Дочь Первого

Ночь. Центр Токио. Весьма спокойный район… был до переезда Всемогущего. Казалось бы, быть соседом самого сильного героя в топе - очень безопасно, но на деле всё совершенно иначе. После заселения Символа Мира и его супруги с шестилетним сыном, будто всё криминальное общество собралось в одном микрорайоне. И не удивительно, ведь многие желали смерти герою. Поэтому многие начинающие агентства строились именно здесь. И далеко не потому что они желали обеспечить спокойную личную жизнь кумиру, скорее, для собственного пиара. Пятикомнатное пристанище находилось в двадцатиэтажной новостройке. Просторная гостиная, где стоял чёрный угловой диван. Главным украшением комнаты был большой камин, над которым висел широкий телевизор. Кухня, выполненная в холодных тонах, имела длинную столешницу и пятиместный прямоугольный стол. В квартире также был кабинет, где Всемогущий мог работать удалённо, тёмная кладовка, общая гардеробная и две спальные комнаты, одна из которых является детской. Именно в этом месте проснулась Фелиция восемь лет назад. — Эй, ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? — вспоминала она первую фразу, адресованную ей. Она в деталях помнила его непослушные чёрные волосы с естественным зелёным отливом на концах, большие изумрудные глазёнки, наполненные испугом, соболезнованием и огромной долей любопытства, свободную оранжевую футболку с принтом «All Might» и милую россыпь веснушек на слегка пухлых щёчках. Изуку Мидория стал Хосигаве самым близким человеком и таким же страдальцем. Когда ему было шесть лет, Тошинори женился на Инко, его матери, которая была без памяти влюблена в нынешнего супруга. Она была готова на всё, чтобы быть рядом с Яги. И тот успешно этим пользовался. На деле-то ему нужен был официальный брак и мальчишка, в качестве наследника его силы, потому что, на тот момент, он думал, что у него нет ребёнка, способного более удачно перенять его причуду. Но, вскоре, он узнаёт о существовании дочери, которая жила в детском доме. Всё свободное время Тошинори посвящал поискам Хосигавы. Инко была жутко ревнива и, когда Яги привёл дочь домой, пусть и без сознания, женщина отказалась от опекунства над ней. Первое время, она была даже против её проживания здесь, но не решалась идти против воли мужа. Всемогущий тренировал обоих детей до изнеможения. К своему десятилетию Изуку перенял причуду «Один за всех». Происходило это поистине страшно, Фелиция сидела в коридоре подвала, где находился тренировочный зал, купленный героем. Она сжимала в напряжённых объятьях плюшевого зелёного зайца, подаренного Мидорией на рождество. Девчонка слышала как Изуку кричит от боли, как сопротивляется, как что-то тяжёлое бьётся о все поверхности. Через пару часов шум стих. Недовольный Тошинори вышел из зала, сильно распахнув дверь и попав по ногам Фелиции. Мужчина держал окровавленного мальчика с переломанными конечностями, весящий безвольной куклой на руках Символа Мира. Со временем Инко окончательно завяла, стала холодной статуей в их общей спальне. Она перестала радоваться успехам сына, зло пилить взглядом Хосигаву и подлизываться к супругу. Изуку очень переживал за мать, боялся отца и пытался отвлечь сводную сестру. Он познал весь гнев Всемогущего, своего бывшего кумира, почувствовал на себе весь ужас, Мидория повзрослел раньше Фелиции и не хотел, чтобы её детство закончилось подобным образом. — Вы заканчиваете последний год средней школы, поэтому вам стоит уже подать документы в UA. Один вопрос: мне давать вам рекомендации? — спросил Тошинори, сидя за обеденным столом и скрестив руки, глядел на детей исподлобья. — Нет нужды. Спасибо, отец, — отчуждённо ответил Мидория, ковыряясь вилкой в еде. — Изуку, когда рука полностью восстановиться? — поинтересовался Яги, кося взгляд на гипс обрамляющий правую руку. — Через две недели. — Прошу прощения, я не голодна, — Фелиция встала из-за стола и бесшумно удалилась, так и не притронувшись к еде. — Я тоже не голоден, — Мидория последовал следом за сестрой. В комнате её не было, но из ванной доносились звуки льющейся воды. Парень негромко постучался и вошёл внутрь. Над раковиной стояла Хосигава с мокрыми лицом и отросшими волосами, пристально всматриваясь в свои пустые глаза через зеркало. — Фи-чан, опять ты за своё, — мягко заметил Изуку, неотрывно глядя на новые порезы поверх старых шрамов. — Изу, зачем он забрал меня? — Э…А. Я не знаю, — честно признался он, опустив голову. — Ничего ведь не изменилось, — прошептала девушка, смотря как слёзы наворачиваются на её глаза. — Изуку, он убил трёх моих друзей, неизвестно, что стало с остальными. Он же герой, за что эти жертвы? - выдержав небольшую паузу, она прискорбно прошептала. - Я не чувствую себя живой. — Фи-чан, всё будет хорошо, — Мидория развернул сестру к себе лицом и зарылся в светлые волосы носом, приобняв на плечо. — Знаешь, в UA имеется система общежитий. Есть большой шанс, что мы переедем отсюда и не будем каждый день видеть его угрюмую рожу. — Было бы просто отлично, будь это так, — печально хихикнула девушка. — Я нашёл своего соулмейта, — тихо сказал парень. — Правда? Я очень рада за тебя. — А у тебя он есть? — неловко поинтересовался он. — Был. Его отец убил, — прошептала Фелиция, уткнувшись в грудь брата лбом и рвано вздыхая. — Прости. Изуку не знал об этом. Хосигава мало, что рассказывала о своём прошлом. Она предпочитала не утруждать его своими проблемами, ведь своих-то вагон и ещё тележка. Фелиция помнила всё и всех. Помнила свой код, имена детей из её группы, как её и Ника пороли за косяк Рики, как у неё пробудилась причуда, как вместе с Мэсой и Бунко зависали в библиотеке, читая про моря и страны, как стояла на гречке всю ночь, а на утро Тони вытаскивал крупу из её ступней, как рассказывала Тору выдуманные сказки перед сном, как Кори и Рю спасали младенцев из горящего детского дома, как Ник стал её соулмейтом. Пусть она и понимала, что это лишь детские обещания, но в память о самом дорогом человеке, Фелиция признает его своей родственной душой нежели настоящего, который до сих пор не подаёт никаких признаков жизни.