Фатум

15 неделя. Воскресенье.

      Раннее утро, особенно в выходной день, всегда кажется каким-то проклятьем. Ведь кому в здравом уме может нравиться вставать практически с рассветом? И если в тёплое время года солнце хотя бы немного взбадривало, то зимой становится проблематично от темноты, что окутывает всё вокруг. Даже пелена белого снега не помогает исправить ситуацию, а мороз и вовсе утягивает дальше в сон.              Блондинка со стоном от головной боли резко подрывается, стараясь нащупать телефон, из которого играет противная мелодия будильника. Она несколько раз жмет на экран, чтобы остановить пытку, но каждый раз промахивается, в сотый раз проклиная всё на свете.              — Твою мать, Линд, у тебя совесть есть? — Брэндон перекатывается на другой бок, накрыв голову подушкой, и тихо шипит себе под нос.              — Совести нет у тебя, Форд, — фыркает и поднимается с постели, игнорируя ноющую боль в висках.              В темноте старается найти разбросанные ночью вещи, подцепляя ткань с пола. Морщится, когда ей в руки попадает чужая футболка и откидывает её себе за спину, наигранно отряхнув ладони.              — Ты куда? — заметив копошение в комнате и приподнявшись на локтях, интересуется блондин.              — Домой, — девушка натягивает платье через голову и старается расчесать пальцами спутанные волосы, надеясь, что это поможет и не испугает таксиста, как это происходит обычно, когда спешное возвращение домой важнее внешнего вида.              — А нельзя было дождаться обеда, не разбудив весь дом своей адовой симфонией?              — Нет, нельзя. Я вообще не должна была сюда приезжать, — Рейчел вскидывает подбородок вверх, рассматривая парня в полумраке комнаты.              — Ого! — блондин приподнимает брови от удивления и таращится на девушку, что передразнивает его. — С чего такие мысли?              — Слушай, всё это, — она разводит руки в стороны, наконец-то позволяя себе высказать правду, хоть спешно и без объяснений. — Настоящее издевательство, и я устала. С меня хватит этой неопределенности и этих «отношений», — в воздухе вырисовывает кавычки и прощается, в душе надеясь, что блондин её остановит.              — Рейч, — кидает в спину, но не поднимаясь с постели, стараясь показать, насколько ему сейчас всё равно, пока внутри всё сносит ураганом. — Ты же помнишь про встречу?              — Помню, — раздражённо кидает через плечо, поймав голубой взгляд, и не понимает, какого черта вообще происходит. Зачем ему встречи, если вот она живая перед ним прямо сейчас, хоть и чуть-чуть помятая после клуба.              — Придёшь?              — Я подумаю.              Форд кулаком ударяет по мягкому матрасу, когда входная дверь тихо закрывается, впустив в квартиру одиночество. Ему безумно стыдно за самого себя и своё неумение подобрать слова. Боязнь привязанности и последующего возможного расставания преследует парня чуть ли не с первого дня знакомства с Линд, когда она самозабвенно показывала ему свою симпатию, а он лишь поддерживал легкий флирт, не замечая, как вляпался по полной.              — Блядство!

***

       — Солнышко, большое солнышко ещё спит, тебе чего неймётся ? — рычит Александр в трубку, перебирая в голове возможные варианты расправы над другом, когда видит время на экране. — Тебе мозги вышибло?              — Алекс, ты с кем? — сонный голос брюнетки вынуждает шведа чертыхнуться и полностью прослушать, что же такое важное втирает ему блондин. — Что за солнышко?              — Один идиот по имени Брэндон. Не ревнуй, котёнок.              — Я не ревную, — Агата фыркает и отворачивается от Нильсена, накрываясь одеялом с головой и забирая себе приличную его часть.              Тихие шаги разносятся по квартире, пока швед следует на кухню, прикрыв за собой дверь спальни. Ему безумно хочется спать, да и несколько стаканов виски дают о себе знать, до сих пор поддерживая состояние опьянения. Но какую бы усталость он сейчас не чувствовал, дружеская помощь не требует отлагательств.              — Теперь повтори всё еще раз и на несколько тонов тише, моя голова сейчас лопнет, — проговаривает, параллельно вынимая из верхнего навесного шкафчика высокий стакан и заполняя водой.              — Рейчел была у меня, но несколько минут назад по будильнику, будто она должна превратиться в тыкву или у неё дома пожар, вылетела из квартиры. А я… а я вовсе и не понял, что это было. Вернее понял, но ничего из себя выдавить не смог, — Форд громко вздыхает и судя по звукам падает обратно на кровать, смирившись со своей глупостью.              Александр опустошает стакан с водой, пытаясь собраться с мыслями, проговаривает:              — Окей, и как она была настроена?              — В комнате было темно, но я видел огонь в её глазах и желание мне врезать, — хмыкает блондин.              — Я бы тоже врезал тебе и самому себе тоже за то, что подпустил тебя к Рейчел, — швед устало отвечает, но прекрасно понимает, что ничего бы сделать не смог. Да и кто он такой?              — Да, я бы тоже себе врезал…              Услышав тихое шарканье, шатен поворачивает голову и невольно улыбается, увидев, как растрёпанная Агата появляется на кухне.              — Пить, — шепчет, едва слышно, забрав стакан из рук Александра и наполняя водой, — Всё в порядке? — она дожидается согласного кивка и вновь уходит в комнату, не желая мешать.              — Слушай, просто скажи ей и всё, Форд, — Нильсен отталкивается от столешницы и невольно вспоминает себя несколько месяцев назад, когда он, как мальчишка, старался унять трясущиеся коленки перед Агатой. Ему совершенно не стыдно за своё детское поведение и наивность, что мешали переступить через себя, загоняя в омут сомнений. Когда речь заходит о серьёзных чувствах многие пребывают на распутье, разбираясь в ощущениях и даже не замечают, как начинают капаться в своей душе, отыскивая настоящего себя. Для шведа любовь к брюнетке не сравнима ни с чем, как бы он не пытался тогда отыскать хотя бы похожую крупицу своих ранее известных чувств, чтобы окончательно понять, кто она для него.              — Если она не придёт? Может, ей это и не надо вовсе?              — Значит, иди к ней сам, если не придёт. Неужели, мне учить тебя, как плевать на правила? — усмехается и слышит ответный смешок в динамике. — Ты проспись, а потом уже решай, что делать. Если поедешь к Линд сейчас, то она отправит тебя слишком далеко, что ты и не поймёшь направления.              — Ладно. Спасибо, Алекс.              Попрощавшись, швед лениво плетётся в комнату, мысленно всё же проклиная Форда, что разбудил своим звонком. Но параллель между собой и ним проводит и даже усмехается. Кажется, дружба длиной в три года слишком их сблизила и сплела даже судьбы, ведь они вдвоём бегали от девчонок, а в итоге получили?              — Алекс?              — Мм, — швед поворачивает голову, в полумраке разглядывая девушку, что лежит на своей стороне кровати, подложив ладонь под щеку.              — Прости, кажется, я опять к тебе приставала.              От стыда чувствует жжение на щеках и кончиках ушей. Она сама не понимает, почему алкоголь вместе с Александром так на неё влияют. Кажется, за все свои восемнадцать девушка никогда не чувствовала такого влечения к кому-то.              — Тебе не о чем переживать, — Нильсен сам поворачивается на бок, устанавливая зрительный контакт, пока девушка его благодарит. — Котёнок, за такое не благодарят, это абсолютно обыденные поступки. Тем более, ты была не в том состоянии, чтобы здраво оценивать своё поведение, — костяшками пальцев касается щеки возлюбленной, от чего та прикрывает глаза и улыбается, после брошенной Александром фразой. — Теперь буду просить, чтобы тебе только лимонад продавали и то, самый слабогазированный.              — Алекс! Я же не специально, — обиженно дует губы, от чего Нильсен тихо смеется. — Но ты прав, мне было бы неприятно, если бы я не в полной мере осознавала происходящее и не помнила бы большую часть. Я же не сильно приставала?       — По секрету, я почти повёлся, — Александр улыбается, приглашая брюнетку к себе в объятия и проходясь ладонью по спутанным волосам. — Всё нормально, у тебя с каждым разом выходит всё настойчивей и настойчивей, котёнок.              — Алекс!

***

      — Чем занимаешься? — Агата подходит к сидящему за кухонным столом Александру, обняв со спины, и хмурится, смотря в ноутбук.              — Подтверждаю бронь билетов.              Брюнетка шумно выдыхает, вспоминая, что через какие-то полторы недели им опять придётся расстаться и вновь на тот же срок, что был совсем недавно.              — Не хочу уезжать, — девушка оставляет мягкий поцелуй на скуле шатена, прикрыв глаза, когда тот поглаживает её руки, а после тянет к себе на колени.              — Не соскучилась по дому? — парень сводит брови к переносице, хмурясь от поникшего настроения избранницы.              — Соскучилась, но здесь я чувствую себя свободной. Мне хватает пары минут разговоров с тётей и больше никакого контроля, — опустив глаза на руки, девушка невольно подковыривает светлый лак на ногтях, но, опомнившись, отдёргивает себя от этого занятия. — Здесь есть ты.              Уехать в Англию на рождественские каникулы было для брюнетки долгожданным событием пару месяцев назад, когда сердце тосковало по родной стране и привычной атмосфере. Но сейчас Агата настолько привыкла к практически совместной жизни с Александром, что даже не может представить себе утро без его сообщений или тёплых объятий, а от мыслей об очередной разлуке становится ещё паршивей. Харрис прекрасно понимает, что это нормально, что каждый должен отмечать Рождество с семьей, но разве скучать и желать провести прекрасный праздник с любимым человеком — это плохо?              Александр нежно улыбается, пересекаясь с зелёным взглядом, и сам не контролирует своё сердце, что начинает стучать сильнее от любви в глазах возлюбленной.              — Я буду звонить в любую свободную минуту.              Агата качает головой, от чего швед хмурится и выгибает бровь.              — Отношения не должны занимать всё свободное время. Помимо них есть и другая часть личной жизни, котик.              — Хорошо, буду звонить через каждую свободную минуту, котёнок, — он проходится ладонью по спине, утопая в нежных чувствах, что не остывают, а крепчают с каждым днём.              Агата звонко смеётся, чуть откидывая голову назад и прикрывает глаза, когда на шее остаётся парочка поцелуев.              — Ты мне вчера кое-что обещал, — тихо проговаривает девушка, удобнее устраиваясь на коленях шведа.              — И что же?              — Ты не помнишь? — интересуется, а шатен качает головой, заглядывая в любимые изумруды, что сразу же загораются. — Приготовить ужин, — тянет, ведя ноготками по напряжённой шее. — Сделать массаж, — улыбается под тихие согласия парня. — Неделю называть меня госпожой.              — Прям госпожой? — шатен хмурит брови, наблюдая, как Агата быстро кивает. — Как много я наобещал.              — И ещё снять платье, — прикусывает губу и невинно хлопает глазами.              — Вот про платье я припоминаю, — Александр резко притягивает девушку к себе ближе, от чего та крепче цепляется за его плечи. — А вот остальное как-то решили без меня.              — Так ты помнил! — возмущается, зло фыркнув от самодовольной улыбки шведа.              — Мне было интересно узнать, что ты хочешь, — переходит на шёпот, от которого по коже бегут мурашки. — Я сегодня добрый и могу выполнить два твоих желания. С чего начнём?              — С платья, — без раздумий отвечает девушка, от чего тело шведа моментально напрягается.              — Но на тебе его сейчас нет, — широкая ладонь проходится по бедру брюнетки, медленно пробираясь под ткань домашних широких шорт и касаясь кромки хлопковых трусиков.              — Издеваешься?              — Нет, пытаюсь понять, чего ты хочешь, — утыкается носом в сгиб шеи, подцепив резинку белья и вынуждая девушку рвано выдохнуть.              — Хочешь сказать, что ты не понимаешь? — хрипло проговаривает, постепенно тая от близости.              Агата сильнее сжимает плечи шведа, чувствуя, как мурашки бегут по телу от мокрых и частых поцелуев. Она интуитивно шире раздвигает ноги, позволяя парню дотронуться до её паха, едва заметно надавливая большим пальцем сквозь ткань.              — Не понимаю.              Влечение, что окутывает два молодых тела, совершенно неконтролируемое. Девушка без лишних слов хватает парня за щеки и тянет к себе, затягивая в поцелуй, долгий и манящий. Они даже не замечают, как былая нежность сменяется на жгучую страсть, постепенно показывая истинные желания обоих.              Харрис зарывается пальцами в короткие пряди Александра, сжимая у самых корней, от чего тот шипит, прикусывая нижнюю губу и ближе притягивая к себе брюнетку. Она сразу же выгибается в спине, теряясь в пространстве и позволяя шведу полностью завладеть её телом.              Александр подхватывает Агату, усадив на стол и небрежно отодвинув подальше мешающий ноутбук. Губы касаются женских бёдер, ещё больше сбивая дыхание, а игривый взгляд Александра исподлобья практически вызывает дрожь в коленях. Агата тянет его за плечи к себе, стоит тому надавить на клитор через ткань шорт, срывая тихий всхлип. Рваные вздохи смешиваются со стонами, что вырываются из девушки, когда парень прикусывает кожу на шее или сильнее сжимает бёдрах, оставляя небольшие следы от пальцев.              Футболка Нильсена слишком резко слетает с его тела под удовлетворённую улыбку брюнетки, что прижимается к оголённому торсу ближе и оставляет следы от поцелуев на шее и груди. Она царапает напряженный пресс, контуры которого вырисовываются от слабого света на кухне. Касается резинки домашних штанов и тянет Александра к себе ещё ближе, обхватывая торс ногами и соприкасаясь с ним пахом. Чувствует, как немного краснеет, когда ощущает явное возбуждение Нильсена.              Легко пробегается пальцами по низу живота, задевая выпирающую тазовую косточку и ловко пробирается под ткань боксеров, проходясь кончиками пальцев по нежной коже напряжённого члена. Сама удивляется своей смелости и дерзости, что пришла на смену смущению, а учащённое дыхание Александра и вовсе добавило ей ещё больше решительности. Он прикусывает девушку за плечо, когда та делает пару резких движений вверх-вниз, задевая головку и срывая хрип:              — Стой, презерватив, — проговаривает, продолжая водить ладонями по спине возлюбленной.              — За ним надо идти?              — Надо, — цепляет край женской футболки и тянет вверх, откидывая ткань куда-то в сторону, двигаясь поцелуями к ложбинке груди.              — А ты не можешь, как в фильмах, достать его из кармана? — упирается ладонями в твёрдую деревянную поверхность стола, запрокидывая голову, открыв больше пространства для горячих прикосновений губ. Чувствует, как с каждым поцелуем сердце начинает стучать сильнее, а взгляд затягивает пеленой возбуждения.              — Нет, котёнок, на моих штанах даже карманов нет, — весело проговаривает, отстранившись от возлюбленной, когда ловко расстёгивает застёжку на бюстгальтере, позволяя кружевным лямкам легко слететь с плеч, отправившись вслед за другими вещами.              — Может, без него?              — Ты же знаешь, что тогда у тебя в животике может появиться бэйбик? — швед улыбается, установив зрительный контакт с девушкой, что недовольно фыркает.              — Алекс, прекрати! Не всегда такое может произойти, — закидывает руки на шею парня, поглаживая и касаясь коротких волос. В глазах виднеется лишь чернота, затягивающая в свой омут, а внизу живота так сильно печёт от желания, что становится всё равно на происходящее, лишь бы быстрее получить разрядку.              — Да, но судя по твоему рвению, очень даже может, — швед наклоняется и прикусывает мочку уха, после проходясь кончиком языка по пульсирующей на шее венке, и прикрывает глаза от тихого женского стона. — Пристегни ремни, взлетаем.              Швед резко подхватывает Агату, а та лишь крепче обхватывает его торс ногами и заливается смехом от трепета в животе из-за сильных рук, что не дадут упасть.              — Эй, ты меня лапаешь! — наиграно возмущается, когда Александр сжимает ягодицы девушки, продолжая путь в спальню.              — Ты вроде и не против, — он широко улыбается, в то время как Агата проходится ладонью одной руки по его прессу, а другой продолжает держаться за шею.              — Ты тоже, — шепчет в губы, цепляясь за плечи, сразу же, как только Нильсен укладывает её на кровать.              Он упирается коленями в матрац по бокам от бёдер возлюбленной и сам нависает сверху, практически сразу вовлекая в поцелуй. Горячий и влажный, прикусывая губы и срывая тихие всхлипы, от которых самому хочется стонать в голос, лишь бы это не прекращалось. Александр сжимает в ладони округлую грудь и сам ответно толкается бёдрами, проходясь по паху возлюбленной.              — Люблю тебя, — хрипло шепчет Александр, ведя дорожку поцелуев ниже, прикусывая тонкую кожу и оставляя следы от зубов.              Ему до одури в голове приятна отзывчивость англичанки, что смело подставляет своё тело любимым прикосновениям. Воздух в комнате с каждой секундой нагревается на пару десятков градусов от протяжных стонов, что срываются с губ брюнетки, стоит шведу провести языком по соску, а рукой надавить на клитор, игнорируя ткань домашних шорт. Александр исследует руками каждый миллиметр любимой фигуры, касаясь эрогенных зон, что запомнил и изучил досконально за всё время их отношений. Ласковые, но при этом торопливые и страстные прикосновения всё больше затягивают в свою пучину. Становится плевать на громкость стонов и редкие удары спинки кровати об стену от резких движений.              — Любимый, — надрывно шепчет, чувствуя поцелуи, что тянутся ниже и ниже. Она зарывается тонкими пальцами в густые волосы на затылке Нильсена, стараясь притянуть его ближе к себе, практически впечатывая в тело. — Не надо.              Пересекается с затуманенным голубым взглядом, когда губы парня оставляют поцелуй ниже пупка, а пальцы ловко цепляют резинку шорт.              — Почему? — сладко тянет, вновь нависнув над возлюбленной и нежно проходясь широкой ладонью по изгибам талии.              — Хочу только тебя, — сбивчиво шепчет и толкает парня в плечо, устроившись сверху. — Ты такой красивый, — любовно поправляет упавшую на лоб челку и так же любовно покрывает быстрыми и хаотичными поцелуями лицо. Пока Александр сжимает челюсть от напряжения в паху, стоит возлюбленной интуитивно двигать бёдрами, задевая возбуждённый член.              — Агата, — швед торопливо пробирается под ткань хлопковых трусиков девушки и проходится подушечками пальцев по клитору, удовлетворённо хмыкая от влажности и рваного вздоха. Круговыми движениями доставляет удовольствие, дразня, вынуждая изнывать от желания.              — Ну же, — цепляется за запястье парня, забыв о поцелуях и сосредоточившись исключительно на движениях, что с каждой секундой приближают к разрядке. — Ещё чуть-чуть, — отталкивается от плеч и присаживается, выгибая спину и сминая в ладошке грудь, закатывая глаза. Агата бессвязно шепчет имя возлюбленного и какие-то совершенно неподходящие друг другу по смыслу слова, но какая к чёрту разница, когда тело напрягается и не хватает буквально пары движений до расслабления. — Почему…почему ты остановился? — шепчет сквозь сбитое дыхание, пока внизу живота так сильно тянет и хочется сжать бедра, лишь бы унять жжение.              — Ты же сказала, что хочешь только меня, — прикусывает губу от злого взгляда возлюбленной, которая метает молнии. Он пожимает плечами, словно это какой-то пустяк, вынуждая Агату фыркнуть и потянуться к тумбочке. — Давай, — Александр протягивает ладонь, чтобы забрать презерватив, а другой поглаживает бедро девушки.              Агата отрицательно качает головой и слезает с бедер парня, присев рядом с ним, пока тот непонимающе смотрит в упор. Тело Александра покрывается мурашками, стоит пухлым женским губам коснуться его пресса, оставив мокрый поцелуй, что отдает прохладой.              — Я сама, — прикусывает щеку изнутри от своих же действий и рвёт упаковку, наблюдая, как швед резкими движениями избавляется от остатков одежды, кинув их на пол.              Аккуратно подцепляет латекс, разглядывая колечко и всем своим видом пытается показать знание и умение, пока в голове проскакивают картинки с ловкими действиями Нильсена. Агата проходится ладонью по члену, выдавливая на него немного лубриканта, что протянул ей Алекс, и размазывая смазку по всей длине, замечая сбитое дыхание парня и его неконтролируемое движение бёдрами.              — Другой стороной, — швед опирается на локти, наклонив голову на бок, и внимательно следит за медленными действиями девушки, от которых возбуждение нарастает с каждой секундой. — И держи за кончик.              Картина, что предстаёт перед Александром не сравнится ни с одним порнофильмом, который он когда-либо видел. Брюнетка раскатывает латекс по члену и выглядит чересчур сексуально. Она уничтожает последние крупицы сознания, стоит ей вновь щёлкнуть крышечкой от смазки и вновь пройтись ладонью по всей длине, разнося по комнате ягодный аромат. Несмотря на всю похоть, что излучает сейчас девушка, она всё также нежна и любима. Агата в глазах шведа всё больше и больше похожа на кошку. Её ласковое мурлыканье перерастает в шипение с выпуском когтей и следы от укусов буквально за пару секунд.              От буйства чувств кажется, что комната начинает кружиться, стоит Агате заглянуть в глаза парню и провести ладонью по голому торсу. Она сама берёт инициативу в свои руки, стягивает оставшуюся одежду и пересаживается на бёдра Александра, уперевшись коленями в матрас. Проезжается пахом по напряжённому члену, дразня парня и разжигая ещё больше, стоит вновь повторить движение, когда широкие ладони касаются бёдер и резко переходят на талию, останавливая.              — Я кончу от одного твоего вида, если ты не перестанешь дразниться, — не выдерживает и отталкивается ладонями, присаживаясь на кровати.              — Котик, с такой проблемой надо обратиться к врачу, — поджимает губы, стараясь сдержать улыбку, но тихий рык и резкий рывок, вынуждает её рассмеяться от слишком серьёзного лица парня.              — Хорошо, — швед нависает над брюнеткой, уперевшись ладонями около её головы. Ухмыляется, проходясь членом по половым губам, касаясь клитора, и срывает стон желания с губ возлюбленной. Она сама подаётся бёдрами вперёд, схватившись за запястья Александра. — Тогда я пойду?              — Только попробуй! — закидывает ногу на бедро парня, не желая отпускать, и тянет ближе, чувствуя тепло родного тела. — Люблю тебя, — тихо, едва слышно шепчет сквозь сбитое дыхание, когда Александр делает движение бёдрами вперёд, растягивая девушку. — Подожди, — упирается ладошками в плечи шведа, замерев. — Дай привыкнуть.              Александр кивает и останавливается, хотя так хочется толкнуться дальше и почувствовать тепло женского тела. Он отвлекается на поцелуи, опустившись на локти, позволяя Агате расслабиться и возбудиться сильнее от сладостных прикосновений губ.              Под тихое желание продолжить, парень делает пару толчков, с каждым разом проникая глубже и смешивая свой гортанный стон со звонким женским. Девушка оставляет лунки от ногтей на плечах возлюбленного, пока движения того становятся резче и быстрее, возвращая ту страсть, что застала их на кухне. Поцелуи превращаются в жгучие и горячие. Язык парня проходится по нижней губе и ловко проскальзывает в рот, сталкиваясь с языком Агаты. Лёгкие сжимаются от нехватки кислорода и кажется, они вот-вот разорвутся от напряжения. Но абсолютно плевать, пока правильные движения влажных тел уносят на вершину удовольствия.              Александр отталкивается, уперевшись коленями в матрац и приподняв бедра Агаты, пока та выгибается от нового угла проникновения и до побеления костяшек сжимает простынь в кулаке, шепча бессвязно имя парня. Её слова кажутся какой-то мантрой, которая отпечатывается в подсознании шведа, звуча заевшей пластинкой.              — Только не останавливайся, — упирается затылком в подушку, когда широкие ладони оставляют отпечатки пальцев на тонкой талии, иногда сжимая грудь, что двигается в такт толчкам шведа.              Тела давно покрыты испариной, что, кажется, даже запотели окна, пока кровать отбивает чёткий ритм поступательных движений Нильсена.              — Иди ко мне, — тянет Александра за руку к себе, чтобы тот вновь навис над ней сверху.              Глаза в глаза и толпы мурашек бегут по коже, укрепляя и без того сильную связь между парой. Кажется, что любое прикосновение разносит трепет не только по телу, но и пробирается до самой души. Горячие и мокрые поцелуи Александра остаются на каждом миллиметре девичьего тела, унося за границы реальности.              Его руки сильнее сжимают талию, а поцелуи превращаются в лёгкие покусывания, становятся более резкими и смазанными, стоит заметить, как Агата громче выкрикивает его имя, изнывая от желания, и тянет его ближе. Они переплетают пальцы, пока Харрис застывает, приоткрыв рот в немом крике, и содрогается всем телом, теряя над ним контроль.              Швед продолжает двигаться внутри, продлевая удовольствие Агаты и первый раз оставляя слишком заметное красное пятно на тонкой шее, которое будет слишком сложно скрыть за слоем тонального крема. Пару рваных толчков и Александр заваливается рядом с возлюбленной, стараясь унять бешено стучащее сердце и смахивая мокрую челку со лба. Тихие вздохи учащённого дыхания пришли на смену сладким стонам, вновь погружая пару в мягкую атмосферу вечера.              — Это было вау, — тихо проговаривает брюнетка, забравшись под одеяло, почувствовав холод из-за пота, что покрывал тело.              — Мне однозначно нравится шкала твоей оценки: от простого «прикольно» мы дошли до «вау», — Александр широко улыбается, когда Агата закатывает глаза и громко фыркает. — Для меня это тоже вау, котёнок, — быстро целует в щеку и, ворча что-то про покупку небольшой урны в комнату, выходит из спальни.              — Возьми попить, — кидает, укутываясь в одеяло сильнее.              Агата прикрывает ладонью глаза, когда видит шведа в дверном проёме. Он проходится рукой по расслабленному члену, находясь в каких-то своих мыслях, но стоит заметить смущенную девушку, как улыбка сама расцветает на губах.              — Ты чего? — ставит стакан на тумбочку и хмурится.              — Ты голый, — проговаривает, слегка расставив пальцы, когда матрац прогибается под телом Александра, что забирается под одеяло, заняв место рядом с девушкой.              — Мы только что занимались любовью и не первый раз. И ты смущаешься? — он пододвигается ближе и оставляет поцелуй на остром плече, мягко потянув вниз руку, закрывающую глаза.              — Это другое. Сейчас мы ничем не занимаемся, и я могу стесняться.              — Кажется, мы перешли ту грань стеснения ещё пару месяцев назад. Но… тебе действительно некомфортно? — швед хмурится, когда Агата кротко кивает. — Хорошо, но почему?              — Не знаю, но иногда такое бывает, когда я не чувствую себя красивой или когда мне кажется, что я могу не нравиться тебе, — произносит, а после поджимает губы, стоит увидеть растерянное выражение лица Александра.              — Как ты можешь мне не нравиться, котёнок? Ты самая красивая и идеальная, Агата, — он проходится костяшками пальцев по покрасневшей от смущения щеке брюнетки. Боязнь сказать что-то лишнее вынуждает нервничать самому, да и стыд захватывает его тоже, ведь он раньше не замечал такого сильного стеснения у Агаты. Ему всегда казалось, что она смело ныряла в кокон из его рук и ластилась, словно кошка. — Я могу тебя обнять сейчас?              — Да, пожалуйста, — сама тянется к парню, уткнувшись носом в грудь, пока шатен мягко поглаживает спину, проходясь по позвонкам.              — Почему ты не чувствуешь себя красивой? — тихо шепчет, пока Агата вырисовывает лишь ей известные узоры на карамельной коже.              — Такие дни бывают, когда настроение паршивое.              — Я испортил тебе его?              — Нет, ни в коем случае, просто сегодня я опухшая и сильно помятая после клуба. Отсюда и вытекает такое настроение, — отрывается от парня, заглядывая в голубые глаза, что сверкают от нежности, и сама невольно рассматривает каждую тёмную крапинку, расположение которых, кажется, запомнила на всю жизнь.              — Котёнок, я люблю тебя любой. Вне зависимости от твоего настроения или вида, поведения или каких-либо действий. Я люблю не только твою внешность, Агата, я люблю твою душу, — швед оставляет поцелуй на лбу брюнетки, пока та часто моргает, смахивая подступившие от тёплых слов слёзы, шепча слова взаимности и благодарности, прижавшись сильнее к родному телу.              — Спасибо, мне это важно.              Кажется, что Александр для Агаты стал одним из первых, кто смог так легко и просто подарить ей любовь к себе, показывая, насколько она идеальна, независимо от мнения других. Она обязательно вернётся к этому разговору с парнем, но когда будет одна и, когда, подойдя к зеркалу поздней ночью, улыбнётся себе, посылая к чёрту любые установки, что были заложены Аннет с самого детства. Как это сделала однажды после совместного ночного поедания десерта со шведом.              — Какое желание ты хочешь, чтобы я исполнил? — мурлычет Александр, устроившись на груди девушки, пока та ласково перебирает густые тёмные волосы, пропуская пряди сквозь пальцы.              — Ужин, но давай приготовим вместе? — прикусывает щёку изнутри, смотря на шведа, что согласно кивает, даже не представляя себе жизнь без этой девушки.

16 неделя. Понедельник.

      — Мне надо сдать ещё пару домашек и я спокойно получу допуск к зачётам, так что, нечего переживать, — швед отмахивается, идя по коридору главного корпуса вуза вместе с Агатой.              — Когда ты успел нахватать долги, если всегда всё сдавал вовремя? — брюнетка крепче сжимает ладонь парня, переживая, что она стала одной из причин неуспеваемости Нильсена.              — Такое бывает, — швед спокойно проговаривает, не желая вспоминать их ссору, чтобы лишний раз не подковыривать зажившую на сердце болячку. — Всё нормально, не переживай, не первый раз такое.              Кивнув и ближе прижавшись к родному телу, Харрис тянет парня за угол, где находится её аудитория, но резко останавливается, схватившись за теплый джемпер Александра.              — Стой! — утягивает обратно, а сама выглядывает из укрытия, удивленно хлопая глазами. — Ты тоже это видишь?              Шатен внимательно рассматривает сладкую парочку блондинов, что мило воркуют у аудитории и обмениваются кроткими поцелуями, совершенно не обращая внимание на всё вокруг.              — Ну пипец, — икает Агата от удивления и поворачивается к Нильсену. — Ты знал?              — Нет, Брэндон мне ничего не говорил.              — Думаешь они вместе? — в изумрудах плещется дикий интерес и любопытство, а швед пожимает плечами, вынимая телефон из заднего кармана темных джинсов. — Ты чего, так нельзя.              — Ещё как можно, — Александр отправляет сообщение и спокойно поглядывает на экран, дожидаясь ответа.              — Мог бы и как-то издалека зайти, а не напрямую, — Агата хмурится, смотря на Нильсена, что цокает языком.              — Тогда бы мы ещё дольше ждали, — кивает своей же фразе и отвлекается на звук уведомления. — Видишь, они вместе, а теперь я убегаю, потому что сказал Форду, что уже в кабинете, — Александр оставляет быстрый поцелуй на губах возлюбленной. — Нельзя позорить честное имя. Встретимся вечером, котёнок.              Агата следит, как Нильсен скрывается за двойными дверями, что ведут к лестнице, и выходит из ступора лишь через несколько секунд.              «Дурдом какой-то под конец семестра.»              — О, Агата, а ты чего тут поджидаешь?              — Я…Это… Привет, Брэндон. Да так, вот, иду, — перекатывается с пятки на носок, неловко поправляя тонкую лямку рюкзака.              — Понятно, — блондин кивает и прищуривается. — У тебя горло водолазки закаталось, — Форд улыбается от резких движений Агаты и соглашается, когда та кидает что-то про удар об ручку шкафа и срывается с места.              «Александр, блин, убью!»              — Ну, наконец-то, я тебя уже заждалась, — блондинка оставляет поцелуй на щеке подруги, а та здоровается в ответ, проходя в аудиторию.              — Извини, Александр не мог определиться, в чём ему пойти, — отмахивается и улыбается в ответ Рейчел. — Что нового? — как бы невзначай интересуется, присев за парту.              — Маникюр новый сделала, — Линд вытягивает ладонь вперёд, показывая, как сверкает голубой лак и прокручивает в пальцах свою любимую ручку с пушистым помпоном на колпачке.              — Красиво, — Агата нетерпеливо елозит на стуле от любопытства, продолжая задавать какие-то несвойственные ей вопросы. — Как вчерашний день прошёл?              Блондинка хитро улыбается, сверкнув серым взглядом, и про себя ехидно хихикает от попыток подруги разузнать что-то.              — Как обычно.              — Понятно, — на выдохе тянет и бесится, что не может докопаться до истины, пока язык так и чешется, чтобы спросить на прямую.              — Да говори ты уже, сейчас лопнешь, — Рейчел широко улыбается, когда Агата удивлённо таращится на неё. Однако девушка быстро берёт себя в руки, наклонившись ближе к блондинке.              — Ты и Форд, отвечай, — твёрдо произносит и возносит глаза к небу, стоит Линд кротко кивнуть. — Господи, храни королеву, наконец-то!              — У тебя совершенно нет навыков допроса, как же ты будешь узнавать у Александра, что он подарит тебе на Рождество?              — Да и пофиг на эти навыки, у меня есть другие методы, — игриво улыбается, но моментально принимает серьёзный вид, вновь возвращаясь к теме отношений. — Что он сказал? Мне нужны подробности, — нетерпеливо стучит ладонями по столу, подгоняя блондинку.              — Что влюблён в меня.              — Чума!

17 неделя. Четверг.

      Гул голосов и редкие крики детей, что смешиваются с женским голосом, объявляющим посадку на рейс, в одно сплошное месиво, больно ударяют по голове. Каждая секунда, проведённая в аэропорту — на вес золота, пока девушка ближе прижимается к боку парня, наслаждаясь мягкими поглаживаниями по талии.              — Не надо было тебе ехать со мной, — шепчет Агата, нервно теребя край тёплой кофты Александра. — Что ты будешь здесь делать три часа?              — Много чего, например, схожу перекусить, полистаю ленту или почитаю, — швед жмёт плечами, опустив подбородок на макушку девушки.              Тяжёлый вздох вырывается из Агаты, когда объятия становятся крепче, а расставание всё ближе. Вчерашний вечер они вновь посвятили друг другу, обмениваясь тёплыми эмоциями и даря надежду, что две недели — это пустяки.              — Чем займёшься дома? — спрашивает девушка, когда остаются какие-то пять минут до посадки.              — Буду отдыхать и выслушивать упрёки матери, как мне жить. А ты?              — Буду отдыхать и пытаться не выйти замуж, — Агата нервно смеется, почувствовав, как швед дёргается, отстраняясь от возлюбленной.              — Какой замуж? Как можно выйти замуж, если я буду в другой стране? — тянет, самодовольно улыбаясь, пока внутри громко стучит сердце.              — Тётя по-любому что-то да придумает. Скоро точно выдаст мне каталог с фотографиями и краткой характеристикой.              Девушка поглаживает большим пальцем внешнюю сторону ладони парня, надавливая на выпуклые венки, чувствуя приятное сопротивление.              — Вклеишь моё фото?              — Закажу плакат в полный рост, — Агата широко улыбается, заражая своей улыбкой шведа, который оставляет целомудренный поцелуй у неё на лбу.              Женский голос разрезает огромную площадь аэропорта, вынуждая руки дрожать и показывая, как быстротечно время.              — Кажется, это мой рейс.              — Пойдём, я тебя провожу, — Александр собирается подняться с мягкого диванчика, но Агата его останавливает, качая головой.              — Нет, не стоит.              Девушка тянется за поцелуем, сладким и тягучим, мягко всасывая губы по-очереди, пока Александр не перетянет инициативу на себя. Он надавливает на поясницу брюнетки, от чего та выгибается и сильнее скрепляет согнутые в локтях руки на шее любимого. Желание навсегда остаться на мягком диванчике в зале ожидания аэропорта растёт с каждой секундой, пока сердце изнывает от предстоящей разлуки.              — Люблю тебя, — шепчет парень сквозь сбитое дыхание, прикасаясь лбом ко лбу возлюбленной и прикрывая глаза.              — Люблю тебя.       Брюнетка отстраняется лишь после очередного объявления о посадке и поднимается на ноги, не желая опоздать на самолёт. Она наклоняется, оставив быстрые и частые поцелуи на губах парня, и тихо прощается, пропадая за стеклянными дверями.