Величие собственной лжи

Как вы отреагируете на то, что я скажу что знаю кто убил Фредерика Уизли? Потому что это сделала я. Я. Дезери Дебуар, пожирательница смерти, верная слуга темного лорда и дочь своих многоуважаемых родителей. Я никогда не училась в Хогвартсе, да и в Англии оказалось случайно. Но я была сильна, тогда я и вступила в пожирателей. С бедным Фредди нас связывали странные отношения, изначально моим заданием было сблизиться с ним. Не уверенна что именно со старшим, вряд ли их вообще различали, но я остановила свой выбор на нем. Он просто первый попался мне на глаза. И у меня получилось, а разве могло быть иначе? Молодая девушка с приветливой улыбкой, красной помадой, красивым французским акцентом, и в элегантном пальто, случайно оказавшаяся в его с братцем магазинчике, болтая с ним о чем-то на ломанном английском, невинно улыбаясь. Было в этом местечке свое очарование, скрывать не буду. Оно пахло жизнью и радостью. Магазин поразил меня сразу, с первых секунд, но чтобы поразить Фредерика, нужно было чуть больше, а я и не торопилась, он не подозревал, ведь по мне сразу и не скажешь что я кидаюсь непростительными заклятиями направо и налево, уж чересчур я мила и приветлива, но самое ужасное наверное то, что я ни капли не сожалела. Я очаровательна, а еще я отличная актриса, и когда пришло время поведала свою историю о том что у меня просто не было выбора и расплакалась, юный Фредерик был в замешательстве, женские слезы хорошо действуют на мужчин, но проблема в том, что выбор есть всегда, он был и у меня. Его не могло не быть. Мы были молоды, мне только исполнилось двадцать два, а ему и тем меньше, всего девятнадцать лет, мы горячи, но не глупы, я знала что скорее всего он расскажет обо мне ордену, что ж, отлично, мы обменивались фальшивыми планами наших сторон после секса почти пол года, когда пожиратели решили что это неэффективно. Сердце сжалось, но я лишь сдержанно кивнула сидя за этим дурацким длинным столом, моя красная помада была самым ярким в этой комнате. Забавно, но я не перестала видеться с ним, рыжим, смешным и до чертиков сексуальным. Теперь правда, все стало гораздо сложнее, и даже... Опаснее? Но я стала искреннее. С ним, с Фредом, лорд обязательно пойдет в задницу, но чуть позже. Что касается моих чувств? Мне кажется я даже полюбила его. Да к черту, конечно я его полюбила, но тогда темного лорда и себя я просто обожала. А сейчас в моих глазах он не заслуживает даже заглавной буквы. Я рада что он мертв. В одну из наших ночей Фред как-то спросил: — Какого это быть пожирательницей смерти? — он гладил изгиб моей талии, провел кончиками пальцев по моему предплечью где красовалась она, во всем своем величии, черная метка. Он лежал на боку и смотрел мне в глаза. — Страшно, — и я говорила абсолютную правду, — но знаешь, я чувствую себя при этом свободной. И это вновь правда, я не могу описать что именно давало мне свободу, но это была она, ее ни с чем не спутаешь. Это словно песок льющийся сквозь пальцы, легко. Но он сыпется вниз, мы все с оглушительной скоростью сыпались вниз, ослепленные величием собственной лжи, такие гордые и уверенные, чужой страх вселял это чувство, нас боялись, но мы в действительности не были чем-то большим чем песок. Даже не песок. Мы-пыль. — Я бы не смог, ваша позиция просто отвратительна — он глубоко вздохнул ложась на спину. Тогда я перекинула через него свою ногу оказываясь сверху. — Ты всего лишь спишь с одной из них, — я жадно поцеловала его, хитро улыбнувшись и начала спускаться ниже надеясь на второй раунд. Меня не мучила совесть в отличии от него. Он остановил меня: — Дезери, мы должны прекратить, — конечно я это понимала, но эта фраза заставила что-то внутри разбиться. — Почему? — Это неправильно. Конечно это было неправильно. Неправильно. Неправильно. Неправильно. — Неужели? — я наигранно вскинула брови, — то есть почти год тебя это не волновало, а сейчас это неправильно? — Да, — его руки все еще лежали на моих бедрах, и я чувствовала его растущее возбуждение, тогда я двинулась на нем и он резко вдохнул через плотно сжатые зубы. — Прощальный секс? — я прошептала это ему на ухо, прикусив его мочку. Мы пьяны от наших чувств. Его совесть что-то кричала ему, но поверьте, мои стоны были громче. Мы тонули в сладострастии и приторной неги наших касаний. — Да. И он поцеловал меня, приподнявшись на локтях, языком проникая в мой рот. Жадно, страстно, влажно и горячо. Спустившись ниже целует меня в ложбинку между ключиц, всасывает мой правый сосок, а своей ладонью накрывает мою левую грудь чуть сжимая ее и приподнимая, я задышала чаще. Сколько нежности он дарил… Он перевернул меня резко заканчивая ласки, заставляя прогнуть спинку, мое лицо немного царапала хлопковая ткань простыни, Фред оказался во мне одним уверенным движением, придержав за бедра, я громко застонала, сжимая то, что попадалось под руку. Комнату заполнили характерные звуки в перемешку с нашими стонами. Он намотал мои волосы на руку и заставил поднять свой корпус, я почувствовала его горячее тело, и обжигающее дыхание на своей шее. О чем он думал прямо сейчас? Капелька пота скатилась от шеи, до низа живота. Хватит, моя совесть крепко спит, не будите. Еще через пару толчков он укладывает меня на спину, поднимая мою ногу, я прикусила губу совершенно не стесняясь его взгляда скользящего по моему телу. Это возбуждает еще сильнее. Он поцеловал мою лодыжку, нежную кожу под коленкой, провел языком по внутренней части бедра тут же подув, заставляя мои соски моментально затвердеть, а тело покрыться мурашками, я тихо простонала, и он вновь оказался во мне, закидывая себе на плечи обе моих ноги. Я чувствовала его полностью, каждый сантиметр, каждую венку, неравномерные толчки, и его пальцы на моем клиторе заставляли меня забыть собственное имя. И это было прекрасно. К сожалению я его вспомню. Я Дезери Дебуар. Это был крайне молчаливый секс, но просто фантастический, он буквально заставил меня сорвать голос, я извивалась как змея на красных простынях, я была готова отказаться от этой идиотской идеологии, лишь бы он не останавливался, лишь бы это не заканчивалось. Я не хотела его терять. Но вместе с крышесносным оргазмом пришло осознание того, что в этот раз он правда серьезно, и как только его глаза закроются и я почувствую тихое дыхание на своем затылке, мне придется вылезти из плотного кольца его рук. Да, тогда мои убеждения по поводу чистоты крови ослабли, и нет, это не случилось в тот момент, да и вообще сложно оценить когда это началось, но лорд стал терять свой авторитет в моих глазах. Я ушла на рассвете, оставив юношу одного на красных простынях. Он прекрасен. Этот образ останется со мной навсегда. Буквально через две недели началась всем известная битва за Хогвартс. Я всеми фибрами своей души надеялась что там не будет Фреда, но разве это было возможно? Конечно нет. Вот он стоит передо мной, в потрепанной одежде, грязью и кровью на лице, а я будто и не была на войне, на самом деле много ума не надо было, я оказалась сильнее отважных школьников, но я труслива, я избегала достойных противников, в отличии от него, у моих красных губ даже не смазался контур, кто красит губы на битву? Я. Дезери Дебуар. — Экспелиармус! — палочка падает из его рук. Но он стоит неподвижно. Он сам меня нашел. — Уизли, придурок сделай хоть что-то! — по моей щеке катится слеза, — сдайся, и я тебя не трону. — Убей меня, Дезери. Как он мог попросить об этом? Вспомни хотя бы о брате, придурок. Ты ведь не знаешь что случиться с ним после твоей смерти. Да не только с ним. Эгоист. — Поднимай палочку, идиот! — я срываюсь на крик, моя палочка направлена на него — подними блядскую палочку! — чеканю каждое слово. И тогда он поднимает низ своей одежды, и я вижу огромную глубокую кровоточащую рану, как он до сих пор стоит но ногах мне не понятно. Мои губы дрожат, я стараюсь не разрыдаться. — Убей меня, и тогда он тебя не тронет, ты будешь в безопасности. Но откуда ему было знать что меня чуть не убили на очередном собрании так как тот, чье имя нельзя называть усомнился в моей верности, и был прав, я не хотела больше поддерживать эту сторону, но плата слишком высока, я не могу уйти. Фред знал что мне страшно, он прекрасно это знал, и он был храбр до самого конца. Полюбить меня было его самой главной ошибкой. — Но, — я не могла подобрать слов, тогда ценность собственной жизни перевесила мою любовь к нему, — бомбарда максима! Позже я пойму что моя жизнь никогда не была ценной. Мне не хватило смелости использовать любое заклинание на прямую. Его завалило кучей камней. О нет. Осознав что я натворила я ринулась разгребать эту груду камней. Слезы лились из моих глаз, и я заморала руки, я шептала его имя, громко всхлипывала, и наконец добралась до него. Я застыла, его глаза были открыты, он еще жив. Я упала на колени рядом с ним, положив руку ему на щеку. — Я люблю тебя, Дезери Дебуар, — он проговорил это одними губами, но я прекрасно его поняла. — Нет-нет-нет, — его сердце перестало биться, а я схватила его за куртку чуть встряхнув, — открой глаза, Уизли, — я вновь перешла на крик, тряся его как тряпичную куклу — открывай свои глаза! — я прижала его к себе, одной рукой придерживая его голову, но он не мог обнять меня в ответ. Потому что он мертв. Мертв. Мертв. Мертв. Моя грудь содрогалась в рыданиях, а я лишь повторяла, — нет-нет-нет-нет, — я оторвала его от себя и прижалась к его еще теплым губам оставляя красный отпечаток, смазывая их идеальный контур. Грудь пронзило тупой болью. Я прижалась к нему не желая отпускать. Я убила Фреда Уизли. Я. Дезери Дебуар. — Подстилка Уизли, — слышу голос со спины. Меня окатило волной гнева. — Авада кедавра! — я даже не разбирала кто это был, слишком просто, он даже не сопротивлялся, не думал что смогу? В тот момент меня это не интересовало, я упивалась собственным горем. Я последний раз целую Фреда. Смотрю по сторонам, поднимаюсь на ватных, дрожащих ногах. Он мертв. Это я его убила. Собственная совесть впервые прервала молчание. Довольна? Чувствуешь себя лучше? А ведь ты могла его спасти! Медленно иду не разворачиваясь от Фреда, закрыв рот ладонью, на щеках останется кровавый след моих ногтей, оседаю на пол чувствуя холодную каменную стену своей спиной. На лежащий рядом труп пожирателя я даже не смотрела. Мою грудь саднит от рыданий, я не хотела верить в происходящее, я ждала когда он встанет на ноги, да пошевели хоть пальцем, придурок! Я не верю, этого не может быть. Он не может быть мертв. «Еще как может, ты сама его убила!» — кричит мое подсознание. Но я резко поднимаюсь на ноги, ныряю в пустоту словно в воду с каменного ограждения, замечая Джорджа. Теперь я наблюдала издалека. То как он бежал к собственному брату и как ласково звал его по имени, пытаясь привести в чувства, разбило мое сердце окончательно. Но только я виновата в этом, только я. Слезы застилали глаза, и в следующее мгновение меня там уже не было. Я перебила гору посуды, сломала собственную палочку и уснула на стекле. В ту ночь я убила много людей, но о его убийстве я сожалею больше всего. Я была на его похоронах, стояла в стороне, чтобы меня едва кто мог увидеть, я не могла остановить собственный плач, слезы бежали непрерывно, ноги подкосились когда первый кусок земли коснулся крышки гроба. Все разошлись, один Джордж сидел на земле у свежей могилы, и не двигался, тогда я и решила подойти, положила руку ему на плечо, он поднял на меня глаза полные печали, боли, слез и обиды. — Вы его знали? , — я поджала губы стараясь не издавать звуков. — Да, — я села рядом, испачкав открытые колени, — даже слишком хорошо. — Странно что я не слышал о вас, — он посмотрел на мои ярко накрашенные губы, — это вы оставили красный след на губах моего брата? — я кивнула, — он был еще жив? — вновь киваю еле сдерживая подходящую истерику. Полный абсурд, уноси свои ноги, Дезери, ты не заслуживаешь быть здесь. — Прежде чем я, — глотнула воздуха, — расскажу вам правду, позвольте мне сделать кое что, — он кивнул, а я поцеловала надгробие, серое, скучное и печальное, совершенно неподходящее Фреду, оставляя на нем красный отпечаток моих губ, — вы слышали обо мне, неоднократно, на собраниях — Не может быть, вы Дезери? — и я разрыдалась. Я кивала головой. — Я убила вашего брата, — в этом и заключалась первая часть моей исповеди. Он долго смотрел на меня, а после отвернулся и произнес: — Прошу уходите. И я ушла, тонкие каблуки проваливались в землю, лучше провалилась бы я, я должна быть там, а не он. Это я труслива, а не он. Это я должна была умереть, а не он. Это я должна была любить сильнее, а не он. Если вы читаете это, вернее всего я уже мертва, не знаю похоронят ли меня вообще, ведь я этого не заслужила. Я лишь отвратительная пожирательница смерти, жаждущая искупления, но оно невозможно. Слишком много дерьма я совершила. Слишком многих заставила страдать. Слишком. Слишком. Слишком. Прошло порядком пяти лет, и я ужасно постарела, а мне ведь всего двадцать семь. Я приходила каждый день к его могиле в течении пяти лет, это одна тысяча восемьсот двадцать пять дней. Я даже посетила магловского психолога, но в решении своих проблем стоим мы сами, а я не готова себя простить, и никогда не буду. Прошу, и вы не прощайте. Я больше никогда не наносила на губы красную помаду, но вы найдете мое тело с красными губами ведь мой день смерти — счастливый для меня, ведь только так моя исповедь может быть закончена. Простите, отец, я согрешила. Прости Джордж, простите Молли и Артур, прости Перси, прости Рон, Прости Билл, Прости Чарли, Прости Джинни, твой брат говорил о тебе больше всех, ты его любимица! Простите. Простите. Простите. Но не думаю что вы сможете простить меня, потому что я сама себя не простила, но я правда любила его, всей своей прогнившей душой. И до сих пор люблю больше своей жалкой жизни. Мы не должны были встречаться, мы не должны были любить друг друга, я не должна была приезжать в Англию и вмешиваться в вашу войну. Я забрала сотни невинных жизней, ничто не смоет кровь с моих рук, мне нечего терять. И я возьму на свои плечи еще одно убийство, самой себя, я не заслужила оправдания, я не заслужила прощения. Я дописываю последние строчки и улыбаюсь, это наконец закончится. Я все также слаба и труслива, я вновь убегаю от проблем, в этот раз в объятия смерти. Это до смешного просто. Это просто смешно. Я дезери дебуар, я тоже не заслужила даже большой буквы, я убийца Фреда Уизли, мерзкая пожирательница смерти, все еще дочь своих уважаемых родителей, пятно на их репутации, и просто отвратительный человек. Прощайте. И прошу, забудьте мое имя. Это мое единственное желание. На этом моя исповедь закончена. И я рада что мертва.