал я, глянув на ворота и улицу через окно, располагающееся напротив "внутредворового" и посмотрев еще раз на беседку. Небо уже светлело, кровь на востоке постепенно растворялась в облаках, а по проезжей части со стороны входа во двор начали идти люди. "Похмелье? Работа? Не, похмелье!" — утвердил я у себя в голове. После этих мыслей я решил, что нужно выходить. Завязал крепко шнурки, поправив курточку и серую шапку, я вышел на скрипучий порог и двинулся к скважине. Подходя к "бунгало" (мы так называли беседку), я увидел, что наш пораненный, пока я летал в своей перепуганной голове, уже перевязал себе руку и ею же держал сигарету, покуривая её. Дым и пар со рта вылетали на улицу освещаясь лучами Солнца, что пробивалось сквозь лабиринты ветвей винограда. Будущий рассматривал ковер, висящий на стене, на котором были изображены олени, отчаянно бегущие от охотников, вероятно, жаждущих полакомиться кусочком мяса и простелить шкуру в своем доме и, повесив череп с рогами у входа в какую-то посредственную комнатушку, гордо гордиться добычей. — Как будто у них нет мяса в магазине, — тихо сказал Будущий, отводя взгляд от ковра, что меня удивило и я понял, что он и так всё знает, ведь я — это он. — Рассказывай, — проходя внутрь и наклоняясь у входа, чтобы не удариться головой о косяк, приказал я, желая взять всё под свой контроль. И он начал: — Тоже, что произошло с тобой сегодня утром, произошло со мной год назад. Всё повторяется. Предыдущий я рассказал проблемы, которые нужно исправить, однако я так и не смог, поэтому, последовал его примеру и вернулся к тебе, чтобы ты тоже знал, что делать, а что не делать. Я понимал эту концепцию еще до его рассказа, поэтому спросил иначе: — Зачем? Что нам не дало спокойно жить? — Я знал, что ты это спросишь, ведь я тоже это спросил, — грустно, с оттенком безнадежности улыбаясь, выдал он, продолжая, — мы не с этой реальности. Конкретно я, и ты, соответственно. Мы из другой. Однако так получилось, что мы оказались здесь. Ты ведь чувствуешь это, правда? — взглянул он на меня, зная, что я соглашусь с ним. — Первая версия этой петли решила уйти из той реальности, где Пространственно-Временной Континуум и путешествия не только в трех измерениях — способ жизнь, а не научная фантастика. Он пришел в этот мир. Однако он не подозревал, что на квантовом уровне одна из наших версий исчезнет, сотрётся из данной реальности. И исчез оригинал для этого мира, к его и нашему счастью. Наш с тобой оригинал остался. Только запустил петлю, в которой встречает себя из этой, чужой ему реальности, и себя из будущего, который хочет выиграть борьбу за жизнь. Происходит замещение и круг, который он потом пытается разорвать. Как видишь, ничего не вышло, — закончил он, поглядывая на свои мокрые руки. — А может ост...— пытался я предложить остановиться, как тут же он меня прервал. — Это невозможно. Мы в петле. Каждая петля создает новые реальности, а нашей первой версии важно, чтобы в живых оставался он. Процесс уже запущен. Плюс ко всему, из-за парадокса, у нас есть машина времени. Я уже не знаю, где наша первая версия, знаю, что это третий раз. — Что ты делал в этой ситуации? — прервал я его. Он опешил, но быстро пришел в себя и ответил: — Я убежал от своей будущей версии себя, и он знал куда. Потому всё-таки согласился работать. Так что, можешь уже бежать, — улыбаясь, сказал он, будучи уверенным в моих последующих действиях. — Как бы я не хотел убежать, я не буду. Закрылась синяя дверь, заскрипел порог, я услышал шаги. Бабушка. — Твою ж, — прошипел я сквозь зубы, пряча под деревянную софу, на которой мы сидели, все салфетки и моего друга. — Лезь, твою мать! — Слава, то — ты там? — крикнула бабушка, остановившись возле погреба, пытаясь рассмотреть показатели градусника, что висел на углу деревянной пристройки к летней кухне, находящейся напротив дома. — Да, Ба! — выдавил я, продолжая пихать другого Славика, — Лезь! — Нам нужно устройство. Как только она зайдет в летнюю кухню мы должны будем дать деру, как это сделал будущий я, после того, как альтернативный ты просто убежал на улицу, — скрепя зубами от боли в плече, тихо сказал другой я. — Куда? — К реке. — Альтернативный? В какой мы реальности? — в этот момент, пока бабушка разглядывала термометр, я решил спросить у него. — Ситуация немного изменилась, поэтому я думаю, что я создал другую. Бабушка медленно и шатко переступила порог пристройки, зашла внутрь, где был Дружок, что-то мне сказав про то, чтобы я не сидел на холоде. Послышались миловидные фразы в сторону собаки и я понял, что это именно тот момент. Я подорвался, захватил сигареты, спички и телефон, выдернул забинтованного и вылетел из беседки. — Давай! — в один голос мы сказали, начиная бежать в разные стороны: он двинулся в огород, а я во двор. — Сюда! — развернувшись ко мне, приказал будущий я. — Точно! — поняв, куда бежать, стрельнул я без голоса и изменил свой маршрут. Мы продолжили побег из собственного двора и, раздвигая ноздри от бега по сырой земле, сказал: — Ты будешь Вячем, а я Славой! Вяч одобрительно кивнул, держась за свою рану. — Славик? Ты куда это? — послышался со двора голос бабушки, которая вышла уже из летней кухни, став свидетельницей нашего марафона. Пробегая наш огород, куски грязи, прилипающие к нашей обуви, летели выше нашей головы.