Пристегните ремни, следующая станция-Китай.

Не нужно было вчера так переусердствовать с алкоголем, но прошлое не переиграешь. И, имея возможность запустить будильником в стену, ты не будешь этого делать лишь по одной простой причине — будильник, встроенный в смартфон, не может быть убит. Так и телефонов не напасёшься! А почему, собственно, будильник? Рингтон же совсем другой… Ташка чертыхнулась и прилипла ухом к мембране. — Кому я понадобилась с утра-пораньше? — ей самой не понравился хриплый, ускользающий голос, но другого пока не было в наличии. — Здравствуйте, Наталья Кирилловна… День на дворе… Надеюсь, я вас не разбудил? Прошу прощения… Ага. Просит он прощения. Как бы не так. Но такого же не скажешь своему издателю. Техника такта: немного ласковости в голосе и лёгкая интрижка… — И вам здравствовать, Роберт Робертович. Уважаю ваше терпение. Вы вполне могли позвонить и в пять утра. Тогда бы у вас было больше шансов на диалог. На том конце вздохнули. Помолчали. Правильно. Соберись с мыслями, идиот, прежде чем всех лемуров спускать! Не на базаре, ведь… — Не буду слишком назойливым, Наталья Кирилловна, но хотелось бы узнать, когда вы закончите роман? Вы уже год кормите нас обещаниями… А воз и ныне там. — А чего вы хотели, Роберт Робертович, — Ташка выползла из постели и уставилась в окно. Начинался ещё один унылый день, несмотря на солнце, — Торопливость только при ловле бегемотов хороша. Куда спешить-то? — Не затрудняйтесь морочить мне голову своими эпичными сравнениями, уважаемая, — в голосе издателя послышалось раздражение, — Все сроки давно вышли и мне нужно, чтобы вы сегодня принесли незаконченную рукопись, дабы я мог убедиться, продолжать ли мне выплачивать вам аванс… Это ещё не крайняя мера, но близко. Вы же понимаете… Таких авторов у меня много. Да чтоб тебя! Обязательно надо портить настроение с утра-пораньше? Других дней для этого нет? — Роман почти закончен, Роберт Робертович, — пришлось использовать всё своё речитативное обаяние. И это было чертовски сложно. Говорят, ирония помогает не только выжить, но и заработать на булочку с маслом, — Не хочу показаться невежливой, но совсем недавно вы считали, что я одна у вас такая талантливая. Или это уже просрочено временем? — Давно уже, — усмехнулись в мембрану, — В таком деле нельзя стоять на месте. — Ладно, чёрт возьми, — не выдержала Ташка, — К вечеру рукопись будет на вашем столе! Ещё чего-нибудь? — Договорились, Наталья Кирилловна, жду вас до конца рабочего дня. Ташке очень захотелось запустить смартфоном в стену. Но она умерила свой пыл. Ничего на свете не стоит твоих собственных чувств. Роман действительно давался с трудом. По-началу всё шло хорошо и особый драйв помогал двигаться вперёд. Если бы не дурацкий случай с Гортензией. Сокращённо — Гортой. Эта кошка была ласковой и послушной, она никогда не порывалась улизнуть из дома сама по-себе. В тот злополучный день, Ташка, как обычно, спустилась на первый этаж, к почтовым ящикам, а когда вернулась, Горты уже не было. Распахнутая сквозняком дверь издевательски покачивалась из стороны в сторону. Обыскав весь подъезд, Ташка не нашла никаких следов пребывания своей любимицы. Было желание проверить все квартиры. Но пришлось ограничиться трогательным объявлением на двери подъезда. Жильцы отделались убийственным молчанием. Кошка, выбравшись за дверь, будто попала в другое измерение. Испарилась заживо. Терзаясь всякими-разными думами, Ташка всё же пошла обшаривать соседние квартиры. Но и это не помогло. Никто не видел чёрную пушистую красавицу. Никогда. После такого, работа над произведением зашла в тупик. Конкретный такой. Ничего не хотелось и все мысли сводились к одной — куда могла пропасть Горта? Не в невидимку же превратилась? Или у мироздания свои, какие-то немыслимые задумки? В общем — вдохновение покинуло её с той самой поры. И обратно возвращаться не торопилось. Ташка поплелась на кухню, ловя своё безысходное выражение лица в зеркале стенного шкафа. Она уже привыкла не бросать взгляды на отражающие предметы, но глаза же не будешь закрывать. Сказывались и бессонные ночи. Уложить её могло только мертвецкое пойло со смешным названием: Fifth Leg*, что приходило из самого сердца Западной Австралии — недалеко от пещеры «Логово Дьявола», где по преданию — нашли остатки тигра с пятью ногами. Но, предания — преданиями, а вино действительно срабатывало как снотворное. Только побочные эффекты не заставляли себя долго ждать. Утром её накрывала такая ужасная головная боль, что хотелось слить себя в унитаз под всякими предлогами. Но боль всегда легче переносить при свете дня, ей ещё мама говорила. И это того стоило. Набросав в тарелку чипсов и вытащив из холодильника запотевшую бутылку пепси, она устроилась в удобном кресле, напротив окна. Всё в этом мире сводится к тому, какая атмосфера тебя окружает. Если ты счастлив видеть давно немытое окно — флаг тебе в ладошки. Радуйся и такому. Что бы мы ни делали в этой жизни — живыми нам всё равно не уйти. Ташка привыкла к любым крайностям. После исчезновения кошки — смысла не стало ни в чём. Город как-то быстро справился с весенними паводками и сейчас асфальт был девственно чистым. Деревья утопали в малахитовом одеянии и казалось, что пришло лето. Это произошло так быстро и незаметно, что сбивало с толку. Ещё вчера, казалось, зиме не будет конца. Эта долгая спячка вынула всё из души. Осталась лишь ровная равнина. Ташка так редко выходила из дому, что сейчас чувствовала себя не в своей лохани. Мурашки холодили спину и неприятно щекотали подмышки. До издательства можно было добраться пешком, но сил не было шевелить ногами. Её мышцы атрофировались? Или есть какая-то другая, немыслимая причина? Не суть. Думать об этом не хотелось. Поднявшись на последний этаж высотки, она с радостью осознала, что мозг помнит дорогу. Знакомая дверь замаячила ей издали белым прямоугольником. Всё. Финиш. Она добралась. — Проходите, Наталья Кирилловна, — ей навстречу поднялся высокий, смуглолицый мужчина с залысинами на увядающем лбу, — Рад, что мне не пришлось звонить дважды на этот раз. Ташка устроилась на стуле поодаль и скоропалительно улыбнулась. Если издатель умён, он поймёт, что это сарказм, если нет — можно считать, что ей повезло вдвойне. Молчание затянулось, но она заняла себя тем, что полезла в безразмерную сумку и выудила оттуда кипу напечатанных листов. Шмякнула их на стол. Выразительно посмотрела в лицо издателю. — Это половина. Не думаете же вы, что я покажу вам всю работу? — Разве вам приходилось жаловаться на что-то? — недоуменно произнёс мужчина, — Мы работаем так давно. Первые ваши работы почти дотянули до бестселлеров. Кто же их отшлифовывал для вас? — Уж, не вы ли? — изумилась Ташка, — Я что, страдаю провалами памяти? — Ладно-ладно, — сдал позиции издатель, — Не при мне будь сказано, но вы постарались тоже. — «Постаралась»? — Ташка сползла со стула и нависла над сидевшим за столом мужчиной, — Да вам даже не пришлось ничего править! Разве не так?! — Эх, уважаемая Наталья Кирилловна, — выразительно произнёс мужчина, — Неужели, наше издательство плохо с вами обращалось? Ташка уселась на место. Хмыкнула показательно. — А с чего же, Роберт Робертович, вы заговорили в прошедшем времени? Мне что, искать другого издателя? — Ничего такого я не говорил, — улыбнулся мужчина, — Это вы сами придумали. Но если честно, мне надоело пускать деньги на ветер… Кругленькие суммы, между прочим. — Видите, книга почти готова, — Ташка погладила верхний лист рукописи, — Остальное я отдам позже. Издатель пожевал губу, вздохнул. Потянул к себе работу. Глубокомысленно начал вчитываться в текст. Ташка осмотрелась. В этом кабинете ей нравилось всё: и гладкие, бежевые стены, и отполированные временем потолки. Этот функционализм завсегда притягивал своим минимализмом, акцент был сделан лишь на освещении, которое, благодаря диммерам и различным вариациям, способно подстраиваться под настроение и время суток. Вот его было в избытке. — Что же вы, глубокоуважаемая Наталья Кирилловна, с диалогами совсем перестали дружить? — оторвался от писанины издатель, — Скучно же и грустно. Персонажи не проработаны, протагонист* вообще превратился в антагониста*. Ташка безэмоционально просканировала лысеющий лоб босса. Вот и добрались до «перетягивания одеяла». Сейчас, главное, найти верные эпитеты. Ясно же - начались торги. — А почему бы не использовать что-то новое, Роберт Робертович? — улыбнулась она, — Выскользнуть, наконец, из рамок и пуститься в свободное плавание. Сменить ракурс, так сказать, расширить горизонты… — Скорее — загреметь с головокружительной высоты, — мстительно проговорил издатель, — Тряся и бренча костями. — Если вам не нравится, Роберт Робертович, я поищу другую нишу, — поднялась Ташка, — Всяк знает, какая из меня бесценная кормушка получится. Убивать на корню курицу, несущую золотые яйца? Не нонсенс ли? — Вы ошибаетесь, — вздохнул мужчина, расслабил галстук, откашлялся, — Со временем всё кардинально меняется. Вам на пятки давно наступает молодое поколение авторов. Следить надо за новообразованиями и распределять свои силы равномерно. Если не справляетесь с управлением — не садитесь за руль. Как-то так же? — Ладно, — Ташка выдернула свою рукопись из загребущих рук и потащилась к выходу, на ходу бросая прощальные взгляды на интерьер этого странного кабинета. Мысль, что лишь с этим ей тяжело расстаться, принесла немыслимое облегчение. Сзади было тихо. Никаких поползновений на новое произведение и на неё саму. Это жгло, но и радовало. И снова уличный гомон вернул табун холодных мурашек. Если и существуют панические атаки, то они полностью властвуют в её больной головушке. Смириться с ними и уйти проторенной дорожкой в небытие. Ничего другого не оставалось. Она прекрасно понимала, что найти щадящее издательство так же немыслимо, как перейти океан вброд. Зачем сучить лапками и пытаться? Ну зачем? Самое важное — вернуться в свою девственно чистую кроватку и уснуть летаргическим сном. Читатели слишком жестоки, они не простят ей слабости. Никогда. Но страшнее всего не это, милая Наталья Кирилловна. Сможете ли вы сами смириться с забвением? Да или — нет? Ответите на этот вопрос и развяжете себе руки. Как-то так… Во сне ей приснилась Горта. Она мяукала и звала за собой. Тёрлась пушистым боком и заглядывала в глаза. Пришло такое ошеломляющее облегчение. Кошка вовсе не потерялась! Она всегда была с ней. Живая и невредимая… Ташка обрадованно тискала её, целовала в мокрый нос, пока не почувствовала, как явь прорвалась в сонное заблуждение. Это всего лишь сон! Мёртвое воплощение действительности, которое никогда не сможет стать настоящим. Накатила волна безудержной ненависти ко всему миру. Как он смеет издеваться над самым талантливым писателем эпохи?! Не пойти бы ему к прадьяволам? Не рухнуть ли в тартарары? Так убиваться по кошке — глупо до абсурда! Это ни в какие ворота не лезет. Сметает всё на своём пути и корябает неровными краями. Но по-другому пока не получалось. Наверное, дело в ней, а не в каких-то жизненных случайностях. Запри свой разум на тысячу затворов и получишь такой вот результат. Ни больше, ни меньше. И снова: прохладная вода из крана и дурацкое выражение лица в зеркальном отражении. Так можно сойти с ума, дорогая! Именно этим и грешат все несостоявшиеся авторы. Будешь упиваться своим несуществующим горем и похоронишь себя за плинтусом? И то, если сильно постараешься. Скорее всего, тебя найдут валяющейся в прострации, прямо посредине ковра от Bassetti, в центре твоей немытой квартиры… Звонок, прорвавшийся сквозь все заслоны, добрался до ушных раковин. Её ещё хотят слышать? Серьёзно? — Таша, привет, милая! — этот знакомый голос, который можно опознать даже без идентификационной надписи: Рой. Сердце оборвалось и покатилось, гремя всеми гранями, — Как же я давно тебя не видел… Как поживаешь, великий писатель времён? Поклясться можно, что это не сарказм! — Здравствуй, Рой! — смогла выговорить Ташка. В груди зажгло от приятного предчувствия, — Я так тебе рада… — Да ты даже не представляешь, как будешь счастлива, когда я расскажу тебе, зачем звоню… — прочирикал этот волшебный голос. Знакомый до печёнок. — Хочешь поздравить меня с прошедшим днём рождения? Учти, он был два месяца назад… — Ташка, к чёрту твои годы! Забудь о них навсегда! Я достал тебе счастливый билет в мир, малышка! Слышишь? Тебя ждёт интересная и перспективная работа. Собирай манатки и мчись ко мне на всех парусах. Ты не поверишь, но я даже Гортензию твою зачислил в штат приезжающих. Босс платит, ничего личного… Ах, милый Рой… Если бы ты знал… — Горта пропала. Ушла из дому и не вернулась. — Правда? — на том конце произошла заминка, — Как же такое случилось? Ведь она никогда не покидала родное «гнездо». — Стечение обстоятельств… — Ладно, — Рой добавил в голосе ласковости, — Мне давно надо было увезти тебя оттуда. Прости. — Какая разница, где я нахожусь, Рой? С тобой или без тебя… Мир везде одинаков. — Не скажи, Ташенька, не скажи. Думаю, тебе на пользу пойдут здешние красоты. Ты когда-нибудь видела горные многонациональные провинции на юго-западе Китая? — Вот именно на юго-западе? — саркастично заметила Ташка, — Ни дальше, ни ближе? — Узнаю сестрёнку, — в голосе говорившего проглянула улыбка, — Милая моя, как же я скучаю… — И что же я буду делать в этом богом забытом уголке Земли? — вздохнула Ташка, — Писать мемуары? — Эх ты...Не стыдно так думать о своей малой Родине? Я забил для тебя место сценаристки. Думаю, это то что ты бы хотела… Проблема лишь в языковом барьере, но я обещаю переводить тексты максимально приближенно к действительности. Ты же веришь в мой неповторимый китайский? — Ты шутишь сейчас? — хмыкнула Ташка, — Там что, своих авторов перестали рожать? — А ты - чужая? Твои бестселлеры здесь очень популярны, сестрёнка, скажи мне спасибо и оторви уже свой тощий зад от отцовского кресла! В путь, малышка! Бросай все тяжкие и ко мне! — Вот как ты себе это представляешь? — напустилась на брата Ташка, — У меня даже паспорта заграничного нет… И проблемы с английским… Не говоря о китайском. Его я вообще не помню. — Ты схватываешь всё на лету, Ташенька. Бери свой нищенский скарб и имя заработает на тебя. Если ты не сможешь приобрести загранпаспорт — ты ничего не сможешь, детка. Неужели, тебя остановит сей маловажный пустячок? В детстве ты была не такой изнеженной… Помнишь? Ташка чертыхнулась. Опять Рой за старое. Никак не может забыть, что она имеет разряд по борьбе? Когда это было-то? Всё давно быльём поросло и приказало долго жить. — Рой, ты делаешь из меня супер-героя, а я всего лишь: потасканная, квёлая тётка. — Люди никогда не меняются, — сбавил пыл братишка, но добавил в голосе значимости, — Ты — боец. Ташка вздохнула. Её милый братец слишком давно не был в России. Здесь всё так сильно изменилось. Или всегда было так. И, опять-таки, Гортензия пропала. Просто исчезла, как прошлогодний снег. Как без неё-то? Немыслимое же это дело. — Я не приеду, Рой, — выдавила из себя Ташка, — Пока не найду Горту. Живую или мёртвую… — Это даже не смешно, — попробовал убедить её брат, — Ты ставишь самой себе медвежьи капканы и палки в колёса суёшь! — Ты хоть определись сперва… что я делаю, — снова вздохнула Ташка. Осторожно нажала на красный кружок, чувствуя, как её душа устремляется в эту неведомую страну. Прямо вслед за Роем. Всему своё время. Её время уже давно изжило себя. И надо обязательно найти Горту... Бросать и забывать — это не по правилам. Если есть стимул — можно свернуть горы. Только кому это надо?.. Да ей же и надо, Ташке! Неужели, она способна оборвать свой полёт на середине пути? Просто загнуться от нестерпимой боли и отдать своё тело на растерзание падальщикам? Как мило. Как по-человечески слабо. Чтобы остаться человеком — не нужно сворачивать горы. Можно просто плестись в конце очереди за бессмертной жизнью. Авось, повезёт. Но если ты — боец... если когда-то, пусть совсем давно, был им, постарайся хотя бы подняться. И начать всё с самого начала. Кошки — не призраки. Они не умеют появляться из ниоткуда и исчезать в никуда. Найди её. Если ты ещё хоть что-то можешь. Fifth Leg* — пятая нога. *В классической литературе, обычно главный герой, (протагонист) выступает как положительный персонаж, носитель добра, а антагонист является отрицательным персонажем, злодеем.