Как совместить революцию и воспитание ребёнка

«Он убьёт тебя, убьёт…» «Да послушай же, Геллерт!» Яркая вспышка озарила немой призрак, что вопил о грядущем. Грин-де-Вальд чуть отшатнулся, не ожидая подобного, но быстро взял себя в руки. Тёмный лес, точно такой же, как и в его последних кошмарах. Шварцвальд, тихий, точно покойник, не взирающий на бушующий Рейн. На короткое время его оглушил её крик, вместе с тем маг был уверен: кроме него этот звук никому не доступен. И вокруг никого нет. Геллерт только усмехнулся, не решив как реагировать. Призрак тем временем стал приобретать очертания больно знакомого человека. — Я же пообещал заботиться, я своё обещание выполняю, — Грин-де-Вальд пренебрежительно отряхнул пальто и с вызовом посмотрел на ночную гостью. — Так зачем ты пришла? Зачем так… отчаянно звала прийти меня? — змеиные нотки взыграли в голосе волшебника, прикрывая смесь интереса и страха. Черные волосы казались невесомыми нитями, бледная кожа просвечивала, весь силуэт подрагивал от дуновения ветра, лишь выражение лица приобрело каменное выражение. — Ты хотел знать будущее. Девушка говорила тихо, не до конца возобладав над своим новым обликом. Геллерт не мог не признать, сколь красив этот нечеловеческий голос. Этот визит в лес уже оправдывал себя. — Хочу, но тебе это зачем? — мужчина накинул маску безразличия и вальяжно расположился на пеньке, что рос недалеко. — Тем более, если с твоих слов меня убьют. Я-то думал ты на стороне добра, а ты… — он чуть повел бровью, давая возможность Луизе высказаться. — А я на стороне своей дочери, — она нахмурила брови и подошла ближе. — И я хочу её видеть, хочу уберечь. — Так я вроде не препятствую, — усмехнулся маг, прекрасно осознавая, что хочет потребовать бестелесное обличие. Однако призрак молчал, смиряя его самодовольство гнетущей тишиной. — Тем более я уверен, что ты можешь за ней наблюдать. Признаю, — он чуть приподнял руки вверх, однако ловко перехватив бузинную палочку указательным и средним пальцами. — Я тебя недооценил. Впрочем, не только я, полагаю. Прошёл год, а объявилась ты лишь сейчас. Ну что за блудная мать, ай-яй-яй, — Геллерт покачал головой, даже не дрогнув, стоило призраку Луизы резко приблизиться к его лицу, намереваясь вселить ужас. Но Грин-де-Вальд не боялся смерти, она его интересовала. А чем ближе объект изучения, тем проще. — Довольно молчанки, почему сейчас? У меня уже всё готово… — однако Луиза не дала ему продолжить. — Именно потому, что всё уже готово. Ты проиграешь, и я это знаю. Все это знают, кто не ослеплен твоей верой, — маг лишь безразлично повёл бровью на этот укор. — Но поверишь ты лишь мне. Я могу помогать тебе, взамен ты создашь все условия, чтобы я могла находиться рядом, взаимодействовать, — Луиза безнадежно посмотрела на темного мага, который, вопреки здравому смыслу, был ей ныне даже симпатичен. Взгляд со стороны и на мужа, и на его брата порядком её разочаровали. Первый — простофиля, витающий в мире грёз, второй — напыщенный индюк, что в планах мирового господства может оказаться пострашнее Геллерта. — Мертвым место в могиле, — усмехнулся мужчина, окончательно преодолев оцепенение, и решительно подошёл к призраку. — Отчего же ты не упокоишься? — ответ он и сам прекрасно понимал, но хотел услышать и другую сторону. Прежде о призраках маг слышал в основном от Батильды. Несколько раз во время школы ему довелось встретиться с представителями этой, с позволения сказать, расы. Всех их что-то удерживало. Чаще всего месть, кто-то оставался по собственной дурости и был обречен вечно скитаться бестелесным воздухом по земле. Но эта травница его поразила в очередной раз, нарушив все мыслимые барьеры между мирами живых и мертвых. Вопрос лишь, как? Не расскажет ведь, по своему желанию уж точно. Луиза являлась ему во снах. Сначала он лишь изредка на заднем фоне мог слышать её голос в своих сновидениях, и в первое время даже не обращал на него внимание, считая за фоновый шум. Но потом он становился всё отчетливее, все тверже. Вскоре она стала обретать очертания. Потом стала прерывать мыслительный процесс и наяву. Некоторые заклинания позволяли отвадить назойливого призрака, но та становилась лишь настойчивее. В Нурменгарде она его не могла достать, только во сне, и то ей требовалось на это больше сил и времени, это чувствовалось. Даже во сне Грин-де-Вальд словно наяву ощущал как его барьер противится неявному вторжению нежеланного гостя. Ещё через месяц она начала его удерживать во сне, не давая проснуться. Тогда это стало последней каплей. Он не мог выйти за пределы своей крепости — она тут же находила его, отражалась в лицах, что он встречал, если место было достаточно отдалено от скопления министерских магов, принимала своё обличие. Это пугало. И вместе с тем забавляло Геллерта. Ему нравилось расставлять ловушки для неутешного призрака, нравилось смотреть, как он из них выбирается. Он делал всё последовательно, отвлекая женщину на себя, позволяя Розье использовать любые снадобья, лишь бы блокировать навязчивый образ. Спустя долгих полгода это дошло и до Луизы: что Грин-де-Вальд, что ведьма его подручная, с самого начала знали как отвадить её, но не делали этого, приручали. Горькое осознание заставило Луизу принять отчаянный шаг — встретиться с Грин-де-Вальдом, вступить в прямо диалог, не имея за спиной никаких козырей. Она была искусна в зельях, превосходила по навыкам Винду, хотя никогда и не кичилась своим талантом, предпочитая скрывать его, как наказывала мать, но она не была всемогуща. Живая магия сильнее мертвой: покуда на стороне смерти время, на стороне жизни — созидание. И сломать барьеры Геллерта ей было не под силу, как бы она не старалась. — Вы отняли у меня самое дорогое, — почти плачущий голосом отозвался призрак. — Я её так ждала, несколько лет, моё дитя… — она воззрилась на небо, пытаясь подавить в себе растущий гнев. Грин-де-Вальд не должен знать больше самого необходимого минимума, не то привлечёт ещё и мертвецов на свою сторону. А Луиза уже и так нарушила все мыслимые идеалы, привитые ей «стороной добра». — Неужто? Я у тебя ничего не отнимал, — Геллерт приблизился ближе, с магическим интересом рассматривая белое платье покойницы. — Скорее даже подарил, — мягкая улыбка тронула его губы, но мертвая не поддалась на его смену настроения, всё ещё ожидая ответа на своё прошение. В этот раз она не поддалась на его очарование. — Прошу тебя, — прошептала Луиза, когда Грин-де-Вальд находился в нескольких сантиметрах от неё, и молчал, ожидая чего-то большего. — Сними заклятие… — И что потом? Откуда мне знать, что ты не убьёшь её во сне, как пыталась удержать меня? — он не столько переживал за жизнь дочери, сколько за возможное решение сомнительного вопроса для МАКУСА. Нет ребёнка — нет проблемы, есть ребёнок — никто толком не понимает, как на это реагировать. — Ты и сам знаешь ответ, — маг попытался коснуться бледной щеки, но рука ожидаемо прошла сквозь очертание. Прежде такая пылкая… нынешняя призрачность ей абсолютно не к лицу. Благодаря мракоборцам мир потерял частичку чего-то прекрасного, впрочем, ничего нового.