Дочь Первого

Отбой. Огни в окнах почти синхронно исчезают. Мëртвую тишину прерывают размеренные звуки каблуков о паркет. Дверь в комнату скрипит. Затишье. Порядка десятка детей напряглись, вжавшись в простыни. Шум шагов раздался совсем рядом и остановился у кровати номер девять. Девочка, которая лежала на той самой койке, мелко задрожала, а на затылке волосы встали дыбом от переполняемого испуга и жути. Моментально с еë маленького тельца срывается лëгкая простыня, но девочка продолжает упрямо лежать без движения, кажется, даже не дыша. Воспитательница смотрит долго и пристально. Казалось, любой другой ребëнок давно бы выдал себя, но здешние дети отлично выдрессированы. На другом конце комнаты скрипит деревянная половица — мальчик перевернулся на другой бок, отвлекая женщину на себя. Воспитательница небрежно кинула простыню обратно на девочку и прошла вглубь комнаты. Она подошла вплотную к постели мальчика, вглядываясь ему в лицо, почти не моргая. Цыкнув, женщина развернулась и направилась к двери. Тихий скрип и удаляющиеся звуки каблуков. Девочка, лежащая на девятой койке, судорожно выдохнула и приоткрыла глаза. Еë маленькие ручки не перестали дрожать. Она зарылась в холодные простыни с головой, чтобы согреть себя своим же дыханием. Сколько лет она уже здесь находится, а всë не может привыкнуть. Девочка очень благодарна тому мальчику, тот не раз спасал еë. Ему присвоен номер три. Дешëвый детский дом. Этим всë сказано. Директор не заморачивается по поводу комфорта детей, даже имена запретил давать. Детвора больше походила на зашуганную животину и Девятая тому пример. Девочка устроилась поудобнее, обняв коленки и опершись лбом в холодную стену. Со стороны она была похожа на маленький клубочек. Она долго не могла заснуть из-за слащавых мечтаний. Девятая любила такие моменты, когда вокруг всë тихо, а в голове она громко смеëтся и бегает. Она обожает проваливаться в сладкую негу, в этом еë спасение. Наутро, еë будит напуганная девочка лет семи. Она истерично трясëт Девятую мямля что-то про сбор всех детей в главной комнате. К ним подходит тот самый мальчик, номер три, он нежно гладит семилетнюю по головке и шепчет что-то ну ушко. Девочка кивает и направляется к двери. Третий остался у кровати и наблюдает за тем, как Девятая пытается разлепить глазки. — Опять мечтала до ночи, Девять? — хмыкнул мальчик, перехватывая девочку за талию и конфузит еë по сторонам. — Там так хорошо, — зевнула она, потягиваясь в руках у мальчика. — Спорить не буду. Собирайся быстрей, у нас срочный общий сбор. Я тебя подожду. Девятая окончательно проморгалась и вытащила из-под кровати коробку, в которой аккуратно сложены еë вещи. Она быстро одела простенькую белую рубашку, чëрную юбку на подтяжках и покоцанные ботиночки. Девочка схватила деревянный гребешок и быстро расчесала короткие пепельно-блондинистые волосы. Отметив, что Девятая готова идти и взял ту за руку ведя в главную комнату. Они тихо бежали по длинному коридору и резко завернули в комнату без дверей, тут же смешавшись с толпой. — Внимание! — хлопнул в ладоши директор сия заведения. — Сегодня ночью из моего стола пропала бумага и некоторые карандаши. Виновник, выйди и получи своë наказание. Все стояли тихо, не понимающе глядя на директора во все глаза. Никто не смеет даже шептаться. — Что-ж, раз никто не хочет сознаваться… — мужчина завëл руки за спину и пошëл вдоль ряда детей, сверля взглядом каждого. — Ты! Директор схватим Девятую за запястье своей пухлой, потной ладонью и вывел в середину комнаты. Девочка уже хотела плакать. — Ты! Это ты украла бумагу из моего кабинета, Номер Девять! — горланил он своим противным годовом. Девочка попыталась высвободить руку, но ей прилетела пощëчина. — Руки от неё убрал, монстр! — послышался мальчишечий рык. Из толпы вышел Третий и быстро ударил мужчину по лицу, перехватил запястье Девятой. Мальчик завëл девочку за спину и отшëл на пару шагов назад. — Да как ты смеешь, дрянной мальчишка! — тут же завопил директор, проходя плетью по его грудной клетке. Воспитательницы заахали, а ребятня всë ещë не имела и звука издать, но на их лицах был выражен непоколебимый шок и испуг. Никому не дозволено перечить директору, а уж тем более поднимать на него руку. Это карается жестоким избиением плетью. Дети застыли в ужасе. Девятая вцепилась в рубашку Третьего и тихо плакала. Мужчина схватил двух отпрысков за волосы и потащил к своему кабинету через весь коридор. Мальчик брыкался и кричал, чтобы тот отпустил Девять и о еë невиновности. Девочка же старалась поспевать за директором, чтобы уменьшить боль и с печалью смотрела на Третьего. Жавер громко хлопнул дверью и кинул детей на пол, угрожающе постукивая плетью по ладони. Девятая сдалась и уже беззвучно ревела, отползая назад. Мальчик сгрëб еë в объятья выставив перед собой руку, ладонь которой заискрилась сиреневым свечением. — Угрожать мне вздумал, отброс?! — рявкнул мужчина и пнул, вовремя оттолкнувшего девочку, под рëбра. Третий завыл от боли, свернувшись калачиком. Следующий удар пришëлся плетью по спине. Девятая встала на ноги и, разбежавшись, столкнула директора с ног, на что он пнул еë в лицо, обещая оставить синяк под глазом. Жавер мгновенно подскочил на ноги и, схватил девчушку за волосы, хорошенько приложил об стену. Девятая прикрикнула от боли и поделилась по пол. Еë трясло, слëзы непрерывно текли, а глаза заливало кровью. Третий что-то закричал, что именно девочка не смогла разобрать из-за звона в ушах. Последний удар на еë сознании был ногой в живот. После, она провалилась в темноту. Обычно, она очень радовалась, когда она уходила в этот мир. Пусть, он и тëмный, но хотя бы безболезненный и неопасный, как она думала. Во снах Девятая всегда находила своё спасение от реального мира. Но сейчас, эта темнота выглядит неправильно. Еë не должно здесь быть, поэтому Морфей отворачивается от неë. В отличие от еë темноты, эта была слишком болезненной. Всë тело ныло, а кровь стекла по подбородку, падая на чëрную поверхность и создавая противную лужицу. Здесь она слышала голоса. Неразборчивые нашëптывания, будничный гам и испуганные тона. Чей-то еле уловимый слухом плач… Третьему удалось проскользнуть в коридор с бессознательной девочкой на руках и драпануть в комнату, поскорее спрятаться от этого чудовища. Со скрипом двери, все присутствующие дети повернули головы и остолбенело уставились к окровавленным знакомым. Четырнадцатилетний мальчик, чей номер — четыре, подскочил к ребятам и забрал Девятую, укладываю еë на кровать. Третий присел рядом и дал себя обработать. Две десятилетие девочки, номер шесть и десять, принялись обеспокоенно расспрашивать, что случилось, но в момент повисла гробовая тишина, нарушенную лишь тихими всхлипами Третьего. Четвертый с сочувствием глянул на мальчика и потрепал его по голове. — Ты правильно поступил.