sinful bond

О тонкий лист бумаги царапается остриё чернильного пера, вырисовывая буквы и знаки препинания. Подушечки пальцев измазаны в грязное чёрное, засохшее. Слова собираются в фразы, а фразы — в предложения, танцуя танго в абзаце идейной писанины. Кисть набирает скорость и мажет кожей по буквам, длинные пальцы крепко обнимают гладкую, отшлифованную палочку из вишнёвого дерева, перенося внутреннее на наружное, формулирует голое но цельное, влажное, личное. Вокруг него ничего, зрачки устремлены в белое, сосредоточены на мелком чёрном, тело сжатое, плечи опущены. Одними губами проговариваются слова. Они не отбиваются о стены, не отталкиваются эхом. Безмолвно пробуются на вкус а потом выплёвываются на руки, скатываются на пальцы и падают на бумагу. Не получается собрать в умное, зрелое. Бумага сворачивается в комок, кидается на пол. Слух возвращается, тело обмякает. В голове пусто. Не то. Не вкусное, горькое. Очередное неудачное. Тэхён встаёт со стула, ступая босыми ногами по паркету. Со скрипящим сопровождающим оркестром доходит до кухни, достаёт из верхней полки ром, бутылка которого вся в пыли. В этом доме не пьют, в нём творят. Сегодня можно. Выходить не хочется. Люди высосут из тебя последнее. Рука тянется к гранёному стакану, ром льётся до краёв. Резким движением подносится к губам, жжётся но вливается быстро, стекает по горлу вниз. Затем тело падает в бессильное и тяжёлое, ударяясь о деревянный паркет, засыпает. Громкие звуки доносятся из прихожей и касаются барабанной перепонки Тэхёна, вынуждая подняться на локти и открыть глаза. Через щель плотных штор пытается залезть луч солнца, дотронуться до кожи тёплыми ладонями и помочь проснуться, но Тэхён отворачивается, встаёт на ноги и бредёт вдоль стены на источник звука. Рука скользит по холодной пластмассовой трубке телефона, и не успев произнести стандартное «Алло», Тэхён сразу понимает кто стоит по ту сторону, соединёнными лишь тонкими проводами. Это его мать. Она звонит не для того, чтобы узнать как поживает её сын и спросить хорошо ли он питается, придерживается ли режима сна. Нет. Она звонит потому что Тэхён просрочил выплату за его свободу на один день, и его отчиму не за что покупать дешёвое пойло в соседском магазине. Она долго кричит в трубку, называет причины почему Тэхёну не стоило рождаться и что из-за него она стареет не по дням. Он выслушивает её злостные речи, оскорбления в его сторону и дождавшись окончания монолога отвечает коротко: «Деньги пришлю завтра утром», кладёт трубку и направляется в сторону душа. Прохладные капли ударяются о смуглую кожу, стекают по смольным волосам на спину и грудь, тяжёлыми ресницами прикрыты бархатно-угольные глаза, голова наклонена вперёд и рукой держится слабое тело об белоснежную плитку на стене. Картина маслом. Страдание и безразличие собралось воедино  и сотворили они сосуд под названием человек. Есть вакантное место для художника который этот сосуд может перенести на холст точно так же, как Тэхён переносит свои внутренности на бумагу в форме слов и предложений. Тэхён предпочитает чёрно-белое. Художнику дозволены все краски окружающего: цвет только распустившихся бутонов диких роз, зеркальной воды из озера, ранней травы, по которой ты бегал когда был совсем ребёнком, она щекотала твои ступни и обнимала когда ты ложился и смотрел на мягкое небо. Ему и цвет неба доступен, и солнца, и птиц. Тэхёну достались лишь те что скрыты от глаз смотрящих вверх. Цвет того, что скрыто под мягкой травой. Этот цвет отразился в его глазах и забрал с собой весь блеск и яркость мира. Окутал тебя чернотой, сжал в своих руках костлявых и держит крепко, говорит что родной твой, кровный. А ты веришь и подчиняешься, не пытаясь разбавить хотя бы водой.