вместе до конца, и ещё один день после.

      однажды ночью я обнаружил, что не могу любить никого, кроме тебя.       ты в очередной раз дёргаешься во сне от кошмара, и я беру тебя за руку, как в детстве. ты и я, твои кошмары и мои тоже, наши общие демоны. ты успокаиваешься тут же, серьезное лицо прорезает кривоватая улыбка, моя любимая. волосы со лба нежно убираю, еле дотрагиваясь, чтобы не нарушить твоё спокойствие. в этой безмятежности твоего лица, в этих волосах, которые ты никогда не укладываешь, в россыпи родинок на лице — я теряюсь полностью. я смотрел на тебя всю свою жизнь, но почему-то именно сегодня ночью понял, что никогда не смотрел так ни на кого другого.       наши судьбы с тобой навечно связаны, переплетены венком из небесных незабудок, но я ловлю себя на мысли, что этого мне всегда будет мало.       засматриваюсь на тебя во время тренировки, как ты отдаёшься полностью, словно нет ничего важнее. зелёные полосы разбавляют чистую белую форму, перетеревшись с кровью от разодранных коленей, а ты встаёшь назло всем и бежишь дальше. нервно дергаю край футболки, чтобы руки занять чем-то, иначе не могу смотреть, как ты убиваешься в этом зелёном аду. твоя улыбка на подкорке, и я зеркалю ее, не в силах отвести взгляд с поля. ты моя гордость. и я знаю, что так будет всегда.       вечер вступает в свои права, но мы не спешим включать свет в нашей общей квартире. так и лежим в темноте: твоя голова приятной тяжестью на коленях, словно ей там самое место. твой голос в полумраке кажется ещё теплее, я зарываюсь рукой в твои непослушные кудряшки почти машинально, лишь потом отдергиваю руку. твои глаза — фианиты в темном пространстве, когда ты рассказываешь о футболе. твоя единственная страсть и мечта, и на миг, всего на миг, позволяю себе представить, что я ее часть. — они всегда вместе, — голос спортивного комментатора эхом звучит в моей голове. — неразлучные и связанные миранчуки.       когда я получаю предложение от Аталанты, мой агент еле стоит на ногах от счастья, а у меня в голове наша жизнь вперемешку с твоей улыбкой. сердце то стучит бешено, то замирает, а я прислушиваюсь, не перестало ли биться? от твоей улыбки сдержанной перестаю дышать на минуты. ощущения отвратительные, ведь я мечту твою украл, под себя подделал, а она мне без тебя и даром не сдалась. я обнимаю тебя. безрассудно, беспечно, сжимаю родные плечи, а ты стоишь словно кукла, только крупная дрожь, волнами накатывающая, выдаёт в тебе жизнь. — не разочаруй меня, братик. не раз очаруй меня.       продолжаю повторять себе, что может оно и к лучшему. постепенно забываю твою кошачью ухмылку и согреваюсь в чужих объятиях, а ты как назло, звонишь часто-часто, сон сбиваешь и дыхание заодно своими ночными сообщениями. я без тебя жить научился почти, ведь не зря жизнь двоих людей разводит; ей непременно показать надо, как важны они друг для друга.       ты всегда был моим огнём, тош. необузданный, жаркий, согревал болью от своих неудач. похожи, но не как две капли воды, а как две спички горящие. только кажется, ты себя потушил, чтобы я гореть продолжил.       год незаметно своё забирает, ни одной встречи мне с тобой не подарив. после евро спешу обратно, быстрее убраться, смыть неудачи и стыд со всей кожи, соскрести, выцарапать из-под ногтей.       вижу тебя в аэропорту, в голове шум, как от сотни самолетов взлетающих. ощущаю себя то ли на взлетной полосе, то ли на шоссе оживленном — оба случая смертельны. обнимаешь долго, отчаянно, словно хочешь слова из меня выдавить, которые я все никак произнести не решаюсь. я держусь из последних сил, чтобы не бросить все и не остаться стоять здесь с тобой. ты ураганом проносишься, ломаешь все выстроенные мной стены, пробираешься под самую кофту, оставляя дорожку мурашек на спине. «ведь не зря… ей непременно показать нужно… важны друг другу».       взгляд из-под твоих опущеных ресниц красноречивое «сейчас или никогда больше.» я выжидаю. — «у нас свой путь»? — читаю надпись на одной из стен академии теперь уже нашего Локомотива. — не всем идти одним путём, –фыркаешь, крепко шнуруя новые бутсы. — в этом прелесть жизни и ее проклятье.       знаешь, из нас двоих я никогда не отличался большей смелостью. всегда все просчитывал, боялся жить моментом и играть, как в последний раз. видимо и сейчас я просчитался, потому что поднимаюсь на борт, не в силах оторвать от тебя взгляда. поднимаюсь на борт, а ты так и стоишь внизу. поднимаюсь, пока тебя окутывает холодный ветер, а в глазах темнеет грозовое небо.       я плохого тебе не сделаю, а хорошее вряд ли смогу, антош. может поэтому я только что уничтожил наш последний шанс на счастье. может поэтому я шепчу одними губами «люблю», находясь уже высоко в небе.       ало-брусничные цифры на табло показывают далеко за полночь. 00:59.       глумятся над моей глупостью, предсказывая долгое разочаровывающее одиночество.

вечер открыл свои двери, играя тягучий джаз.

мы верим в лучшее,

верим.

просто не в этот

раз.