В
13 августа 2021 г., 00:29
Чимин долго ворочается в постели переполненный впечатлениями прошедшего дня. Замечательная студия, договор о покупке которой будет заключён уже через два дня, заставляет сердце трепетать от возможности исполнения давней мечты.
Не малую роль в позднем возбуждении и бессоннице Пака играет и архитектор, чья красота так изысканна и необычайно завораживающа, что собрать мысли в кучу при воспонимании о ней даже сейчас трудно. Яркий образ Ким Тэхёна умело спроваживает сон, заставляя Чимина неприкаянно ёрзать в кровати в попытках всё-таки упасть в царство Морфея.
Копошиться в кровати надоедает, поэтому танцор решает прополоскать мозги лучшему другу. Ради душевного спокойствия, не более.
Пак встаёт с кровати и, завернувшись в одеяло, идёт к своему любимому широкому подоконнику. Знакомый номер, подписанный как «вредина» со смайликом морковки, светится на дисплее, пока Пак считает проезжающие за окном машины.
Сонное «да» прерывает перепись машин в районе, Чимин радостно сообщает, кто решился в три утра позвонить самому (!) Чон Чонгуку. Но никакого отношения к величественному «самому» Чонгук не имеет. Так говорит он сам, а Чимин неувлечённо поддакивает, скорее желая рассказать о прошедшем дне.
— Ты бы видел это помещение, Гу. Оно идеально. Я сделаю из него конфетку, — распадается в комплиментах к собственному выбору Пак, пока его друг сопит в трубку.
— Ты звонишь, чтобы похвастаться собственной студией? — интересуется Чонгук. — Потому что если да, то я бросаю трубку.
— Я гей, — Чимин выдыхает в трубку полное эмоций признание.
— Замечательно, я знал это ещё с того момента, когда увидел тебя в первый раз на практике, — сонно звучит по ту сторону провода.
— Ты в курсе, что это звучит так, будто мы переспали? — уточняет Чимин.
— Да, я сейчас так способен придумывать всякие двусмысленные фразочки, Чимин. Так и льётся из меня.
— Сарказм в тебе работает без выходных и перерывов.
— Он вышел из моей маман раньше меня. Так к чему твоё великодушное признание в твоей любви к мужским задницам? — впервые за весь диалог в голосе Чона слышится интерес. Хотя, возможно, он просто начинает просыпаться.
— К тому, что архитектор этого здания ебучий Бог, не меньше. Клянусь, когда я его увидел, подумал, что где-то должны прогреметь салюты и выбежать священники с кучей вопросов о создании мира, а меня должны были застолкать в глубь толпы зевак и раздавить к чертям, пока я не мог оторвать взгляда от искусства в обличии человека, — сказанное на одном дыхании сравнение заставило танцора чуть запыхаться.
— Ты расщедрился на сравнение настолько длинное, что чуть не задохнулся? Эй, ты уверен, что на тебя не упало что-то на той стройке? — обеспокоенно спрашивает Чонгук.
— Когда его увидишь, ты поймёшь, он стоит того, что я чуть не задохнулся, — уверяет Пак, мечтательно закатывая глаза, чтобы снова воспроизвести в мыслях прекрасного пока незнакомца.
— Странные у тебя кинки, Пак Чимин, — ржёт в трубку его друг.
— Замолчи, любитель морковок! — вмиг возвращается из сладких грёз танцор.
— Эй, это было случайно и по пьяне, — защищается Чон.
— Чтобы перепутать бутылку минералки с овощем, нужно было ещё курнуть, Гу, — ржёт уже Чимин.
— Ты знаешь, что я очень восприимчив к алкоголю, — оправдывается Чонгук.
— Да-да, только ты мне ответь на один вопрос. Почему ты решил, что что-то оранжевое и цилиндробразное будет бутылкой боржоми?
— Я бросаю трубку, Пак Чимин, — и короткие гудки.
Чимин не удерживает рвущуюся на губы улыбку. Теперь, когда все переживания поделены с кем-то близким, можно и со спокойной душой вздремнуть. А утром на всякий случай убедиться в существовании того произведения искусства.
(П.с. не спрашивайте студии или Ким Тэхёна, Чимин и сам не уверен в ответе.)
***
Танцор и будущий преподаватель танцев Пак Чимин снова здесь. В прекрасном, пока не очень светлом помещении, где летают частички строительной пыли, где на полу местами валяются остатки материалов, а на стенах ничего, кроме грубой штукатурки нет. Но нынешний вид не лишает Чимина восторга от того, что эта комната скоро будет полностью его, что совсем скоро она будет блистать и принимать детишек и взрослых, желающих научиться красиво двигаться или просто хорошо провести время. Широкая улыбка растягивает чиминовы губы. Мечта начинает сбываться и это не может не радовать.***
— Здравствуй, бог красоты и очарования, — первое, что говорит Чимин, когда без стука врывается в помещение, где временно находится кабинет архитектора. Стоящий у окна, медленно курящий и закопанный в собственных раздумьях Тэхён раздражённо выдыхает, пытаясь успокоиться и не гавкнуть чем-нибудь нецензурным на этого мальчишку. Не поймёшь, что Ким вообще обратил внимание на вошедшего парня, если, конечно, не услышишь тяжёлый вздох и не заметишь напрягшиеся плечи. — Здравствуйте, — начинает Тэхён, оборачиваясь. Он правда пытается быть максимально спокойным и соблюдать субординацию. — Могу чем-то помочь? — вежливая улыбка нехотя натягивает губы, когда Ким всё-таки поворачивается к своему гостю. Глаза лезут на лоб, когда он видит, что этот наглый парнишка гордо восседает на его рабочем столе, неаккуратно сдвинув все бумаги в сторону, чтобы освободить место для себя. Хорошо, что хоть догадался убрать документы, а не сесть на них. — Если честно, я пришёл, чтобы ещё раз увидеть тебя, услышать твой замечательный голос, — серьёзно начинает Чимин, покачивая ногами в воздухе и полными искренностью глазами смотря на Кима. — Ну, а если ещё честнее, то мне нужно увеличить окна в помещении, которое я куплю завтра. — Вот когда купите, тогда и приходите с планами на изменения, сейчас у вас нет права распоряжаться этим помещением, — отвечает Ким, сам замечая раздражённые нотки в своём голосе. Проблемы с небольшой задержкой заставляют его быть вспыльчивым. Тэхён сам по себе спокойный человек, не будет никоим образом показывать свою неприязнь, это незрело и по-детски. Но здесь явно другой случай, особенный, если правильнее выразиться. Яд против воли Тэхёна вливается в реплики, даже если он пытается его сдержать. Да, проблемы с завершением постройки сказываются на его сдержанности. Но Пак Чимин не был бы собой, если бы ушёл просто так, услышав пару ноток раздражения в голосе собеседника. Здесь он, чтобы создать идеальную для себя студию и заполучить этого красавчика себе хотя бы в близкие знакомые, чтобы видеть это идеальное лицо, слушать глубокий пробирающий голос и трогать мягкие кудри как можно дольше. И он добьётся этого. — Тогда до завтра, Аполлон, — прощается Пак, спрыгивая с крышки стола и поднимая небольшое облачко цементной пыли. Он направляется к выходу фирменной отточенной до идеала походкой, а после оборачивается многообещающе улыбаясь, когда ловит на себе взгляд янтарных глаз, а после слышит пренебрежительное фырканье. Ну ничего, Пак Чимин добьётся того, что провожать его будут не напряжённым взглядом, а тёплыми объятьями и, возможно, даже поцелуями. *** Ким Тэхён впервые за всё время работы с этим зданием не может сосредоточиться на работе и абстрагироваться от нежелательных посетителей, которых часто бывает больше, чем один. Это выводит его из себя, расстраивает и вводит смуту в его внутреннем мире. Так нельзя! Нельзя думать о каком-то нахальном мальчишке, которого видел лишь пару раз, настолько долго и много. Нельзя пытаться понять его мотивы, воспроизвести в тысячный раз в голове его движения, мимику, интонации, вспомнить хитрый взгляд, когда Ким заметил, как и где сидит танцор. Это невыносимо. Это невымываемо из головы. Это раздражающе. Раздражающе несправедливо уделять столько внимания какому-то выскочке, который сначала сбил и признался в своей гомосексуальной ориентации, а потом без предупреждения заявился в кабинет с комплиментами и требованиями. Тэхён тяжело вздыхает и снова пытается вчитаться в отчёт о доставке стройматериалов, пытаясь найти в нём ошибку и указать на неё поставщикам, которые зажали добрую четверть необходимых ресурсов. Через пару минут Ким снова ловит себя на мысли о юном парнишке в тёмных джинсах и широком свитшоте, так по-хозяйски оседлавшем его стол. Новый вздох. Этот день будет долгим.***
