Дядя Воли 2: Здравствуй, Хогвартс

      День проходил за днём, неделя за неделей. Вот уже и Самайн на носу, а я только и делал, что учился, учился и ещё раз учился. Впрочем, как и все, кто вырос в мире маглов. Рон, глядя на меня, начал вгрызаться в гранит науки. Даже Фред и Джордж забросили свои проделки и почти поселились в библиотеке. Чистокровные, глядя на нас, сначала посмеивались. Но когда маглорожденные стали обставлять их в тех областях, в которых они считались чуть ли не профи, чистокровным стало не до смеха.       Зато профессора нарадоваться не могли: детишки с азартом постигают нелёгкие магические науки, забыв про шалости. Многие говорили, что в этом году им попались на редкость сознательные первокурсники. Знали бы они, чего это стоило! Мне, как, думаю, и многим моим одногодкам, учёба уже снилась. Но зато к концу октября я уже не прилагал столько усилий, чтобы выглядеть тупицей.       Кроме того, большинство первокурсников, и не только, пытались ответить на вопросы, которые я как-то задал. Поэтому количество посещений библиотеки в первый же месяц учебного года было колоссальным. К тому же, многие ребята стали общаться не только со студентами своего факультета. То тут, то там во время перемен или на выходных можно было увидеть разношёрстные компании, бурно что-то обсуждающие. Самое удивительное, что в это «ученическое безумие», как назвал это кто-то из профессоров, включились и слизеринцы!       — Да ты просто революцию устроил! — со смехом прокомментировал как-то мои новости дядя. — Горжусь тобой, малыш.       — Но я же ничего не делал! — смутился я.       — Ты задал нужные вопросы в правильном месте, — ответил дядя. — А это может изменить очень многое.       — То-то директор в последнее время смотрит на меня как-то подозрительно, — буркнул я.       — Он просто не знает, чего от тебя ждать, — усмехнулся дядя. — Да и остальные, думаю, тоже.       — Но мне правда интересно знать про Хогвартс, — возмутился я. — Почему здесь так много ловушек? Если их оставили основатели, то почему их не убрали потом? И зачем вообще их сделали? Не для развлечения же учеников. Вон Невилл уже пострадал из-за исчезающих ступеней. И почему об этом нет ничего в местной библиотеке?       — Хм, — задумался дядя. — А действительно… Знаешь, малыш, я попробую отыскать что-нибудь по твоим вопросам. А ты пока попробуй расспросить Хагрида. Всё же, он живёт в замке постоянно.       — Не в замке, а на его территории, — вздохнул я.       — Что не отменяет его общения с другими магами, — возразил дядя. — А учитывая его репутацию в школе и её окрестностях, он может знать очень много интересного. В том числе и о самой школе.       — Ладно, — кивнул я. — Постараюсь навестить Хагрида в ближайшие выходные.       — Лучше сегодня вечером, — попросил дядя. — В следующие выходные уже Самайн. Кстати, ты не забыл, что нужно будет сделать?       — Помню.       — Вот и молодец. Мне пора. Мама обнимает тебя и шлёт привет.       — Ей тоже привет от меня. И передай ей… что я соскучился.       — Конечно, малыш. Мы тоже по тебе скучаем. Привет Северусу.       Я вздохнул и отключил очки. Я и в самом деле скучал по маме. И по дяде тоже. Но с ним мы хотя бы изредка общались. Пожалуй, даже чаще, чем с папой. Вёл я себя тихо, поэтому на отработку никто меня больше не отправлял. А на уроках особо не поговоришь.       От грустных мыслей меня отвлёк Рон. Он вошёл в нашу комнату как раз в тот момент, когда я стал собираться к Хагриду. Рон угрюмо вынул из-за пазухи свою крысу, посадил её на свой сундук и, плюхнувшись на кровать, зарылся головой в подушку. Ясно, что-то случилось.       — Рон? — окликнул я друга.       Тот приподнял угол подушки и хмуро взглянул на меня.       — Ты чем-то расстроен? — осторожно спросил я.       — Чем-то? — подскочил Рон. — Я расстроен, что у меня такой бестолковый и бесполезный питомец!       Он сердито посмотрел на сонную Коросту.       — Опять с кем-то поспорил, что твоя крыса может сделать какой-нибудь трюк? — спросил я, вынимая из своего сундука свитер: всё-таки на дворе осень.       — Это было один раз, — буркнул в ответ Рон. — И вообще, не в этом дело! Я хотел, чтобы Короста пробралась в одну из башен и показала мне дорогу. Но это глупое животное настолько ленивое, что уснуло прямо перед щелью! У-у-у, бесполезная крыса.       Он сердито посмотрел на мирно спящего зверька и погрозил ему кулаком. А потом тяжело вздохнул:       — Ну почему мне так не везёт? Учебники и форма от старьёвщика, палочка б/у. Даже питомец от старшего брата по наследству перешёл… Когда же у меня хоть что-то своё будет?..       Рон откинулся на подушку и уставился в потолок.       — Знаешь, о чём я иногда мечтаю? — спросил он. — Чтобы у меня не было так много братьев. Нет, ты не подумай, я очень люблю свою семью. Даже Перси и близнецов. Но иногда… Иногда мне хочется быть единственным ребёнком в семье.       — А мне вот хочется, чтобы у меня была сестра, — признался я, присаживаясь на краешек кровати рядом с ним. — Или брат. Быть единственным ребёнком в семье довольно скучно.       Рон только вздохнул.       — Знаешь что? Пойдём немного прогуляемся, — предложил я, вставая.       — Куда? — без всякого интереса спросил Рон.       — К Хагриду, — ответил я, натягивая свитер. — Может, он и по крысе твоей что-нибудь посоветует.       — Думаешь? — с сомнением взглянул на меня Рон, садясь.       — Ну, он же лесник. Про животных много чего знает.       — Ну, ладно. Если Хагрид и не скажет чего-нибудь дельного, то я хоть развеюсь.       Через пару минут мы, предупредив старосту о своей прогулке, уже бежали по тропинке к хижине Хагрида. Осенний лес поражал буйством ярких красок. Тёплые солнечные лучи проходили сквозь разноцветные кроны деревьев, делая их ещё ярче. Прозрачный воздух наполнял горьковатый запах прелой листвы и дыма. У Рона от нашей прогулки даже настроение улучшилось. Он уже не дулся на свою судьбу. И даже на Коросту, похоже, больше не обижался.       До хижины Хагрида мы добрались минут через двадцать. Великан стоял на крыльце и как будто поджидал нас.       — Гарри, Рон! — громогласно поприветствовал он нас. — А я тута это, Клыка выгуливаю. Да вы заходите. Я вас это, печеньем угощу. Сам пёк.       Мы переглянулись и, рассмеявшись, поднялись в дом Рубеуса, откуда доносился просто обалденный запах выпечки. Я-то уже неоднократно пробовал кулинарные шедевры Хагрида, а вот Рон познакомился с ними впервые. Было интересно наблюдать, как он осторожно пробует кусочек сухой лепёшки под названием «печенье песочное», а потом с удивлением и восторгом просит добавки. Рубеус, который любил вот так подшучивать над гостями, добродушно рассмеялся и предложил нам чай. Мы, конечно же, согласились.       Пока я и Рон угощались, Хагрид как-то незаметно выспросил у нас последние школьные новости. Не знаю, как ему это удаётся, но умеет он вот так расположить к себе человека и вытянуть из него всю интересующую его информацию. Да так, что человек этого и не поймёт. Вот такой же фокус он проделал и с Роном. Правда, тот и сам с удовольствием всё рассказал. По-моему, ему просто хотелось выговориться. И заодно пожаловаться на бестолковую крысу.       — Давай-ка посмотрим твоего питомца, — предложил Хагрид, и Рон с удовольствием вытащил из-за пазухи сонного зверька.       Но не успел он передать Коросту Рубеусу, как в хижину с радостным лаем ворвался Клык. Крыса этого не оценила и с жалобным писком шлёпнулась на пол. Пёс рванул к ней, и в доме поднялась суматоха. Клык гонялся за Коростой, за Клыком гонялся Рон, Хагрид топтался на месте, нелепо размахивая руками и ругаясь на пса и крысу одновременно, а я, поджав ноги, сидел на тахте и наблюдал за всем этим цирком.       Неожиданно Короста пискнула очень громко, и суматоха стихла. Клык и Рон, почти одновременно замерли на месте, а Хагрид осторожно нагнулся и поднял с пола неподвижную тушку крысы.       — Короста, — чуть не плача прошептал Рон, глядя на зверька.       — Ох, Рон, прости, — виновато гудел Хагрид. — Неуклюжий я. Не заметил твою крысу… Ты это, не огорчайся так… А хочешь, я тебе другую крысу куплю? Ну, или там жабу. Или сову…       Но Рон, похоже, его не слышал. Он забрал из рук лесника тельце зверька и теперь сидел на полу, баюкая его.       — Рон, — подошёл я к нему и обнял за плечи.       — Бедная Короста, — шмыгнул носом тот. — Пусть она была старая и ленивая. Но я любил её…       На его глазах появились слёзы. Мы с Хагридом переглянулись. Нужно было как-то успокоить Рона.       — Рон, — тихо произнёс Рубеус, положив широкую ладонь ему на плечо. — Знаю, это моя вина, и твою Коросту не вернёшь… Ты прости меня, старика. И на Клыка не серчай. Обещаю, что подарю тебе другого питомца. А Коросту мы похороним. С почестями.       Рон, глотая слёзы, кивнул и поднялся, всё ещё прижимая к себе неподвижную тушку зверька. Так весёлое чаепитие превратилось в настоящую трагедию.