Ведьминский секретик

Ликс проснулся достаточно рано, не чувствуя в своих руках больше талии нового друга, поэтому подорвался, испуганно нераскрывая ещё сонные глаза. Он боялся, что тот всё таки исчез, но кто-то очень нежно положил руки ему на плечи, и Ликси, кажется наконец начал осознавать происходящее. Перед ним сидел Джин, сложив ноги по-турецки, и мягко улыбался, глядя на такого Ли: несобранного, сонного, растрёпанного и не понимающего, что происходит вокруг. Он аккуратно пригладил его розовые волосы и коснулся холодными пальцами покрасневших от сна щёк. Феликс, наконец, смог открыть глаза, провёл перед лицом ладонью, делая себя вновь бодрым и живым с помощью магии, и отшатнулся немного испуганно от Хёнджина. — Я что-то не так сделал? — Ты... Почему... — он не помнил ничего, что происходило вчера вечером, не помнил, как сам лёг к нему. Ничего не помнил. Но после того, как Хёнджин мягко улыбнулся, память, кажется, начала восстанавливаться. — Боже мой, какой ужас! Ли схватился за голову. — Прости меня за вчера, пожалуйста, я не хотел вырубать тебя, это вышло почти случайно, я запаниковал! — О чём ты, Феликс? — кажется Хван совсем ничего не помнил. — Ох, ты ничего не помнишь.... И слава богу... — Ты о том, как ты поцеловал меня? "Блядь?" — Что? Я не... Пиздец, как стыдно... Казалось, ещё чуть-чуть, и от головы Ликси пойдёт пар. Он весь покраснел, забыл, как дышать, прятал лицо в ладошках. — Эй, всё нормально. Успокойся, — волшебник выдохнул, и решил действовать по плану " была ни была". Ему было уже нечего терять. — Что ты думаешь, о том, что я поцеловал тебя? Что ты чувствовал тогда? — Ну.. Честно говоря, мне понравилось. — Что? — Ну знаешь, если бы мне не понравилось, я бы не ответил тебе. Я не знаю, что ты чувствуешь, и мне было действительно интересно узнать это, когда ты тогда накинулся на меня, но мне казалось, что если я отстранюсь, то разобью тебя, — кажется Джин не спал уже давно, раз мог говорить такие правильные вещи. — Я не знаю, рассказывал ли тебе Минхо или нет, но, мне кажется, что сказать уже сейчас, будет самым правильным решением. — Сказать? — Ещё тогда, когда ты выпал из кустов, у меня сердце быстрее забилось. Ты изначально казался мне таким невероятным, душевно красивым и чувственным, а когда ты учил меня управлять волшебством, я... — Хван поднял взгляд, глядел прямо Феликсу в глаза, отчего по телу младшего прошла мелкая дрожь. — Я думал, что умру от остановки сердца, потому что каждый раз, когда ты меня касался, мне становилось так хорошо. У меня сердце было готово плясать. А когда ты меня поцеловал... Мне хотелось, чтобы это всё никогда не заканчивалось. Ты был таким мягким и неловким, но это было так... Возвышенно что-ли... В общем... Ты мне нравишься. — Охуеть... — Я знаю, что это так глупо, ведь влюблённость с первого взгляда это такая чушь, но я... — Хван не успел договорить, потому что Феликс снова накрыл губами его губы, мягко держа его за предплечья. Он снова боялся того, что его оттолкнут, но этого не произошло, и Хёнджин лишь только приподнял его, усаживая себе на бёдра, и обхватил талию холодными ладонями. Ли сам не осознавал, когда их поцелуй стал таким глубоким, что он перестал даже дышать. Он чувствовал лишь то, как человек аккуратно двигал языком внутри его рта, мягко поглаживая его бока руками. Ведьмак больше не чувствовал каменных оков на своих пальцах, чувствовал, что может ими двигать и на радостях отстранился, наконец вдыхая столь желанный воздух. — Я тоже это чувствую к тебе, — прошептал Феликс, выкидывая белые перчатки к чёрту, вновь прильнул к пухлым губам, поглаживая горячими пальцами хрупкую шею. Ему хотелось всё больше, но он ощутил на себе томный взгляд и вновь отстранился, разворачиваясь в сторону двери и недовольно бросая туда свой кардиган. Чёртов Ли Минхо был там. Сияла лишь его улыбка, но этого было достаточно, чтобы заставить обоих парней чувствовать себя неловко. — Прости за это, — Ликс упал спиной на кровать, недовольно обнимая себя за плечи. — Какого черта, Минхо? — Ох, я лишь хотел удостовериться, что вы в порядке. Я не ожидал наткнуться на такое. Что же, продолжайте, я не буду мешать. Дверь захлопнулась, и из коридора послышался быстрый топот. Когда он стих, Хван повернулся в сторону Ли. Сейчас волшебник выглядел так мило: раскрасневшиеся щёки, всё ещё немного растрёпанные волосы, чуть сбитое дыхание. Феликс изначально был таким волшебным. Джин навис над ним, глядя прямо в медовые глаза, но не знал, что делать. Вновь поцеловать? Будет уже третья попытка, и ему кажется, что тоже не самая удачная. Обнять его? Сердце младшего сделает кувырок и откажет, да и его тоже. Просто лечь на него, что почувствовать себя в безопасности? Этот вариант казался самым оптимальным, хотя таким же сомнительным, как и предыдущие. Но Хёнджин всё таки решился, в мгновение оказавшись лежащим на груди ведьмака. Он закрыл глаза, мягко обхватывая тонкую талию Ли, и тяжело выдохнул. Человек чувствовал чуть замедленный стук сердца, он успокаивался по-немногу, ощущая комфорт и заботу, когда пальцы Ли стали аккуратно касаться его волос. — С тобой всё в порядке? — от этого вопроса по коже Хвана пробежали мурашки. Феликс снова понижал и без того низкий голос, и это так смущало. — Да, всё в порядке, — Джин лишь сильнее прижался к младшему, наконец полностью раслабляясь. Чёрт, на его груди было так удобно и хорошо. — Я должен рассказать тебе кое-что. Ты не против? — Только за, — протянул лениво человек, кажется, медленно проваливаясь в сон. — Тот ведьминский секрет, о котором всё время говорил Минхо... Мне нужно сказать тебе об этом. — Конечно, расскажи. — Вчера я сказал тебе о том, что здесь не всё так радужно и весело, как кажется на первый взгляд, да? Так вот, та плохая вещь, которую я имел в виду это "ведьминский секретик". Минхо, на сколько я знаю, говорил тебе, что мы отличны от людей в том, что не можем влюбиться столько раз, сколько захотим. На всю жизнь нам дана только одна попытка. И если тот, к кому ты чувствуешь что-то, ответит тебе взаимностью, то всё будет прекрасно, да. А вот если нет, то тебя ждёт смерть. Знаешь, как бы грустно это ни звучало, мы превращаемся в камень. Когда просто грустим: очень очень медленно, по миллиметру в год, а когда скрываем свои чувства — уже быстрее, но, если наши чувства отталкивают, сразу же. И сразу же мы обращаемся в камень, когда тот, кого мы любим, погибает. Именно поэтому моя мама обратилась в статую. Но, если не спрятать статую от солнца, она рассыпется, словно песок, и следа ни останется от того, что ты когда-то существовал. — Звучит ужасно... — Да, я носил перчатки до этого потому, что кончики моих пальцев были каменными. И они стали каменеть быстрее, когда я тебя увидел тогда. — Почему ты не рассказал сразу? — Я боялся, что если ты узнаешь, то будешь притворяться, чтобы я не окаменел. У тебя именно такая душа, которая с вероятностью в сто процентов стала бы это делать, и это было очень предсказуемо. Поэтому я решили выждать немного. И ты сам всё мне рассказал. Только, прошу, больше не говори, что любовь с первого взгляда — это чушь. Я вычитал, что магические с рождения существа так влюбляются, а люди — нет. Ты изначально был частью нашего леса, просто не знал об этом. И твой отец, насколько я понял, тоже был не самым обычным человеком, поэтому в него и вселился дух странника. Мне жаль, что у нас такая история, но, я думаю, это не должно влиять на нас, ведь так? — Да. Слушай, — Хёнджин чувствовал что-то странное, — можно сходить на нижний этаж? — Зачем? — У меня странное ощущение... Хочу проверить кое-что. — Пошли, — колдун взял Джина за руку, поднимаясь вместе с кровати, быстро побежал, утягивая того за собой. — Только погляди на это... Ли стоял на водной глади у самой статуи, и тяжело дышал, всё ещё отходя от бега. Статуя напротив больше не плакала, её мох казался таким живым, словно спустя несколько лет он наконец получил нужное количество питательных веществ. Хёнджин стоял на берегу, присматриваясь и удивлённо вздёргивая брови: он чувствовал, что так и будет, но не мог поверить в это. — Ох, госпожа наконец перестала плакать? — Минхо снова появился в воздухе, повис в нём вверх ногами рядом с Феликсом, и мягко улыбнулся, закрыв глаза. — Значит всё закончилось. Джисон будет рад это услышать. Кот пошёл по воздуху в сторону Хвана, благодарно кивая ему. — Ты нарушил мой запрет, человек, — два сапфира глядели на парня мягко, с долькой заботы, — но я готов простить тебя за то, что ты сделал моё солнышко счастливым. — Я же ничего ещё не сделал... — Для тебя это ничего, а для него — больше, чем ты можешь представить. Иногда события в жизни набирают такую скорость, что ты не успеваешь следить за своими мыслями. Ты можешь не успевать за течением времени и оставаться в стороне, а можешь влиться в происходящее и почувствовать эту жизнь: её динамику, непредсказуемость. Она, словно пожар: ты никогда не знаешь, по какому пути она пойдёт. В определённые моменты может показаться, что ты всё делаешь правильно, и у тебя всё получается идеально, но когда ты взглянешь на свои поступки со стороны через некоторое время, то начнёшь понимать, что был идиотом. И это нормально, что мы меняем своё мнение по отношению к чему-то со временем. Ведь то, что мы ненавидели до дрожи в руках с самого детства, может стать главной частью нашей жизни в будущем. И это нормально. Жизнь — не спокойное озеро, а целая река, усыпаная порогами и водопадами. Её течение может быть спокойным, но на следующем повороте тебя занесёт так, что твоя ветхая лодочка перевернётся, и ты окажешься за бортом. Главное в такой ситуации — сохранять решимость и добраться до лодки снова. И ещё лучше, если ты сможешь помочь такому же выброшеному за борт, ведь тогда у тебя появится спутник в твоём нелегком пути по бурной реке жизни.