Единственное солнце в Питере.

Горошко выдыхал дымовые кольца в лицо Чеботарёву. Они были пьяны и кажется счастливы. Просто тогда выдалась очередная тяжелая смена и они решили отдохнуть, то есть в их случае напиться. Бежали по ночному городу, радовались, кричали, чувствовали себя комфортно друг с другом. А потом сидели в номере гостиницы и молчали, при этом понимая друг друга без слов. Хотелось остановить этот момент. Друзья и не более, ведь у Димы дочь и жена, у Серёжи целая молодость. Обманывать кого-нибудь легко, а себя намного тяжелее. Серёжа всегда пытался отрицать свою ориентацию, ещё со школьных времён, когда он в 14 лет поцеловал друга, а тот обозвал его педиком несчастным и избил. Тогда было больно. Отсюда вся Серёжина нервозность, паранойя и шрамы на руках. Дальше было темно, он перестал чувствовать что-либо. Сначала непривычно, а потом уже нормально живётся. Ешь, пьёшь, куришь, дышишь, учишься. Только не то немного. А Дима… Что Дима? Ну разве пьяный поцелуй с Жизневским по глупости, да и вообще в общаге, может считаться? Они тогда даже обсуждать ничего не стали, просто сделали вид, что этого не было. Жизнь свела Димку с очаровательной девушкой. Лиза была красивой и очень хорошей. Всегда умела поддержать по-дружески, вот он и решил замуж её взять. Дочь родилась, он её очень любил, старался быть лучшим отцом, примерным семьянином и никто не должен был знать, что творилось с его сердцем каждый раз, когда он видел этого рыжеволосого парня, который обычно задумчиво курил, иногда репетируя некоторые строки из сценария. Чеботарёв на дух не переносил запах дешёвых сигарет, но с появлением Сергея всё поменялось. Когда они были в гримёрке перед очередной тяжёлой сценой, которую нужно было блестяще отыграть, Серёжу накрывало. Он начинал кусать губы до крови и обычно такие мелочи никто не замечал. Никто, кроме Димы. В очередной такой приступ нервозности парень чуть ли не вешался и вдруг чьи-то руки опустилась на плечо, приобняли и стало тепло. Стоило лишь Диме произнести слова поддержки и Горошко отпускало. Всё резко становилось хорошо. Это было совершенно необъяснимо, но копаться в чувствах не хотелось. Сидят, а весь номер уже пропах этими дешёвыми сигаретами, Серёжа что-то рассказывает, про театр, про жизнь, про детство, а Диме надоело. Нет, слушать этот голос он может вечно, но неопределенность… Раз. Два. Три. Губы сплетаются в поцелуе совершенно неожиданно. Вкус водки, пива, коньяка и табака. Вкус губ, таких до жути родных губ. Серёжа чувствует! Он жив. Дима уже что-то печатает жене, по типу «Задерживают. Прилечу позже». Да никого не задерживают, просто он хочет ещё два дня провести с этим солнцем. Единственным солнцем в Питере.