Forbidden fruit

                    Ты был запретным плодом,       а в моих глазах – зверский голод,       когда я вижу тебя в объятиях неона.       Свет прожекторов раз за разом слепил глаза, и Микки опустил взгляд на небольшой столик, за которым сидел, усмехаясь тому, как точно слова песни описывали текущую ситуацию. Он грустно качнул бокалом с виски в руке, отчего кубики льда забегали по дну, совсем немного уменьшаясь в размерах.       Фиолетовые и синие вспышки без остановки кружили по заполненному помещению элитного ночного клуба, открывая взору всё новые и новые детали и образы, которые до этого прятались в тени. Голодные бесчувственные поцелуи. Раскованные скользящие движения.       Воздух вокруг был насквозь пропитан запахом пота, дорогого парфюма и несдерживаемой похоти. Полуобнажённые извивающиеся тела казались нарисованными и нереальными. Словно зацикленная анимация.       Слишком много лоска. И слишком мало самоконтроля.       Мир, где брендовые идеально выглаженные костюмы не в состоянии удержать первобытную животную страсть, рвущуюся наружу. Мир, где бликующее в свете софитов обручальное кольцо на пальце окончательно теряет свою ценность.       Для Микки это всё было таким новым и таким чужим, как чей-то ненормальный сюрреалистичный сон. Но даже длительная борьба с некоторыми комплексами уступала место любопытству, которое с каждым днём становилось всё сильнее и проявлялось нарастающим желанием внизу живота.       У него был секс с девушками. Как раз в тот период, когда только-только начинаешь познавать себя и все свои «хочу». Но… Холодно. Он трахал парней. Их было не так уж и много, на самом деле. Иногда Микки случайно вспоминал, как некоторые из них задыхались и стонали от удовольствия под ним, и однажды ненароком представил себя в роли пассива. Его пугали собственные мысли. Но заводили до чёртиков. Было стыдно. Долгое время Микки действительно считал, что с ним что-то не так. Он смотрел много порно. Изучал своё тело. И в конце концов, был готов попробовать нечто новое.       Подружился со своими желаниями. Пытался принять их как часть себя.       И поэтому сегодня он здесь.       Микки поёрзал на кожаном диванчике, чувствуя, как после всех воспоминаний жар залил щёки. Предвкушение усиливалось и начинало доставлять физический дискомфорт. И никакая темнота не станет спасением. Он снова поднёс ко рту бокал в попытках хоть как-то скрыть лицо и одним медленным глотком осушил его, украдкой наблюдая за тем, как богатые и достаточно взрослые мужчины чуть ли не подбирают слюни и без колебаний лезут своими пальцами с зажатыми между ними мятыми купюрами под резинку золотистых шорт молодого рыжеволосого танцора, к которому он сам так и не решался подойти уже несколько дней. Парень был невообразимо красив, этого Милкович никак не мог отрицать; было что-то в поведении и подаче, что отличало его от других танцоров. Уверенные плавные движения завораживали и становились причиной учащённого дыхания некоторых посетителей, которые были готовы опустошить все свои кошельки за одну возможность прикоснуться к нему и попытать надежду на что-то большее.       Пребывая в трансе, Микки поймал ответный быстрый взгляд парня и после внутренних колебаний пообещал самому себе, что сегодня подойдёт к нему. Однозначно. Парочка купюр в кармане служили своеобразной гарантией того, что до воплощения желаний в реальность – всего шаг. В прямом смысле. Нужно лишь немного решимости, а в идеале – ещё немного виски.       Пустой бокал громко встретил поверхность квадратного столика, когда очередной клиент подошёл слишком близко и начал бессовестно водить руками по ногам рыжеволосого. Но тому, казалось, абсолютно плевать на происходящее: он кинул равнодушный, с явными нотками высокомерия взгляд и натянуто улыбнулся мужчине, после чего спрыгнул с площадки и повёл к угловым диванам у дальней стены, где обычно танцоры исполняют свой вип-танец.       «Сука», — процедил Микки сквозь зубы и решительно направился к барной стойке, даже не догадываясь о том, как из другого конца зала любопытный взгляд густо подведённых глаз прожигал его спину.       Микки облокотился, разглядывая подсвеченные, заставленные всевозможными напитками полки бара, пока ждал свой виски, и параллельно пытался разобраться во всех этих новых чувствах, которые бурлили внутри. Возможно, он ведёт себя как сумасшедший сталкер. Возможно, ему это всё вовсе не нужно. Но почему именно этот парень так прочно засел в мыслях? Почему именно он стал главным объектом эротических фантазий? А если захочется ещё? А если бесповоротно затянет?       Куча «если» – и все без ответа.       Вопросы сыпались один за другим, и это раздражало. Микки грубо выхватил протянутый барменом бокал и отхлебнул необходимый глоток алкоголя. Так-то лучше. Он не успел сделать и пары шагов, чтобы вернуться за столик, как взгляд автоматически переместился к вип-зоне, где уже не было того, кого он пытался найти. Разочарование тут же ударило прямо под дых: какой-то старый виагроид буквально из-под носа украл его счастливый билет. Что ещё обиднее – он сам позволил этому случиться. Хотя было бы справедливо винить во всём банальную нерешительность.       Продолжая растерянно стоять и безнадёжно бегать взглядом по залу, Милкович вдруг почувствовал, что воротник чёрной рубашки, которую он так старательно отглаживал, превратился в подобие удавки, перекрывающей доступ кислорода в лёгкие, а ладонь стала слишком влажной, чтобы удерживать бокал.       Он нервно зачесал пальцами к затылку отросшую чуть липкую от геля чёлку и расстегнул пару верхних пуговиц, чтобы хоть как-то облегчить своё положение и отвлечься. Но это абсолютно не помогло.       Очередной вечер как бег на месте.       Никакого результата.       — Кого-то потерял, сладкий? — было брошено так легко и небрежно где-то позади. Можно даже сказать, с усмешкой.       Чужая рука на мгновение коснулась спины, и Микки мог поклясться, что незнакомец сделал это зря. Или тому просто не жаль свои пальцы, которые теперь находились в огромной опасности.       «И это что ещё, блять, такое? Сладкий? — пронеслось в мыслях. — Да кто вообще так к людям обращается? Ну всё, парень, можешь попрощаться вдобавок и со своим языком. Или зубами. Как повезёт».       Микки сжал ладонь в кулак и стиснул зубы, даже не пытаясь скрыть весь спектр эмоций, которые сейчас испытывал. Но сердце рухнуло куда-то вниз, когда он быстро развернулся к бару и увидел, кто перед ним стоял. «Чтоб меня…» – первое, что пришло в голову. Предмет его воздыхания и далеко не скромных фантазий во всей полуобнажённой красе совсем рядом.       Запыхавшийся танцор кивнул бармену и уже в следующую секунду принялся рассматривать с ног до головы онемевшего брюнета перед собой, после чего схватил с глянцевой стойки маленькую бутылку с водой и большими жадными глотками опустошил её. Знал бы он, что после таких откровенных танцев жажда мучила не только его. Несколько случайных капель скатились по подбородку и упали на грудь, оставляя за собой мокрые дорожки.       Одним движением руки парень вытер вспотевший лоб и прислонился к стойке; лицо его вдруг стало серьёзным, когда он снова глянул на молодого посетителя, которого видел здесь не в первый раз.       — Всё нормально? — поинтересовался он как-то слишком обеспокоенно.       Осознание тут же ударило Микки в голову: за долгие секунды он так и не сдвинулся с места, не проронил ни слова. Под этим любопытным прищуром он чувствовал себя несвойственно-беззащитным. Наверное, его мозг уже бредит и выдаёт желаемое за действительное. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Выглядишь не в духе, — продолжил парень, когда его вопрос снова остался без ответа. Он оставил пустую бутылку и подошёл к Микки, останавливаясь буквально в полушаге и внимательно изучая взглядом его лицо.       Если до этого момента Милкович довольствовался видами на танцора издалека, то смотреть на него так близко было безумием. На шее блестела золотистая цепочка, на которой висел короткий галстук такого же цвета. Слегка размазанная подводка и нездоровый блеск расширенных в темноте зрачков делали его взгляд пугающе-демоническим. Рыжие волосы при таком освещении казались огненно-бордовыми, а припухшие губы были всё ещё влажными от воды, капелька которой одиноко осталась висеть на подбородке, переливаясь бликами прожекторов.       Микки всеми силами пытался не потерять самоконтроль, потому что знал: остановиться уже не сможет.       Но он слишком поздно об этом подумал.       Тогда, когда его пальцы осторожно забирали каплю с чужого лица.       Он резко отдёрнул руку и запустил её в свои волосы, взъерошивая их на затылке и бегая взглядом по залу в поисках хоть какого-нибудь ответа на вопрос «Что я вообще делаю?», но безуспешно – вокруг лишь мелькали клубы искусственного дыма и голая кожа.       — Я… — повисла небольшая пауза. — Нормально, да, — всё, что наконец смог выдавить из себя.       Микки заметил несколько любопытных глаз, которые были направлены прямо на них, но не заметил того, как парень напротив подошёл ещё ближе и склонил голову, пристально рассматривая его. Он стоял настолько близко, что чувствовалась вся ядерная смесь парфюма тех, кто уже успел сегодня получить небольшое «представление».       Милкович ненавидел их всех. Ублюдки готовы предать даже своих верных друзей-Бенджаминов ради стриптизёров под экстази с этой их потёкшей подводкой и красивыми сумасшедшими глазами.       Уголок рта танцора пополз вверх, словно он просканировал мысли Микки и понял, о чём тот думал в данный момент. Чего боялся. Чего хотел на самом деле.       — Пойдём, — после секундных размышлений произнёс парень и, взяв за руку, решительно повёл сквозь толпу людей в другой конец зала.       Громкая музыка давила на уши и отдавалась ритмичными ударами в районе грудной клетки, а цветные мелькающие вспышки света то и дело ослепляли глаза. На танцполе было так душно, что Микки почувствовал, как рубашка начала неприятно прилипать к спине. Затуманенные томные взгляды окружали со всех сторон. Это пугало – смотреть в глаза случайных незнакомцев и не видеть в них ни грамма ясности. Они были похожи на голодных гиен, готовых в любой момент наброситься на молодых парней, которые так изящно извивались на подиумах.       Микки едва успевал протискиваться между гостями клуба, держась влажной ладонью за руку рыжего и на ходу допивая свой виски. Происходящее вокруг них напоминало случайные кадры из фильма. Вот кто-то играючи протягивает купюры своими короткими холёными пальцами. Кто-то – с трудом держится на ногах, пока – тоже кто-то – ему вылизывает шею. Кто-то просто наблюдает за происходящим, потягивая напиток. Уже утром все эти люди войдут в привычные роли примерных семьянинов, бизнесменов с якобы хорошей репутацией, общественных деятелей, но сегодня ночью – каждый из них так неистово пытается найти своё освобождение и не боится выпустить на волю тайные пороки.       Это не то место, где нужно бояться собственных желаний.       Подойдя к огромному кожаному дивану, парень забрал из рук Микки пустой бокал и поставил его на широкий кофейный столик за спиной. Милкович растерянно бегал глазами и отчаянно пытался вспомнить, в какой момент он дал ему намёк, что хочет получить представление. Но тот всего лишь криво улыбнулся и крепко схватил пальцами чёрный воротник, толкая Микки назад.       Умоляющий дать ответ взгляд против уверенного властного прищура.       Всё очевидно.       Но разве кто-то против?       Микки резко выдохнул от внезапного приземления на диван и отвёл взгляд, не зная, за что зацепиться, потому что смотреть на полуобнажённого танцора, который стоял между ног и внимательно изучал его распластавшееся на диване тело, он попросту не мог. Кое-где на гладкой груди переливались крошечные блестящие частички, как будто её мазнули глиттером. Совсем немного.       Милкович заметно нервничал. Он сильнее вжался в кожаную спинку, когда парень упёрся коленями, явно специально демонстрируя свой пах, который теперь был ещё ближе и находился почти на уровне лица. Только руку протяни. Золотистые шорты бликами переливались в такт неторопливым покачиваниям, а из-под резинки выглядывали несколько мятых купюр. Микки пару раз слегка прикусил язык, как будто в его голове велась активная борьба, и наконец осмелился переключить внимание на рыжего. Тот на мгновение растерялся от такого серьёзного взгляда, брошенного исподлобья, но усмешка вновь появилась на губах, когда он потянулся своими длинными пальцами к покатым плечам для поддержки равновесия и мягко опустился, коленями заключая бёдра Микки в плен.       Чёрт.       Как внезапно всё может повернуться на сто восемьдесят градусов за какие-то жалкие полчаса. Теперь происходящее ещё больше было похоже на сон. Даже громкая музыка стала искажаться и звучала откуда-то издалека, пока парень держался за плечи и медленно скользил вверх и вниз. Вверх. Снова вниз. Он намеренно прижимался пахом к паху Микки, каждый раз делая бёдрами лёгкое движение вперёд.       Имитация.       Воздух в одно мгновение вдруг стал таким тяжёлым. Микки откинул голову на спинку дивана и не слышал ничего вокруг, кроме собственного неровного дыхания. Его глаза автоматически закрылись, а ноги обмякли. Вряд ли тут был виноват вес танцора, который так поступательно, но осторожно придавливал его сверху. Голый торс тёрся об рубашку, и Микки кожей чувствовал жар чужого тела. Так близко. Он целиком и полностью растворился в этих движениях. Его сердце колотилось от возбуждения настолько сильно, что он ощутил лёгкую тошноту и нарастающее покалывание, которое текло по венам и оседало внизу живота. Грубая ткань чёрных джинсов болезненно сдавливала твердеющий член и в то же время скрывала его состояние сейчас.       Абсолютно неосознанно Микки провёл руками по ногам парня и сжал бока. Пальцы удобно легли в ямочки на бёдрах. Руки дрожали. Но это нормально, когда так невыносимо хочешь кого-то. Он потянул его на себя ещё сильнее, удерживая и сползая на несколько сантиметров вниз по дивану. Начал забываться, чувствуя, как чужой член взаимно и уверенно упирается в живот. Очередной тяжёлый выдох вырвался случайным тихим стоном, и Микки резко распахнул глаза, будто вынырнул из-под воды на поверхность. Вернулся в реальность.       Он застал рыжего врасплох: рот был приоткрыт в неподдельной полуулыбке, а взгляд – прикован к губам. Парень прекратил свои движения и скользнул пальцами под воротник Милковича, чтобы поправить. Тоже понял, что немного забылся.       — Как тебя зовут? — спросил он как бы между делом, блуждая взглядом по лицу.       Его глаза. Боже.       Микки плавился прямо на месте. Бесконтрольно и бесповоротно.       Почти чёрные, осоловелые. Они прожигали насквозь. В своих мыслях парень явно уже давно перешёл на следующую стадию, где одежде однозначно нет места. По крайней мере, его взгляд кричал именно об этом.       — М… Микки, — тихо отозвался Милкович севшим голосом.       — Микки, — также тихо повторил рыжий.       Он улыбнулся, когда произнёс имя, видимо, находя это забавным. Это прозвучало очень мягко. Даже слишком нежно в данной ситуации. Его лицо было так близко, что легко можно было ощутить то, как он рвано дышит.       Микки широко улыбнулся в ответ и прикрыл тяжёлые веки, но когда парень наклонился ещё немного, он растерялся и не нашёл ничего лучше, чем задать встречный вопрос:       — А как твоё имя?       В ответ лишь ощутил на губах резкий несдержанный смешок. С чего бы парню говорить ему это. Микки для него – очередной клиент, которого он забудет сразу после того, как встанет с дивана. Но Милкович надеялся.       Непонятно на что, но надеялся.       Рыжий не ответил и возобновил движения, заводя их обоих приятным трением и забыв про отведённое время, которое уже закончилось.       Микки опустил взгляд, когда тот снова наклонился, как будто собирался поцеловать, и потянулся навстречу. Он нервно сглотнул и замер в ожидании, когда кончики носа соприкоснулись, но танцор в последний момент приподнялся, ускользая от него, и снова тихо засмеялся.       — Смена скоро закончится, — выдохнул он Микки в ухо и попытался отстранить его от себя, чтобы встать.       Если это не намёк, то Милкович окончательно начал бредить.       — Можем поехать ко мне, — вырвалось прежде, чем он успел о чём-либо подумать.       Микки будет самым большим лгуном, если скажет, что не мечтал о подобном раскладе. Он был более, чем готов. Во всех смыслах. Вот только он планировал просто подцепить парня в клубе, чтобы хорошо провести время и утолить своё любопытство, но вот чего уж точно не планировал вместо этого – следить за рыжеволосым танцором, напиваться в одиночестве, а потом самозабвенно дрочить в своей постели, представляя его образ.       Он хотел его так, как никого и никогда. И плевать, что того же желали ещё несколько десятков мужчин.       — Дождись меня у бара, — с этими словами рыжий поднялся на ноги и перед уходом позволил мимолётной улыбке появиться на губах.

***

      Возбуждён до предела.       Пьян, но не от выпитого алкоголя.       Микки с трудом держал глаза открытыми и тяжело дышал ртом. Этот невероятный парень сегодня будет с ним. Он проводил его взглядом и снова откинулся на спинку, отрешённо уставившись на потолок с разноцветными неоновыми вкраплениями.       Ему сейчас срочно нужна сигарета. Нужен прохладный воздух, чтобы остыть.       Микки вышел на улицу и остановился у кирпичной стены недалеко от входа в здание. Пачка в кармане брюк смялась после того, что с ним произошло, несколько сигарет надломились, но, к счастью, он нашёл уцелевшие.       Дым наполнил лёгкие, и сердце забилось ещё быстрее под действием никотина в крови. Пара бокалов виски тоже были к этому причастны. Голова закружилась на какие-то секунды, и Микки прислонился спиной к стене, продолжая выдыхать дым в ночной свежий воздух.       Одни посетители заходили, другие – выходили. Дорогие автомобили парковались на стоянке клуба, отъезжали от него. Микки даже поймал на себе парочку похотливых взглядов за это короткое время. Естественно, он привлекал внимание: воротник всё ещё был расстёгнут, волосы растрепались, а теснота в районе паха до сих пор была очевидной. Но одного его грозного взгляда было достаточно, чтобы отбить у этих людей желание подойти ближе.       Накачанные наркотиками молодые парни покидали это место в сопровождении ненасытных старых извращенцев, которые пользовались их почти бессознательным состоянием и, один бог знает, что они вытворяли с их телами позже. Микки стало противно от одной только мысли, что с рыжим, вероятно, тоже случалось подобное.       Окурок полетел в направлении стоянки, с искорками падая на асфальт.       «Жалкие отморозки».       Микки сплюнул в ту же сторону и вернулся в клуб. Долго не думая, он сразу направился к стойке, чтобы заказать ещё выпивки и дождаться парня.       Со всех сторон доносились пустые невнятные разговоры.       «Они могут хоть на секунду замолчать?»       Места у бара были заняты, поэтому ему пришлось встать сбоку, где как раз почти не было людей. Он облокотился на высокую стойку, подпирая руками голову, и прикрыл уставшие глаза, потому что не хотел опять поймать на себе взгляд очередного «героя-любовника» с кучкой стимуляторов в кармане.       В какой-то момент до него дошло, что рыжий не взял с него ни цента. Могло ли это значить, что тот тоже был искренне заинтересован?       Неизвестно, сколько времени пролетело под атакой нескончаемых вопросов. Микки успел прикончить ещё один шот и заметно успокоился, но длилось это недолго: подумал, что еле уловимые прикосновения к рубашке на спине померещились, но более уверенное движение чужих рук около ремня и звук собственного имени возле уха заставили его рывком повернуться и оставить все свои размышления на потом.       С каких это пор присутствие рядом конкретного человека так влияет на него?       Рыжие волосы были растрёпаны, а чёрная подводка стала не такой броской, как будто её наскоро смыли водой с мылом. Парень успел переодеться в свою повседневную одежду – толстовку и джинсы – и теперь лишь отдалённо напоминал того, кто исполняет откровенные танцы на коленях богатых и далеко не молодых мужчин.       Плевать. По-прежнему красив.       Он приподнял одну бровь и кивнул в сторону выхода. Микки последовал за ним, и они без лишних разговоров покинули клуб.

***

      Ночные огни города мелькали за окном такси, а яркие неоновые вывески на стеклянных зданиях так и манили посмотреть на них. Машины нескончаемым потоком проносились по встречной полосе, и Микки всеми силами пытался отвлечься, чтобы не думать о неловкости ситуации. Он понятия не имел, о чём ему говорить с человеком, с которым они даже не были толком знакомы.       О чём ему говорить.       Нервный вдох.       С этим симпатичным танцором.       Выдох.       Которого он пригласил к себе.       Вдох.       Чтобы заняться с ним сексом.       Боже. Это было слишком.       Это перечёркивало все его правила.       Как бы Микки не желал поскорее добраться до квартиры и приступить к действию, в то же время он хотел, чтобы поездка хоть на пару минут растянулась по времени.       Как бы он это не отрицал, но он волновался.       Щеки мгновенно вспыхнули: что если его мысли сейчас слышат все, кто находится с ним в машине? Микки почесал переносицу и прикусил губу.       От него пахло алкоголем – это осенило тогда, когда цветные блики фонарей в запотевшем окне стали размытыми и нечёткими. Микки пару раз провёл тыльной стороной ладони по стеклу, создавая небольшой просвет, и почувствовал тёплую руку на своей ноге, которая медленно двигалась к внутренней стороне бедра. Он шумно выдохнул через рот и повернулся к парню. Тот еле заметно улыбался и, наоборот, казался таким расслабленным: голова лежала на спинке сиденья, а глаза наблюдали за собственными дразнящими поглаживаниями. Он определённо был доволен реакцией, которую вызывал. Знал, как разжигать желание в людях. И владел этим навыком на высшем уровне.       Пальцы постепенно подбирались к паху Милковича, где снова стало болезненно тесно. Звуки сбившегося дыхания заставили улыбнуться ещё шире.       Прекрасно.       Микки напугано заглянул в продолговатое зеркало: водитель был увлечён дорогой и понятия не имел, что сейчас происходило на заднем сиденье. Но Микки всё равно пытался быть тише. У него это отлично получалось – жизнь научила сполна. Когда длинные пальцы накрыли член через джинсы, он резко дёрнулся и сжал их, отстраняя чужую руку.       Продолжая удерживать нетерпеливые пальцы, Микки положил их сцепленные руки в пространство между телами и тоже откинул голову на спинку. Взгляды встретились, и он затаил дыхание: на него никто так ещё не смотрел. С неподдельным желанием. Взглядом я хочу тебя узнать. Глаза парня блестели в темноте от вспышек уличных фонарей. На губах играла лёгкая улыбка. Микки был уверен, что сейчас выглядел также.       Чёртов алкоголь и все сентиментальные последствия.       Больше не было попыток подразнить, но чем меньше оставалось ехать, тем сильнее накатывало предвкушение.

***

      Микки боролся с ключами, когда они наконец добрались до квартиры, пока парень переминался за спиной и теребил петли его джинсов. Но даже такие невинные действия вызывали реакцию внутри.       «Что же будет дальше?»       Коридор залился тусклым жёлтым светом, открывая вид на простенькое жильё и повседневный беспорядок, но кого это сейчас волновало. Микки пропустил парня дальше и закрыл за ними дверь, не осознавая, что слишком задумался в процессе и продолжал стоять лицом к выходу. Он схватился за ручку и сглотнул. Жажда накатила слишком не вовремя.       — Один живёшь? — послышалось позади.       — Да, — выдохнул Микки и неуверенно подошёл к рыжему.       Волосы цвета заката растрепались ещё сильнее, и Микки не мог бороться с желанием зарыться в них пальцами, но вместо этого он улыбался как ненормальный и не знал, что ему делать. Это было более неловко, чем он когда-либо мог себе представить.       — Круто, — парень улыбнулся в ответ и сократил лишние сантиметры между ними.       Он снова скользнул указательными и средними пальцами в петельки джинсов по бокам и начал осторожно толкать назад. Микки тихо ахнул, когда понял, что возможности шагать больше нет – спина упиралась в стену коридора как в тупик, но его это абсолютно не расстраивало.       Удары сердца становились тяжелее. Можно было не касаясь ощутить, как пульсируют вены на шее. Парень возвышался над ним, и Микки завороженно рассматривал его лицо, которое находилось очень близко. Оно было усеяно выцветшими веснушками, его губы – по-детски розовые – выделялись на фоне бледной кожи, а потемневшие глаза были обрамлены длинными светлыми ресничками, на кончиках которых осталось немного чёрного карандаша. Он был похож на солнце. Горячее и обжигающее.       Микки приподнял подбородок, когда парень начал наклоняться, но тот в последний момент снова изменил траекторию и прижался мягким поцелуем к его челюсти, спускаясь ниже. От ощущения тёплых губ на шее руки Микки покрылись мелкими мурашками. Он никогда бы не подумал, что вся эта прелюдия однажды окажется для него такой приятной, потому что обычно избегал этого. Считал, что обычный трах не должен включать в себя подобное. Считал, что это влечёт одни неприятности. Но сейчас просто не мог это остановить. Его веки дрожали, глаза закрывались против воли, а с губ снова и снова слетали прерывистые вдохи и выдохи.       Стремительное падение прямо в пропасть.       Он настолько потерялся в этом; не сразу понял, что практически падал на самом деле, если бы не руки рыжего, которые крепко удерживали его. Но сам он до сих пор не коснулся его. Ладони были плотно прижаты к стене, которая сейчас являлась единственным проводником в реальность, но стоило парню начать с чмокающими звуками посасывать шею и шумно дышать в ухо, как Микки схватился за его предплечья и не мог перестать улыбаться. Его член молил об освобождении, глаза блаженно закрывались, и он чувствовал себя настолько хорошо, насколько это вообще было возможно.       — Эй… эй, — говорить не было сил, голос был хриплым и задыхающимся. — Подожди.       Микки упёрся ладонями в грудь напротив и начал уклоняться в сторону, пока рыжий наконец не оторвался и не посмотрел на него затуманенным взглядом.       — Ты мне так и не сказал своё имя, — тон был более настойчивым, но парень только закатил глаза на это и с трудом сдерживал усмешку. — Я хочу знать, как тебя зовут.       Секунды замедлились в несколько раз, давая волю повисшему молчанию и застывшим взглядам.       Наконец в тишине квартиры послышалось еле слышное и краткое:       — Йен.       — Йен, — теперь пришла очередь Микки повторять. На лице вновь появилась улыбка, и, видимо, это было заразным явлением, но он совсем не возражал. Кажется, парню понравилось то, как прозвучало его имя.       — Чего ещё ты хочешь?.. Микки.       Ожидание в сантиметре от губ.       Сладкая пытка.       И профессиональный самоконтроль.       — Тебя, — с трудом выдохнул Милкович. — Внутри.       Больше слов не нужно. Он правда этого хотел. Так сильно, что ноги подкашивались.       Йен сократил оставшиеся миллиметры и впился жадным поцелуем в губы Микки. Теперь одежде действительно не было места. Он грубо хватал пальцами рубашку в попытках вытащить её из брюк, чтобы наконец коснуться тёплой кожи под ней. Его руки были повсюду: скользили по бокам, по спине, поднимались выше к плечам и возвращались обратно. Губы – мягкие и требовательные – без конца оставляли влажные поцелуи, которые чередовались с лёгкими укусами. Микки был почти полностью прижат к стене – от пяток до макушки, – из-за чего волосы на затылке спутались в небольшом беспорядке.       Но всё это было таким второстепенным.       В тишине квартиры их дыхание казалось слишком громким. Щёки Микки горели от огромного количества новых ощущений. Он на самом деле не привык к подобному. Но ему нравилось. Возможно, дело было в Йене, который так властно навалился на него всем телом. Который вызвал интерес сразу, как только Микки его увидел.       Их бёдра плотно прижимались друг к другу, но этого определённо было мало. Йен запустил руки в задние карманы джинсов Микки и потянул его на себя, чтобы сразу отпустить и повторить это движение заново.       Микки боялся, что всё закончится раньше, чем нужно.       Его выдох превратился в приглушённый стон, когда Йен надавил пальцами на подбородок и скользнул языком в рот, соприкасаясь с его собственным языком.       Если у него случится тактильная передозировка, то вот виновник – стоит напротив.       Это было настолько хорошо. Их тела идеально подходили друг к другу, как потерявшиеся кусочки пазла, которые наконец соединились в цельную картинку.       Микки сжал пальцами воротник растянутой толстовки, увлекая Йена в направлении спальни. Это действительно происходит. Но он бы не отказался, чтобы его на всякий случай ущипнули для подтверждения того, что это не очередной влажный сон, а реальность.       Толстовка с майкой полетели в сторону комода, как и небрежно отброшенные кеды и ботинки. Он нетерпеливо подтолкнул Йена грудью к кровати и начал дёрганными движениями расстёгивать свои джинсы, но остановился на полпути, когда тот упал на матрас и пополз к подушкам, удобно устраиваясь на них. Микки запрыгнул следом и сел на его бёдра, встречая воодушевлённый взгляд и самодовольную улыбку.       Секундное колебание.       Внимательно изучает лицо и чего-то ждёт.       Водит ладонями по чужой гладкой груди и чувствует неровное дыхание. Слышит его.       Руки Йена неторопливо гладят ноги, сжимающие тело с обеих сторон. Он улыбается. Он считает Микки красивым парнем. И он собирается войти в него.       Это невероятный контраст, по сравнению с тем, с чем ему приходится сталкиваться на работе. Все те люди не вызывали ничего, кроме отвращения. Ни капли приятных чувств.       — Все твои клиенты получают такой бонус? — с наигранной дерзостью вдруг спросил Микки и выгнул бровь. Он поёрзал, чувствуя задницей внушительную эрекцию парня. К щекам вмиг прилила кровь, и выражение лица Йена в этот момент можно было описать не иначе как «сияние». Он как будто накурился травки. Хотя, кто знал.       — Только самые симпатичные, — сквозь улыбку произнёс он и протянул руки к лицу Микки. — Иди сюда.       Дважды повторять не нужно.       Микки опустил руки на кровать по бокам от Йена и наклонился, соединяя их голые грудные клетки. Чьё сердце колотилось сильнее – оставалось загадкой. Йен нетерпеливо потянулся навстречу, чтобы поймать его немного распухшие от поцелуев губы, но Микки дёрнулся назад и закусил нижнюю, чтобы сдержать усмешку. Он нашёл это слишком милым, что кто-то может так сильно хотеть его поцеловать. И он чуть не задохнулся, когда Йен схватил его за шею, потянул на себя и наконец сделал это.       — Сучонок.       Типичный редкий перепих Микки уже бы давно в это время закончился, но то, что происходило с ним сегодня, было пугающим исключением. Они целовались. Трогали друг друга.       Грудь тяжело вздымалась и стала мокрой от тесного контакта. Рубашка касалась мятого покрывала и как бы отгораживала их от внешнего мира. Их личный пузырь, в котором больше не было никого. Только они вдвоём.       И даже когда Микки выпрямился, чтобы снять её, ничего не изменилось – они были так увлечены процессом, что не замечали вибраций телефона, который выпал из кармана Йена и лежал где-то у них в ногах.       Абонент слишком занят, чтобы принимать ваши звонки.       Йен обхватил Микки и перевернул на спину. Мазнул губами по его подбородку и уткнулся в шею, снова начиная череду посасывающих поцелуев. Не с целью оставить яркие метки. Просто. Сделать приятно.       Так оно и было. Микки сомкнул дрожащие веки и часто дышал ртом. Рука автоматически потянулась к взлохмаченным рыжим волосам, и он наконец сделал это – зарылся в них пальцами, чуть-чуть оттягивая. Они были мягкими и воздушными, кое-где – слегка слипшимися, в основном, у чёлки, и пахли дешёвым лаком для волос. Это всё было настолько безумным. Микки ещё никогда не чувствовал другого человека так близко. На всех уровнях.       Когда Йен непроизвольно толкнулся бёдрами вперёд, Микки не выдержал и попытался оторвать его от себя.       — Ты уже мне вставишь, блять?       Тот действительно увлёкся со своими поцелуями. Настолько увлёкся, что ожидание стало приносить ощутимый дискомфорт.       Йен фыркнул от такой неожиданной, но забавной резкости Микки и отстранился, чтобы снять свои джинсы. Одновременно Микки потянулся к еле работающему светильнику на прикроватном столике, включая его. Он выдвинул маленький ящик и достал оттуда презерватив и смазку. Задержался на них взглядом. Бросил на кровать рядом с подушкой и неуверенно посмотрел на Йена. Нервно прикусил губу. Должен ли он выключить свет? Чувство вины и непонятного стыда опять пытались поглотить мысли: показалось, что всё это как-то неправильно – то, чем он занимался сейчас. Эти же чувства преследовали его, когда он приходил в клуб. Когда решался подойти к Йену. Они накатывали лавиной в самый последний момент, и поэтому он уходил ни с чем, проклиная себя вплоть до следующего визита.       Видимо, всё беспочвенные переживания Микки были написаны на лице, потому что в следующую секунду Йен мягко улыбнулся и снова прижался к его губам, укладывая обратно на спину. Это действительно успокаивало в какой-то степени. Он был слишком нежным, слишком тактильным, каким Микки всегда боялся быть. Несмотря на то, что чертовски нуждался в подобной чепухе.       Йен взял руку Микки и уверенно положил её на свой пах. Он был в обычных чёрных боксерах, не в этих вызывающих шортах, что уже замечательно. Микки ахнул и тут же удовлетворённо выдохнул.       — Ты в порядке? — приступ паники в глазах напугал и Йена, поэтому он решил уточнить, прежде чем действовать дальше.       — Более чем, — Микки улыбнулся и легко сжал его член, вызывая этим тихий и высокий вздох удовольствия.       Всё в порядке. Они хотят друг друга. Хорошо себя чувствуют. В этом нет ничего плохого.       Йен окончательно расстегнул джинсы Микки и скользнул ладонями к его заднице, вместе с этим оставляя лёгкие поцелуи на его щеках, скулах. Ему нравилось, и он не мог перестать этого делать. Неожиданно он замер и приподнял голову, чтобы заглянуть в глаза. Лицо его было комично серьёзным и вопрошающим. Микки был на грани того, чтобы рассмеяться в голос.       Руки снова пришли в движение, провели по широкой резинке нижнего белья и спустились ниже – к голой коже. Кажется, Йен понял, в чём дело, но картинка в голове до сих пор не складывалась. Он совсем отстранился от него и сел на пятки, начиная любопытно стягивать брюки. Микки согнул ноги в коленях, чтобы помочь ему с этим, и наконец они оба были почти раздеты.       Глаза Йена широко раскрылись, казалось, зрачки стали ещё больше. Он абсолютно бессовестно пожирал его взглядом.       — Ебать, Микки, — всё, что он смог произнести. — Перевернись.       Микки вдохновился его реакцией и послушно перевернулся на живот. Широкая чёрная резинка опоясывала его тело ниже талии; к ней крепились точно такие же резинки меньшего размера. Они обхватывали нижнюю часть бёдер и уходили к внутренней стороне – треугольнику из более мягкой ткани, который поддерживал и скрывал член. Йен не мог больше ничего сказать. Только смотрел. Рука сама по себе опустилась к боксерам, куда уже успели впитаться несколько капель выступившей смазки. Он потрогал влажное пятнышко и понял, что слишком долго не продержится. Это как среди приевшихся пресных сухарей увидеть аппетитный красивый торт. Грех не попробовать. И абсолютно невозможно подавить аппетит.       — Ты уснул там что ли? — снова проворчал Микки и повернул голову.       — Нет, — усмехнулся Йен и потянулся за тюбиком смазки. — Просто… Мне здесь открылся потрясающий вид.       — Пошёл ты, — отозвался Микки больше от смущения, нежели от реального раздражения.       В ответ Йен легонько шлёпнул его по заднице, которая очень даже выгодно была подчёркнута эластичными резинками. Он выдавил прохладный гель на пальцы и отбросил тюбик, положив свободную руку на поясницу Микки. Не для того, чтобы удержать, а для того, чтобы знать его состояние в тот или иной момент.       Микки схватил подушку и подложил её под грудь, сминая ладонями края.       Дрожь предвкушения.       Он был доволен тем, что смог произвести впечатление маленькой деталью одежды, которую долго крутил в руках перед тем, как пойти в клуб. Сомневался. Как оказалось – зря.       Йен раздвинул коленями его ноги ещё сильнее и прикоснулся смазанными пальцами ко входу. Не надавливая. Просто поглаживая и распределяя гель. Микки вздрогнул и сжался от непривычного контакта чужих пальцев со своим телом. Резко выдохнул. Мышцы на спине напряглись. Йен посчитал, что лишним не будет – добавить смазки, поэтому выдавил ещё, распределил на пальцах и занял прежнюю позицию. Он осторожно начал проталкивать внутрь один палец, ощущая жар стенок и небольшое сопротивление. Микки сдвинулся вперёд и издал звук, похожий на шипение. Ему не было больно. Нет. Он растягивал себя днём, дрочил, чтобы потом не спустить раньше времени. Он был действительно готов. Вот только, когда это не твои руки, а чужие, – всё по-другому.       Микки положил голову и пытался расслабиться под успокаивающими поглаживаниями спины, в то время как Йен теперь работал двумя пальцами. Раздвигал их, погружал до самого основания. Смазки он действительно не пожалел – пошлые хлюпающие звуки наполнили комнату, когда движения руки ускорились. Член Микки болезненно тёрся о матрас; слегка промокшая ткань нижнего белья тоже усугубляла положение, поэтому он приподнялся на коленях, ещё сильнее открываясь перед Йеном.       Как только скользящие движения внутрь и обратно уже трёх пальцев стали более свободными, а Микки начал тихо постанывать от приятных ощущений, Йен вытер руку краем покрывала и стянул с себя боксеры. Член подрагивал, а на кончике снова выступила капля предэякулята. Он потянулся к своим джинсам и достал презерватив, чтобы уж точно быть уверенным в правильности размера, после чего разорвал зубами упаковку и отбросил её в сторону. Раскатал его и чуть не забыл смазать дополнительно – так сильно хотел оказаться внутри. Микки тоже ёрзал в нетерпении, но уже был более спокоен и расслаблен.       Йен смазал себя и вытянулся над спиной Микки, опираясь на локте. Прислонился лбом к его лопаткам, покрывшимся мелкими бусинками пота, и опустил взгляд вниз, пристраивая член к колечку мышц. Медленно, мучительно медленно Йен ввёл лишь головку и сжал губы, чтобы не сорваться прямо сейчас же. Глаза закатились, и он крепко зажмурил их, продолжая по миллиметру продвигаться вперёд. Микки вцепился пальцами в наволочку и рефлекторно пополз от него, но парень крепко обхватил его талию и бедро, удерживая на месте. Болезненные частые вдохи-выдохи снова и снова пропадали в ткани подушки.       Микки думал, что рассыпется на части под ним в это же мгновение. Расколется надвое. Это было больнее, чем он ожидал. Даже член обмяк. Он зажмурил глаза, в уголках которых была влага, пытающаяся вырваться наружу.       Йен начал покрывать поцелуями его шею, плечи, в надежде отвлечь и притупить боль. Он нёс всякий успокаивающий бред прямо в ухо, но до мозга Микки мало что доходило, хотя через какое-то время неприятные ощущения действительно стали утихать. Магия.       Казалось, Йен продвигается уже вечность, но когда Микки почувствовал чувствительным задом окутывающее тепло кожи, это означало только одно – Йен полностью в нём. Его бёдра плотно прижимались к заднице, живот задевал жёсткую резинку неравномерными касаниями, и это были лучшие ощущения, которые Микки когда-либо испытывал.       Чёрт возьми, это просто невероятно.       Йен тяжело дышал, обдувая плечи тёплым воздухом, но не двигался. Дал Микки время, чтобы привыкнуть.       Зад практически пылал от такой внушительной растяжки, но как только Микки представил всю эту картину со стороны, член дёрнулся, посылая приятные мурашки по всему телу.       Удовольствие сквозь боль. В чистом виде.       — Продолжай, всё нормально, — выдохнул он и лёг щекой на подушку.       Из-за того, что он подавлял рвущиеся из горла звуки, голос приобрёл дополнительную хрипотцу, как это обычно случалось при простуде.       Движения возобновились. Это заставило Микки задохнуться и снова сжать пальцы рук. Ягодичные мышцы Йена красиво перекатились, когда он отвёл бёдра, оставляя внутри Микки головку, а потом вновь скользнул вперёд на всю длину. Он не спешил. Просто наслаждался ощущением желанного тепла вокруг члена и тем, как Микки сжимал его, потому что пока не мог полностью расслабиться. Но это не страшно. Он заставит его почувствовать себя хорошо. Удивительно, но обычно Йен не особо заботился об этом. О чужом удовлетворении. Если только это не касалось работы, где за подобное ему платили деньги.       Он покачивался и касался влажными губами спины Микки, которая была такой же влажной и солоноватой от пота. Почти выветрившийся парфюм слегка перебивал естественный запах тела, и Йен старался дышать как можно глубже, потому что ему нравилось. Он бы хотел делать это как можно дольше. Но локти неприятно ныли из-за грубого контакта с тканью покрывала, поэтому ему пришлось отстраниться и опереться на прямые руки с обеих сторон от Микки.       Йен склонил голову, наблюдая, как член пропадает внутри парня под ним и снова выходит, как растягивается сам вход, и как низ живота с негромкими шлепками ударяется о его задницу. Он ускорил движения и начал тихо-тихо постанывать, когда Микки попытался поймать его ритм и стал подаваться навстречу коротким толчкам. И тот факт, что он был обнажён не полностью, заводил ещё сильнее. Йен блуждал взглядом по его спине, видел, как напрягались мышцы под кожей. Ещё эти чёрные резинки… Пальцы синхронно с мыслями сжали самую большую – на пояснице, – и Йен оттянул её на себя, резко отпуская. С хлёстом она вернулась на прежнее место, отчего Микки шумно выдохнул сквозь широкую довольную улыбку и приподнялся на локтях.       Их позиция была удобной и позволяла Йену глубоко и свободно скользить внутрь. А затем – обратно. Снова и снова. Пока Микки не начал вновь испускать мягкие ах ах и потираться членом в поисках необходимой стимуляции.       Иисусе.       Какие же сладкие звуки он издавал.       Йен обхватил ладонями его бёдра и помог насаживаться, проникая ещё глубже и задерживаясь. Он приподнялся на коленях, меняя угол, и услышал самый прекрасный стон за всю свою безумную и жалкую жизнь. Голос Микки стал на пару тонов выше, дыхание было частым и прерывистым. Йен скользнул в этом же направлении снова и вызвал ещё один стон удовольствия, после чего Микки зашевелился, пытаясь просунуть руку вниз.       — Блять, не останавливайся.       Он задыхался. И невыносимо хотел кончить.       Рука была грубо перехвачена. Йен наклонился и вернул её на место, крепко удерживая оба запястья.       — Не трогай пока, — выдохнул он и оставил мокрый поцелуй под ухом.       — Отпусти, — Микки дёрнулся и попробовал вырваться из хватки длинных пальцев.       — Нет.       Йен прижал его грудью к матрасу, не останавливаясь ни на секунду. Он замедлял движения, после чего снова ускорялся. Умело балансировал на грани оргазма.       — Йен, отпусти! — Микки пытался быть резким, но тон был больше умоляющим, чем грубым.       — Ещё раз.       — Отпусти!       — Скажи моё имя.       — Сука… — Микки в поражении склонил голову и зажмурил глаза. Сжал ладони в кулаки и пытался успокоить дыхание.       — Это не оно.       Рыжий издевался над ним. Не иначе.       Он остановил все движения, оставаясь внутри наполовину.       Ждал.       Если бы Микки знал, чем всё обернётся, то однозначно бы оставил все попытки узнать, как его зовут. Зачем он вообще его спросил об этом? Причём дважды.       Попытки самостоятельно насадиться были почти невозможны из-за тяжести тела сверху, и он понял, что ничего не добьётся молчанием, поэтому поднял голову и с великим сопротивлением прохрипел:       — Йен… блять.       — Видишь? Совсем не трудно, — голос его был прямо возле уха. Тихий и довольный. С оттенком ухмылки.       Йен потянулся к его челюсти с поцелуем, после чего полностью отстранился и вышел.       От неожиданности Микки издал звук, похожий на прервавшийся скулёж, и повернул голову в недоумении.       «Ты, сука, издеваешься?» — так и хотелось спросить.       Но чужие руки грубо схватили его за плечо и перевернули на спину. Воздух покинул лёгкие в этот же момент.       Пальцы Йена зацепили резинку с обеих сторон и потянули последний элемент одежды вниз. Микки с горловым рыком посмотрел на свой член, который наконец был ничем не сдавлен и блестел на кончике. Он перевёл взгляд на член Йена и непроизвольно сглотнул: он был больше, чем ему казалось до этого. Презерватив лоснился от смазки, а сам ствол нетерпеливо покачивался.       Этот член только что был в нём.       Микки вдруг почувствовал себя слишком обнажённым и уязвимым. Слишком открытым.       Йен развёл руками его колени и приблизился. Но продолжать не торопился.       — Я видел тебя.       — Что? — Микки растерянно бегал взглядом по его лицу и дышал как загнанный зверь. Брови нахмурились.       Липкая головка касалась ложбинки между упругими половинками, заставляя отчаянно ёрзать и безмолвно просить продолжения.       — В клубе. Я увидел тебя в первый же день, — Йен плавно лёг на него, опираясь на локти. — Ты так смотрел на меня. И не подходил. На следующий день всё было также. И потом – тоже…       Он наклонился и прикоснулся губами к выступающим ключицам. Микки стиснул его ногами, приподнимаясь на пятках. Член был зажат между животами и пачкал кожу смазкой.       Йен засмеялся от своих мыслей и продолжил:       — Я даже подумал, что ты специально за мной следишь, чтобы потом подкараулить за углом. Я понятия не имел, что тебе нужно. Но твои глаза тебя выдали.       Микки тут же их закатил, но не смог сдержать улыбку.       — Хорош пиздеть. Давай уже закончим, — он подтолкнул его в подтверждение своих слов.       Йен помог себе рукой и толкнулся внутрь, закидывая ноги Микки на талию. Он притягивал его ладонями за низ спины и снова пытался найти нужный угол. Слышал, как тот постанывал прямо возле уха. Его вело лишь от одних звуков, которые он обязательно будет прокручивать в голове, когда останется один.       Затвердевшие соски тёрлись о грудь друг друга. Лица были слишком близко. Выдыхаемый воздух слился в единый поток. Микки обвил пальцами шею Йена и дышал, дышал. Такой тёплый и разомлевший.       Было в этом что-то совершенно иное.       Это определённо лучший секс Йена. И первый подобный опыт для Микки. Тоже лучший.       Йен посасывал его мягкие губы и не мог остановиться. Играл с языком. Отстранялся. Бормотал что-то невнятное между поцелуями, проглатывая половину слов.       «Даже сейчас не может заткнуться».       Зубы сталкивались при толчках, но ничего. Всё хорошо.       Оргазм опять был близок, и Микки увернулся, начиная хватать ртом воздух. Йен обнял его талию одной рукой, а вторую – просунул вниз, начиная дрочить ему в такт своим ускорившимся движениям.       Да.       Да, чёрт возьми.       Микки схватился за плечи Йена и сцепил свои лодыжки на его спине. Стоны прерывались. Он задержал дыхание и сразу же громко выдохнул, жадно заглатывая воздух вновь.       — Блять, блять блять…       Йен мазал поцелуями по линии подбородка и наблюдал за лицом Микки, стараясь не упустить этот момент. Потрясающая картина: глаза закрыты, ресницы дрожат, на щеках румянец. Рот приоткрыт самым прекрасным образом, а губы распухли от поцелуев.       Если в клубе уверенность Йена в собственной сексуальности и исключительности зашкаливала, то сейчас она была напрочь свергнута, потому что Микки действительно был самым красивым парнем, с которым он когда-либо сталкивался. Настолько красивым, что голова шла кругом.       Тёплые струи выстрелили между телами, а несколько маленьких капель случайно отлетели на постель. Сперма склеивала пальцы, но упрощала скольжение руки. Йен чувствовал пульсирующие сокращения в ладони, вокруг члена. Один за другим. Он больше не мог. Толчки стали хаотичными и неуправляемыми.       — Чёрт, Микки, — он с протяжным стоном кончил через несколько секунд. Оргазм был таким мощным, что мир на мгновение ушёл из-под ног и превратился в сплошной белый шум.       Йен не слышал себя. Только чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, будто собирается выпрыгнуть. Он рухнул на Микки без сил, несмотря на беспорядок на животах и груди. Прижался губами к его шее и позволил себе задержаться в таком положении на какое-то время.       Он ощутил невесомые неуверенные прикосновения к своей спине и приподнял голову, чтобы посмотреть на парня. Они выглядели как какие-то подростки, которые после долгих месяцев отношений наконец разделили свой первый сексуальный опыт.       Микки не понимал, как такое вообще возможно – испытывать чувство, что произошло нечто большее, чем обычный трах, с учётом того, что это был их первый непосредственный контакт. Он не верил в подобную чушь. И вообще – во всё это «большее». Предполагал, что неожиданно нахлынувшая увлечённость пропадёт, когда они переспят.       Йен улыбнулся ему самой мягкой улыбкой и скользнул чистой рукой в тёмные волосы. Зарывался снова и снова, как расчёской, накручивал на пальцы и видел, что Микки буквально плывёт под ним. Ему очень хотелось наклониться и снова его поцеловать, но он посчитал, что это будет слишком странно. Они ведь уже закончили. Больше в этом не было необходимости.       Когда взгляды стали слишком долгими, Микки неловко зашевелился, пытаясь выбраться.       — Слезь с меня.       Йен лениво отстранился, придерживая презерватив, чтобы выйти. Член стал сейчас слишком чувствительным, и это было немного больно.       Микки опёрся на локти и что-то испуганно высматривал у себя между ног.       — Всё нормально, я просто вытащил, — Йен завязал презерватив и помаячил им перед лицом в немом вопросе.       — На кухне… под раковиной, — Микки лёг обратно и прикрыл лицо руками, когда остался один в спальне.       Он чувствовал себя таким удовлетворённым. Таким оттраханным.       И таким… свободным.       Действительно хотел ещё. Чего и опасался.

***

      Когда Йен вернулся, Микки уже сидел у изголовья, согнув колени, и прикуривал сигарету. Рядом с ним лежала пачка влажных салфеток, а на пол были брошены использованные тканевые кусочки. Йен вытер подсохшую сперму на животе, очистил член, после чего также сел рядом и уставился на свои ступни. Не знал, что сказать.       Уйти ли ему? Или остаться для ещё одного раунда?       Он не знал, как правильно поступить.       — Я… — наконец Микки нерешительно нарушил тишину. — Никогда раньше не был снизу.       Йен повернулся к нему лицом, но тот смотрел куда-то в стену напротив.       Микки выглядел так, будто это признание ему нелегко далось.       Он молчал. И не шевелился. Только сигарета тлела между пальцев.       — А я раньше никому не называл своё настоящее имя, — Йен улыбнулся, ожидая реакции.       Микки посмотрел на него; в глазах промелькнуло облегчение. Уголки губ дрогнули и приподнялись в ответной улыбке. Он сделал глубокую затяжку, протягивая сигарету Йену. Фильтр был горячим – её не хватит надолго.       В комнате стоял резкий запах дыма, который перебивал почти весь запах того, чем они занимались до этого. Йен аккуратно сделал несколько мелких затяжек, пытаясь не уронить пепел на кровать, и затушил окурок в пепельнице на прикроватном столике. Сразу после этого он пополз на коленях к своему телефону, который был спрятан под джинсами, и обеспокоенно уставился на ярко светящийся экран.       — Блять, — Йен начал спешно собирать свои вещи и одеваться. — Забыл, что нужно помочь брату кое с чем.       — Иди.       Голова Микки была опущена, и он нервно щёлкал ногтями.       Зачем все эти оправдания. Они больше друг другу ничего не должны. Можно же было молча уйти и не говорить всего этого.       — Хэй, — наверное, Йен заметил скрываемое разочарование на его лице, поэтому уже полностью одетый сел сбоку, напротив, заглядывая в глаза. — Посмотри на меня.       Микки поднял взгляд, и Йен вновь заговорил:       — В любом случае, ты ведь знаешь, где меня найти.       Голос его был мягкий и тихий.       Микки попытался улыбнуться в ответ, но это вышло немного вымученно и неестественно.       А чего он, собственно, ещё хотел, когда подписывался на это?       Йен положил ладонь на его шею, наклонился и прижался нежным поцелуем к губам. Глаза Микки расширились после того, как парень отстранился. Он не ожидал этого. Когда тот поднялся на ноги и направился к выходу, останавливаясь в дверях комнаты и бросая напоследок обнадёживающий взгляд, лицо не поменялось в эмоциях.       Входная дверь захлопнулась за Йеном, оставляя Микки одного в маленькой прокуренной квартирке. Он потянулся ещё за одной сигаретой и съехал вниз, чтобы лечь. Покрывало было запачкано смазкой, спермой и пахло потом, но это уже мелочи.       — Да. Знаю, — запоздало он выдохнул в пустоту вместе с горькой струйкой дыма.