sinful bond

«Тот,кто однажды с храма вышел в люд, испробовал все яды человечьи,не знает больше праведности душ,не помнит больше вкуса тех молочных, сладких губ»

Ветер прохладой обволакивает тело, просачивается сквозь тонкую куртку касаясь кожи, гуляет по плечам вниз к животу заставляя покрыться стаей мурашек и пропустить дрожь. Ранняя весна всё ещё не может выбраться из цепких объятий февральских морозов и тратит все силы на то, чтобы расплавить своими слабыми лучами последние горстки снега на земле. Тэхён идёт спешно, опаздывает на первую лекцию,та что на восемь утра. Краем уха слышит что в его университете появилось новое человеческое, повсюду чувствуется всеобщее возбуждение и интерес, наверное студент первых курсов. Девчонки вон как визжат. Бегут всей толпой отстукивая каблучками по кафелю,сверкая голыми ягодицами когда юбка приподнимается. Ещё немного и между ног будет влажно и липко. Стекать по белым тонким ножкам вниз к щиколотке,до покраснения щёк и запотевших линз очков,запертых туалетов изнутри и прикрытых ладонями ртов. Тэхён на втором курсе самого скудного и единственного университета в его маленьком портовом городишке. Новая кровь чуется за долго до появления. Люди шепчутся, обгладывают кости,слизывают всё до последнего. Знают не только как тебя зовут и с кем ты спишь,а и всех твоих бывших и будущих. Смотрят не в глаза а сквозь них. Ничего не скрыть,даже умереть бесследно не получится. Приходиться доживать годы в роли серой мыши. Одежда подбирается по тому же принципу. Тёмные брюки из плотной ткани,старая отцовская куртка,свисающий свитер напоминающий бабушкин ковёр и безжизненные глаза, как аксессуар и дополнение к образу. Его имя не знают большинство преподавателей и студентов, отсутствие друзей, посиделок за кружкой пива и танцев до самого утра — всё это Тэхён читал в книгах,будто бы проживал несколько жизней с самыми потрясающими сюжетами,горькими драмами и удушающе всепоглощающей любовью. Но был в этом притворном маскараде человек без костюма волка или медведя. Человек из кожи,светлых волос и зелёных,как весенняя трава глаз. Зовут его Пак Чимин. Третьекурсник из факультета изобразительных искусств. Руки у него словно реинкарнация самого Левитана.От него всегда пахнет свежеиспечённой  выпечкой и мятой. Его семья владеет магазинчиком с домашним хлебом и булочками, и он часто помогает в малом бизнесе матери. Тэхён увидел его на дальней лавочке под вишнёвым деревом,тот снова что-то зарисовывал. —Тэхён! — мальчишка резво поднялся на ноги и смял кусок бумаги в руке,— Ты видел нового преподавателя?— А,значит, то всё таки не студент,—Он действительно нечто,сегодня ночью он придёт к многим во влажных снах, небось сейчас все девчонки представляют как он их трахает безустанно. Тэхён ничего не говорит. Только плетётся рядом с Чимином,слушает как тот рассказывает с каких натур тому посчастливилось писать на прошлой неделе, и о том, как тот потом сливался с этими натурами на белых холстах в кладовке. Тэхён сидит возле окна и смотрит своими бархатно-угольными глазами, как покачиваются деревья от нарастающего ветра,как он срывает с мясом молодые листья и они разлетаются в разные стороны,как тучи плавно собираются и сливаются друг с другом, образуя тёмные ватные комки уродливых форм,как срывается весенний дождь и студенты,подобно червям, заползают в здания и кафешки, прячутся под деревьями и ловят своими макушками и плечами тёплые капли. Гул из задних рядов прекращается, как только все услышали звук захлопывающейся двери в аудиторию. Промежности снова стали влажными а дыхание горячим. Шёпот разползается по партам и лавкам,словно стая ужей,обволакивает ноги, ползёт по руками и проникает в ухо. Стук лакированных туфлей по старому деревянному паркету и вверх по серым зауженным брюкам со стрелками, чёрному ремню обнимающего талию,фиксируя выглаженную рубашку с блестящими пуговицами,крепким плечам,по шее, на которой держится галстук из пиджачной ткани,гладкой линии подбородка,как морские камни,омытые прибережными волнами, бледно-розовым губам, носу с горбинкой на котором держится тонкая оправа серебристых очков,глазам из дымчатого кварца и прямому лбу,к уложенным волосам цвета тёмного шоколада. Глаза сопровождали статную фигуру, наблюдали за лёгкими покачиваниями бёдер и остановились вместе с ней по центру аудитории. Мужская рука берёт кусочек белого мела,царапает короткое имя и корпусом поворачивается,готовится представиться. —Меня зовут Чон Чонгук. Я ваш новый преподаватель кафедры классической литературы и славистики. Как снег на голову. Ледяной струйкой по позвоночнику. Не оторваться,скользишь взглядом по строгому лицу и вниз по этим рукам,скатываешься к пальцам,к крепким ногам,обтянутые тонкой тканью брюк,и возвращаешься к глазам. Будто бы прозрачные,но дна не видно. Нырнуть и не выплысти. Смотришь, рассматриваешь всего. Искупаться охота,да только кончики пальцев намочил и обратно,на песок. На Тэхёна давно так не действовали обычные люди,с кожи и плоти,живые. Выдуманные — да,другой разговор,ты в них уверен,знаешь с какой стороны откусывать,а тут — не подлезть,не узнать, прочёл только название его книги и всё,семи замками прочно сковано,ключа нет и взломать не получиться. Ты ведь просто мальчишка,зелёный ещё,как тот газон за окном. На тебя дунешь и ты с мясом полетишь вниз,сгниешь. А тут зрелое,целостное. Личность корневая,как дуб на заднем дворе. Высокий, твердый,корой покрытый. Он знает чего он хочет и кого он хочет. Он достиг своего апогея. Врос корнями и ветками окреп. Тэхёну остаётся смотреть и лишь представлять вкус,делать беспочвенные выводы, гадать какое оно,то запретное для всех,смотреть какое желанное,желать самому но не подавать виду, осуждающе смотреть на неприкосновенное растление юных девиц и юношей. Оставаться в стороне но желать,желать так же,как и все. Тэхён не вслушивается в лекцию,сидит отвергнутым к окну чтоб не как все. Царапает чернильной ручкой корявые словечки,собирает их в фразы,зачеркивает,снова пишет,убивает время,не привлекает лишнего внимания. Он потом будет сидеть в библиотеке и поглощать материал в одиночку. Так проще. Социум не позволяет нырнуть,он лишь мочит пальцы в грубых непромокаемых ботинках. Да и к тому же,аудитория набита явно не самыми светлыми умами,лишь зеваками которые пришли вдоволь наглядеться на свежее,ещё не пропитанное масляными отходами этого города. Старый звонок трещит своими металлическими и ржавыми дисками: сообщает об окончании утренней пары. Тэхён выходит из аудитории и направляется в библиотеку, чтобы убить там два с лишним часа своей жизни. Счёсывая лак на паркете подошвой ботинок Тэхён, чувствуя запах старых книг и нафталина, ускоряет шаг чтобы не встретить Чимина,и чтоб тот не утащил его в какую нибудь местную забегаловку, пропустить по рюмке соджу. Не сегодня,не в этот вечер. С появления нового преподавателя Тэхён понял,что не будет посещать его лекции дабы не написать о нём пару тройку нелепых стишков,не переродить их в романы о грешном слиянии душ.Не сказать что Тэхёна что-то привлекло в нём (читай как: очень привлекло,был бы он художником,то рисовал бы его днями и ночами),но почувствовал же, унюхал что-то пряное. Обычно от людей пахнет горечью и кислым молоком,обидами,злостью. А от него — нет. Другое что-то,чем больше думает тем больше хочется попробовать,откусить немного. По этому и убегает в библиотеку,прожить ещё одной чужой жизнью, не обрекая себя на человеческое. В нос ударяется запах, присущий только сокровищнице с книгами. Тэхён любит находиться в месте, где можно прикоснуться к рукописям вечно живых,вечно помнящих и чтящих. На полках аккуратно выставлены вселенские достояния человечества. В первом ряду ютится Кант с его вечной критикой,совсем рядом стоит Декарт с такими же вечными рассуждениями,Спиноза,Локк и Лейбниц поодаль от них,но в том же ряду величия. Тэхён любит правильное только в стенах этого храма. Дома же подаётся разврату и вседозволенности,читает Берроуза, Керуака и Кэссиди. Вгоняет себе под вены ядовитые остатки «Голого завтрака» и запивает его кисло-сладким «Джанки». Тэхён засиживается со своими приятелями-идолами до позднего вечера. Библиотекарь уже собирает талоны и складывает их в нижний ящичек своего стола, сообщает что писателям тоже нужен отдых от людских глаз и рук,вежливо выпроваживает Тэхёна за дверь и медленно перебирая ногами, поддерживая равновесие тростью,скрывается за углом. В главном корпусе уже никого нет, на часах уже без пяти девять.Тэхён идёт по широким коридорам,рассматривая пустые аудитории с одинокими партами и стульями,с чистыми досками и ровно развешанными портретами писателей и художников. Спускаясь вниз по ступеням в фойе, Тэхён прощается со сторожем и выходит на крыльцо. Запах дыма врезается в его нос и заставляет нахмурить брови. Он помешал чьему-то глубокому погружению в себя. Будто бы зашёл в воду, тем самым распугав рыб и оставив рыбака без ужина. — Тоже предпочитаешь скоротать вечер за книжкам, нежели за посиделками с друзьями и выпивкой? Чтож, на одного чудака больше.— Мужчина тушит бычок об перила и поворачивается лицом,— Скоро дождь начнётся, нам пора разползтись по своим норам,иначе ночью не согреемся. Это тот самый преподаватель из кафедры классической литературы и славистики. Бежал чтобы столкнуться в лоб? Браво,Тэхён,удача явно не на твоей стороне. Даже имени не помнишь и молчишь,громко глотая воздух,мыш загнали в угол,людские коммуникации не в его амплуа. А Чон не из глупых, понял что напугал мальчишку,кивнул коротко на прощание, и скрылся в ,подсвеченных фонарным светом,узких улочках. Тэхён смотрел на землю за медленно догорающим недотушенным сигаретным бычком,потом на металлические перила,где этот бычок оставил чёрный след,и рядом весящий зонт. Когда одумался,на небе начали сверкать молнии и срывались мелкие холодные капли, опустошая тучи и выжимая с них всю собранную влагу с земли. — Действительно дождь.— Констатировал очевидное, взял оставленный зонт и так же скрылся в узких улочках, хлюпая ботинками по ещё не налившимся лужам.