Протяни руку помощи

Природа радовала своими озелененными улочками, лёгкий ветерок проникал сквозь тучные скопления листьев деревьев и играл с ними, заставляя шуршать на всю улицу. Солнце приятно грело кожу и уже было довольно-таки летним, но воздух ещё не прогревался так сильно и весна держала всех в узде. Конец марта очень удивил своей мягкой погодой и снизошёл до стабильных 20-25 градусов днём. Школьники нехотя просыпались по утрам и грузно топали в школу, скребя подошвой новых ботинок по земле. Было печально, что прямо сейчас, в разгар тепла, нужно было душниться в кабинетах с закрытыми окнами, так как хоть кто-то, да найдется и скажет, что ему "очень холодно и пальцы отмерзают". Благо, выпускной класс были полными оторвами и раскрывали все окна в кабинетах, да так, что учебники сдувало. "Зато не жарко" - улыбались они и сидели под порывами ветра из-за сквозняка. Русский Язык - был первым уроком в среду, но, пусть он и экзаменационный, Влада прогуляла (а точнее проспала) его и пришла только ко второму, где ее ожидала "любимая" учительница химии. Ох, как они друг друга ненавидели. Казалось, 11А ходил на эти уроки лишь бы посмотреть как вновь грызутся друг с другом девушки. Нина Михайловна - доброта всея школы, но для Мельниковой она становилась цепным псом, которого отпустили впервые за несколько лет на свободную прогулку и она лаяла на всё. Однажды, каждому из учеников удалось лицезреть скандал из-за того, что Владислава написала единицу как просто палочку, конечно, в формулах это могло бы помещать, но явно не на полях, где была дата. Вот и сегодня, Мельникова морально подготовила себя к новой схватке не на жизнь, а на смерть и, вооружившись тонной аргументов, зашла в кабинет. Она села рядом со своей подругой, кинула учебники на стол, сделав баррикаду, лишь бы закрыть себя, достала пенал и тихо чиркала в тетради то, что говорила Нина Михайловна. Возможно, учительница бы даже и не заметила ее, если бы не зазвонивший посреди урока телефон. Это же даже не Мама была, а какой-то спам, - отговорку не придумать. И, не подняв глаз от телефона, на котором девушка судорожно выключала звук, можно было слышать характерный стук каблуков. Так она ходила только тогда, когда хотела устроить дикую взбучку и сегодня Михайловна оторвётся на Владе, мама не балуй… Толстая книжка по химии упала на парту Мельниковой и ее сразу же придавила худенькая ладонь с тонкими пальцами и обручальным кольцом на безымянном пальце. Весь класс насторожился, а соседка по парте ободряюще постучала по плечу девушки. Владислава гордо подняла голову и исподлобья посмотрела на свою оппонентку, ожидая удара прямо в лицо. — Ну что-же, Мельникова, давно мы не разговаривали с тобой с глазу на глаз, не так ли? - Нина Михайловна начала плеваться ядом. В ее карих, почти черных, глазах плескался задор как у черта, она прямо-таки хотела её задеть. — Да, Вы правы. — Улыбнулась Владислава, оголяя зубы. — О чем же на этот раз хотите поговорить? — О твоём телефона, дорогая… — Я вам не дорогая, не смейте меня так назвать! Это было рискованно, сюда можно было вставить тот самый звук удивления из каких-нибудь ситкомов. Весь класс выпучил глаза и уже приободрился, - назревало что-то невероятное. — Хорошо, будешь дешёвая. — Опять эти глаза, от них любому мерзко станет. Женщина поправила выпавшую прядь черных волос из пучка, будто они нарочно попадали ей в глаза и раздражали ещё сильнее. Хотя, сильнее уже некуда… — Вот это уже новый уровень дерзости от Вас, интересно. Посмотрим, что дальше будет, до-ро-га-я-я. — Мельникова сладко тянула эти слоги, будто заигрывала с учительницей. Она знала ее гомофобные наклонности и как она ненавидела когда с ней флиртуют, - "Ведь у меня же муж и дети!" - шаблонно отвечала она на каждый такой выпад. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать! У меня же муж и дети! — Ничего удивительного, опять этот же ответ. Нина Михайловна долбанула кулаком по учебнику и приблизилась близко-близко к своей сопернице. — Хоть ещё раз, я услышу из твоего поганого рта такие выпады, дрянная девчонка, руки обломаю и губы отобью! — Шипела она сквозь зубы и плевалась слюной прямо в лицо Владиславе. Черт, этой мерзавке удалось задеть Мельникову. Такие слова каждый раз ударяли по сердцу девушки. Она их слышала, то от матери, то от отчима. Самые родные, по-идее, люди наносили ей столько боли, что иногда ноги подкашивались и голова кружилась от количества слез выплаканных ею. И эта… Чертила поганая… Она посмела ей сказать эти слова. Будто знала… Будто специально хотела вывести ее из себя. Удар со спины, а не в лицо как ожидалось. Хитрая… — Заткни свою пасть. — Также в лицо процедила Влада и чуть ли не плюнула. — Вот как мы заговорили. Я же предупреждала. — Все задумались, о чем же эта демонесса в ангельском обличии предупреждала. Времени на раздумья было мало, потому что эта тонкая ладонь разрезала воздух и со всей пресущей ей скоростью летела прямо в губы Мельниковой, но та успела хоть слегка отвернуться и удар пришелся прямо по щеке и уху, слегка оглушив. — Да вы больная! Как же меня все достало! Вы - неуравновешенная женщина, а проще, - больная на голову! Идите, знаете куда? - На три весёлых буквы где вам и место! Мозги вправьте и тогда идите в школу работать!.. — Владислава ударила по столу кулаками несколько раз, в ее глазах уже плескались слезинки от физической боли, в этот бассейн прибавились и слезы от боли моральной. Она резко встала из за парты, опрокинув стул, двинула его со всей силы и толкнула учительницу, так, что той пришлось опереться на парту рядомстоящую, чтобы не упасть. Мельникова молнией выскочила из кабинета, попутно ещё раз обозвав - а точнее указав факт - учительницу и побежала в кабинку туалета дабы сбросить приступ агрессии и слез там. Она забежала в маленькую комнату, метр на метр, закрыла дверь на шпиндель и села на крышку от унитаза. Смачно ударив пару тройку раз стенку кулаками, Влада переборола агрессию, но та перешла в горькие слезы, от безвыходной ситуации. Мельникова глотала их, вытирала рукавом футболки, который ей был до локтя и парой бумажек туалетной бумаги, что на удивление там была; беззвучно кричала, прикрывая рот рукавом. Страх непонимания того, что с ней, почему она так горько плачет и почему ее руки трясутся будто она держит отбойный молоток, - усиливал ее выброс эмоций. Кто знает сколько она там просидела, пока кто-то не додумался постучать в ее кабинку и просунуть бумажку с вопросом: "Что с тобой?"