Ребёнок

На фоне все еще журчал ненавязчивый голос Лю Хайкуаня. Вокруг люди о чем-то шептались, а Чжань стоял и смотрел в одну точку. Туда, где среди нарядно одетой толпы, стоял человек в чёрной кожанной куртке и рваных джинсах. Глаза того были направлены туда же, куда и глаза толпы, но в его взгляде отнюдь не было того нежного благоговения. Сяо Чжань тяжело выдохнул, глядя на безучастное выражение и подумал про себя, что лучше бы Ван Ибо вообще сюда не приходил. Несколько человек уже успели неодобрительно глянуть на Чжаня, который тоже уже не обращал внимания на светский вечер, но тому было как-то наплевать. Вновь он сделал тяжёлый вдох, вытер потеющие ладони о штаны и пошёл в направлении своего провала. Когда он оказался лицом к лицу с Ван Ибо, тот медленно, растягивая, поднял на него свой безучастный взгляд и ехидно ухмыльнулся. Чжань в ту же секунду подумал, что надо развернуться и бежать отсюда, как можно быстрее и чем дальше, тем лучше. Но из далёкого угла его прожигали дикие глаза, обладатель которых в любой миг мог разрушить все, что Сяо Чжань так долго строил. Чжань отряхнул этот взгляд со своего плеча, словно от этого он бы исчез, и твёрдо, со свойственной для себя в такие моменты решительностью уперся в Ван Ибо взглядом. Тот только ещё больше начал лыбиться. — Ван Ибо, — сказал Чжань тихо, но очень серьёзно. Он не знал, что ещё можно сказать, поэтому принялся ждать ответа. — Чжань-гэ, — будто противопоставляя свой беззаботный, слегка надменный голос твёрдости голоса Чжаня, бросил Ибо. Его туловище уже давно было прислонено к стене, а руки в крайне показательном жесть были сложные на груди. — Что ты тут делаешь? — немного сбитый с толку таким поведением Чжань мог лишь бросать будничные фразы, которые были выбиты у него на подсознании. Сознание, очевидно, не работало, когда такой гремлин, как Ван Ибо, стоял рядом. — Чжань-гэ, ты, видимо, не знаешь, куда пришёл. Это выставка, сюда приходят картины смотреть, — это наглое лицо в момент приняло какое-то совершенно детское выражение, но Чжаня было трудно провести. Под этой маской он без труда мог разглядеть ужасное гремленское притворство. — Я знаю, куда я пришёл, Бо-ди, — впрыснув такое же количество яда в свои слова и особенно выделив последнее слово, ответил Чжань. — Пойми меня правильно, ты совсем не выглядишь, как человек, который будет ходить на такие мероприятия. — А ты совсем не выглядишь, как человек, который регулярно занимается сексом, но это же не значит, что это так, правда? — гиенская, ужасно раздражающая улыбка тут же появилась на лице Ван Ибо. Чжань держался. Он никогда не был невоспитанным, никогда не был не почтительным и сейчас с Ван Ибо он будет держать на своём лице доброжелательную улыбку, которой его учила мама. В конце концов, перед ним всего лишь ребёнок, который дурачиться. Имеет ли он право обижаться на детей? Конечно, нет. — Нет, Бо-ди, конечно, не значит. Ты прав, не стоит судить о людях по их внешнему виду, — стоило только Чжаню осознать, что перед ним всего лишь ребёнок, как его слегка отпустило, и лёгкое раздражение словно испарилось. — Звучишь, прямо как мудрый старик. Тебе надо быть проще, — как-то совсем резко на Ван Ибо нахлынула серьёзность, которую Чжань не ожидал. От такой внезапности его сердце пропустил удар, но опомнившись, через мгновение вновь начало стучать, но, видимо, решив, что оно опаздывает, сердце принялось работать немного быстрее. — Пошли, что ли, сходим в какой-нибудь бар недалеко, а то ты совсем высохнешь, — предложил Ибо, словно это было совсем обычным примером их общения. Чжань достаточно глядел в глубокие глаза напротив, чтобы понять, что все сейчас было всерьез, и осознать, что он безумно хочет в этот идиотский бар с этим гремлином. Но так же быстро, как до него дошло это осознание, он понял, что никуда он пойти не может, у него есть задание, которое надо выполнить. Расстраиваться нельзя было, потому что выбора у него не было. — Я не могу. Я на работе, — с тщательно скрываемым сожалением ответил Чжань. С детского лица в ту же секунду пропала ехидная улыбка. Чжаню даже стало немного смешно от того, как эта напыщенная самоуверенность мигом превратилась в ужасно незрелую обиду. — На работе? И кто же ты у нас? — Ибо сразу же нацепил ту же улыбку, но она казалась какой-то кисловатой. — Журналист, Бо-ди, я журналист. Чжань сразу ожидал увидеть гиенскую усмешку на все лицо, но её не появилось. Наоборот, появилась какая-то доселе невиданная холодность, от которой кончики пальцев Чжаня покрылись льдом. — И? — Ван Ибо холодно поднял брови. Чжань понял о чем его спрашивают. Хотелось сказать, что он пишет про Лю Хайкуаня и его картины, но он не мог солгать. — Мне нужно взять у тебя интервью. Только эти слова были произнесены, как Ибо накрыл ладонью глаза и глубоко вздохнул. Когда он вновь опустил руку, произнес: — Какого черта, Чжань-гэ? Ты, блять, журналист, — Чжань остолбенел с несчастной улыбкой, а Ибо всем своим существом источал раздражение. — Мы бы могли пойти в бар, повеселиться, а ты чёртов журналист. Почему же мне всегда так не везёт? — Но, Ибо, мне нужно всего… Чжань не успел договорить. В него полетел гневный взгляд, а потом Ван Ибо дернулся с места и оставил Чжаня одного в толпе. Навязчивый взгляд все еще прожигал спину Чжаня, но ему было как-то все равно. Ван Ибо уже не было видно, и Чжань решил, что это не его проблема. У него есть другая статья, которую он напишет с намного большей охотой, чем интервью с каким-то мелким гонщиком. Чжань ушёл с выставки, не сказав никому ни слова.

•♡•♡•♡•♡•

На тихой дорожке к дому шуршали листья, подталкиваемые лёгким ветерком. Небо хмурилось, а мелкий дождик уже почти ощущался на щеках. Чжань подошел к двери с незатейливым витражом где-то посередине, содрал ногтем кусочек отходящей чёрной краски, и, наконец, вошёл. Никого внутри не было. Нет, Чжань не ощущал это каким-то своим внутренним чутьем. Все было куда прозаичнее — в маленькой прихожей совсем не было обуви. Кроме, разве что, чёрных калош старика Према. На часах уже было шесть. Скоро должен был прийти лао сань с очередной репетиции. Чжочэн тоже уже должен был закончить с галереей и через пару часов вернуться домой. Лао си можно было ждать к ночи. Остывшая из-за его отсутствия комната встречала почти радушно. На кровати лежала домашняя одежда: штаны красного цвета и белая футболка с Дартом Вэйдером, которую он получил от Юйченя на двадцать шестой день рождения. Переодевшись Чжань прошёл на кухню, чтобы там не найти ничего съестного, кроме одного батончика Юйченя (удивительно, как он мог сочетать совершенно разгульный образ жизни с таким трепетным отношением к своему здоровью) и овсянки Цзаньцзиня. — Боже, где в этом доме есть еда? Чжань сел на стул с каким-то звуком очень похожим на стон и, положив руки на стол, опустил голову на них. В доме было тихо, как в первую секунду после окончания войны. Прем лаоши вообще никогда не шумел. Весь дом словно состоял из скрипа, писка и шуршания. Каждая половица скрипела, любая дверь заедала, вся мебель хрустела, но Прем лаоши не шумел ничем. Словно его и вовсе не было в доме. Иногда Чжаня это пугало. Бывало, когда он был совсем один дома, как сейчас, его посещали мысли о том, что старик целый день лежит на кровати, уткнувшись в потолок, и не делает больше ничего. Но стоило ему пойти наверх и открыть чужую дверь, как Прем лаоши уже или сидел на полу, перебирая письма, или стоял у широких книжных полок, с которых слетела пыль, или медленно, не торопясь разговаривал с кем-то по телефону на хинди. Но всегда что-то делал. Для Чжаня тишина его комнаты оставалась загадкой. Тишина пробралась Чжаню в голову и словно давила на уши, которые начинали побаливать. Он все еще лежал на столе лицом на своих руках. Где-то рядом назойливо тикали часы, будто напоминая, что Чжань ещё тут и ему никак нельзя исчезать. Надоедливая связь с реальностью. Когда томительная тишина была потревожена, в комнате Чжаня зазвонил телефон. "Эр гэ, мог бы быть и помягче." — в ответ на громкий рингтон прошептал Чжань. Но на экране высвечивалось другое слово — "папа". Чжань оцепенел, глядя на трясущийся мобильник, и оттаял только тогда, когда музыка умолкла. Телефон незамедлительно оказался у него в руке, а потом и рядом с ухом, а из него шли мерные, тревожные гудки. — А-Чжань, — из трубки донесся немного хриплый мужской голос со странной ноткой в нем. — Да, пап, — Чжань, не изменяя своей привычке, ходил от одной стены комнаты к другой, засунув свободную ладонь в карман. — Что-то случилось? На том конце послышался неясный шум, будто что-то перевозили на тележке, и какое-то едва слышно бормотание. — Нет, не волнуйся, сынок, — в этом голосе совсем не было того облегчения, которое ждал Сяо Чжань. — Пап? Телефон уже казался мокрым под потеющей ладонью, а дыхание Чжаня с каждой запинкой на другом конце становилось все быстрее и порывестее. — А-Чжань, все правда не так плохо, — ещё одна пауза, которая била под дых. — Дело в том, что лекарства стали дороже и… — Да? Сильно? — Чжань сел на пол, ища необходимую опору. — Нет, но, понимаешь, мы не можем пока выплатить всю сумму, — голос отца становился все тише и словно терял что-то очень важное в себе. — Ты не мог бы нам помочь? — наконец, прошептал он на выдохе. Чжань на миг потерял нестабильную ниточку реальности, рассматривая деревянный пол. — Да, конечно, папа, ты только не переживай. Я помогу, у меня есть деньги. Сколько вам нужно? На том конце послышался ещё какой-то шум. Наверное, отец переспрашивал сумму. — Около семи тысяч юаней, — сказал отец, очень стараясь звучать обыденно и не отчаянно. — Да, эм, это не проблема. У меня, скорее всего, сейчас нет этих денег на карте, но наличкой я найду, — глаза Чжаня начали бегать по комнате из угла в угол, будто он играл с кем-то в прятки. — Да, хорошо. Пришли до завтрашнего вечера, — отец сделал ещё одну паузу. — Мы тебе очень благодарны. Ты хороший сын, А-Чжань. — Вам не за что меня благодарить, это мой долг, — отчётливо, даже, казалось, обидевшись сказал Чжань. — Да, но все равно спасибо. Пока, сынок. — Пока, пап. Тишина давила, прибивая все тело Чжаня к полу. Чтобы поднять руку, кажется, нужна вся сила небожителей, а голове даже они не помогут. Потолок все тот же — белый, облезлый и пыльный. Телефон в руке завибрировал, оповещая о каком-то неважном уведомлении из вэйбо. Чжань неожиданно даже для самого себя встал, вспомнив, что сейчас услышал. Руки сами собой потянулись к учебнику марксизма и подняли его. Там лежали несколько купюр по 100 юаней. Отложив нелюбимый учебник, Чжань убрал телефон и принялся считать деньги. Гладкие купюры удобно лежали в руках. Чжаню всегда думалось, что это такая уловка, чтобы люди больше любили деньги. Подсчёт был закончен, и в итоге на руках у Чжаня лежало три тысячи юаней. Это уже было вполне неплохо. Но все равно оставалось ещё четыре тысячи. На карте денег оставалось только на оплату жилья и еду до конца месяца. Можно было, разумеется, сократить эти расходы, но Чжань в этом месяце уже отправлял родителям деньги, поэтому был на мели. Он справится, он найдёт выход. Чжань медленно сел за стол и достал из одного из ящиков толстую папку. Она сама была коричневой, но за долгие годы успела порасти многочисленными наклейками, рисунками, стикерами и надписями. Чжань с немного неловкой нежностью не спеша открыл её. Там, внутри, первым, что он увидел была ваза. Узкая у основания, она расширялась к середине, ближе к горлышку сужалась, но потом вновь становилась широкой. Ваза была черно-белой на рисунке, хотя, как помнил сам Сяо Чжань, на деле она имела оранжевый цвет с оттенками красного. Отчего-то эту свою картину он положил самой первой. Наверное, как он себе это объяснял, так ему сразу становилось понятно, что рисование — это не его. Следующий рисунок был немного помят. Чжань не очень помнил, как такое случилось, но, возможно, тут постарались одноклассники. На рисунке была изображена старая деревушка, которую Чжань когда-то увидел во сне. Акварельные краски очень хорошо передавали туманность его ведения, лёгкое непонимание своего сна и невероятную красоту того места, которого никогда не существовало. Следующей, как он помнил, должна была стать картина, изображавшая его родной Чунцин. Но её он даже не успел коснуться, как в дверь постучали и, не дожидаясь хоть какого-то знака, открыли. — Да гэ, что-то случилось? — это был Чжочэн, который, по всей видимости, только вернулся домой, хотя на часах уже было почти восемь. Чжань не спеша повернул голову на Чжочэна и немного устало улыбнулся. — Нет, просто вымотался сегодня. Было совершенно очевидно что такой ответ эр гэ не устроил, но Чжань надеялся, что тот хотя бы притвориться, что это не так. — Ладно, отдыхай тогда. Чжань снова улыбнулся, и только Чжочэн хотел закрыть дверь, произнес: — Эр гэ, у тебя нет четырёх тысяч занять? Чжочэн на одно мгновение приподнял брови, но быстро опустил. — Да, конечно. — Спасибо. Чжань улегся на кровать прямо поверх одеяла и поднял руку вверх. Пальцы у него были тонкие и длинные. Как-то в школе он ещё ребёнком участвовал в постановке, и одна учительница, показывая ему нужную позу сказала: "Какие пальцы у тебя музыкальные!". Это настолько его поразило, что он прозрел. Так Сяо Чжань и решил тогда, что музыкальные у него не только пальцы, а он весь. Начались кружки, секции, а потом… А потом появилось рисование. Никто не говорил, что у него пальцы как у художника, но Чжань теперь уже совсем точно знал, что он весь — художник. За дальними воспоминаниями прошёл час, потом другой. Было время ложиться спать. Уже в сонной неге Чжань понял, что ворона опять кричала, надрывая горло, а Ван Ибо так и не пришёл домой.

•♡•♡•♡•♡•

Чужая овсянка во рту сегодня чувствовалась как-то по-особенному хорошо. Цзаньцзинь был полностью уверен, что дело было в том, что у Чжаня неожиданно открылся вкус. Сам Чжань полагал, что дело было в собачьем голоде, который стал первым, что он почувствовал, когда проснулся. Вторым же, что посетило его голову, стала мысль о том, что нужно извиниться перед Ван Ибо. В комнате его опять не оказалось. Чжаня накрыло острое чувство дежавю. Оказалось, посетило оно не только его. — Ты слишком часто ломишься в дверь к новичку с самого утра. Мы скоро начнём что-то подозревать, — Чжочэн загадочно улыбнулся, потягивая свой напиток смерти. Юйчень в ответ расхохотался, показывая большой палец вверх. Чжань вздохнул и покачал головой. — А если серьёзно, что ты от него хотел? — спросил Цзаньцзинь со взглядом матери одиночки. — Вчера как-то нехорошо получилось, хотел извиниться — Чжань тяжело вздохнул. — Вы вчера виделись? — с широко открытыми глазами спросил Чжочэн. — Да, Ибо тоже вчера был на вы… — Стоп, что? — наверное, Чжань еще ни разу не видел Чжочэна настолько ошарашенным. Казалось, что его глаза совершенно натурально выпадут скоро из глазниц. — Ван Ибо? Наш новичок — Ван Ибо? Тот самый Ван Ибо?! Чжань подозрительно глянул на Чжочэна и только через какой-то промежуток времени понял, о чем речь. — А-а, да, тот самый, которого из гонки выгнали. При этих словах Чжань вспомнил, как вчера прошёл их разговор с Ибо, и у него от вины разболелась голова, а лицо приняло такое выражения, словно он только что съел лимона три. — Ты не шутишь? — Не-а. — Это же жесть какая-то. Он хоть тебя не бил? — эр гэ с тревожным выражением оглядел Чжаня, но никаких травм не заметил. — Ты понимаешь, о чем они говорят? — шепотом спросил Юйчень у Цзаньцзиня. — Про что-то криминальное. — Что? Ибо? Нет, конечно, — Чжаню показался этот вопрос очень смешным. — Ты бы так не говорил лучше. Знаешь, какая о нем слава ходит? — Чжочэн слегка нахмурился и покачал головой. — Он опасный тип, как говорят. Думаешь, его просто так с гонок погнали? — Он вообще не выглядит, как опасный тип. Вот честно, — Чжаню было даже трудно представить ,что кто-то может считать этого ребёнка опасным. — Он совсем ребёнок ещё, — сказал он с улыбкой. — Но лучше быть поосторожнее. Не зли его. Ты же сам говорил, что он подрался недавно. Все еще думаешь, что он поскользнулся? На этом моменте Чжань задумался. Он искренне верил, что Ибо не мог причинить ему никакого вреда. Но эта драка заметно портила картину в его голове. — Я думаю, что он не такой плохой парень, — Чжань вспомнил слова Лю Хайкуаня и отчего-то тому хотелось верить. — Ага. — Наш новичок бандит? — поинтересовался Юйчень. — Не верь ему. Он просто гонщик. Всё нормально, — поспешил заверить его Чжань. — Ну и славно, — на удивление, Юйчень остался полностью доволен таким ответом. — Давайте перейдём к действительно важной теме. Да гэ, ты же помнишь, что сегодня на обед ты приходишь в мой университет, да? — лицо Юйченя прямым текстом говорило, что выбора у Чжаня нет. В общем-то, он и не рассчитывал уже, что у него получиться слиться. — Ага, конечно. — Попроси номер. Обязательно!

•♡•♡•♡•♡•

Статья про Лю Хайкуаня шла на радость Чжаня очень хорошо. Картины, которые он вчера увидел, действительно его поразили, но главным, что вдохновило Чжаня стал совсем короткий разговор, который произошёл между ними на тёмной лестничной клетке. Наверное, это работало, как музыкальные пальцы. Когда тяжёлая потная рука опустилась на его плечо Чжань опять не был готов и вздрогнул. — Ко мне, журналист Сяо. На мониторе так и осталось висеть недописанное предложение о гении Лю Хайкуаня. Снова этот безвкусный кабинет, с его ужасными обоями, вульгарным столом и пошлыми статуэтками. Здесь царила подозрительно настойчивая атмосфера самоубийства. Наверное, именно она так дурно влияла на главреда Ву. Хотя, может быть, что именно их босс так отрицательно менял атмосферу. — Я не видел вас после того нашего разговора, — начал как всегда спокойно и по-мудрому главред. — Где же вы были? Чжань несколько секунд выбирал соврать или потерять работу, но в конце все равно выбрал второе. — Я ушёл с выставки через двадцать минут после нашего разговора, — ответил он чётко. Боссу это не понравилось. Его ноздри немного вздулись, а грудь начала вздыматься все чаще и чаще. — То есть вы не выполнили моего задания? — немного громче, чем бы ему самому хотелось, спросил главный редактор Ву. — Я подошёл к господину Ван Ибо, как только вы мне это поручили, и, насколько я знаю, вы это видели, — нерасторопно начал Чжань. — Но господин Ван Ибо не выказал никакого желания со мной разговаривать и ушёл сразу, как понял, зачем к нему подошёл. Главный редактор Ву смотрел на Чжаня через свои узкие и, как ему казалось, модные очки, отчаянно пытаясь одним взглядом его придушить. — Журналист Сяо, когда я говорил, что уволю вас, я именно это и имел в виду, — со своего места Чжаню казалось, что пальцы главного редактора начали подрагивать. — Я попросил вас сделать только одно интервью. — Но… — Не перебивайте меня, пожалуйста! — крикнул главред. — А вы даже в этом меня подвели. Понимаете, вас ещё не уволили исключительно, слышите, исключительно потому, что я за вас держусь, — угроза в словах так и сочилась, и Чжаню даже стало немного страшно. — Это ваша последняя попытка. Добейтесь этого интервью, иначе вы больше здесь не работаете! — Но… — Никаких но! И Чжаня выставили за дверь. "У меня огромные проблемы" — подумал Чжань, ставя точку в незаконченном предложении.

•♡•♡•♡•♡•

В университете пахло моющим средством. Для Чжаня это было чем-то новеньким, потому что у них в университете могло пахнуть только умирающими крысами или гнилыми бананами. Чжань говорил так всем, но, как уверял Чжочэн, в университете у них было достаточно опрятно, а Чжань так не думал, только из-за нелюбви к учёбе. Коридоры в университете Юйченя были очень длинные, и пока Чжань дошёл до кабинета ректора, то понял, что ежедневная норма шагов уже выполнена. Перед ним предстала довольно комичная сцена. Весь коридор от и до был наполнен студентами. Они сидели на всех окнах, облепили все стены и жутко шумели. Но вот у двери ректора не было никого. По обе стороны на несколько метров тоже было пусто, а люди, проходя мимо, начинали говорить заметно тише. Если бы у Чжаня было не такое плохое настроение, то он определённо посмеялся бы. Теперь Чжаню оставалось только дождаться либо того, как девушка выйдет из кабинета, либо того, как она подойдёт к нему. Это смотря, как Чжаню повезёт. Но ему, как всегда, не везло, поэтому девушки уже минут пятнадцать не было. И как назло Юйчень дал ей единственную характеристику — невероятно красивая. Чжаню с этим было немного трудновато. Вон тот парень у окна был определённо красив, но вот девушка рядом с ним — это ещё как посмотреть. Чжаню оставалось только примерно ждать ещё полчаса и можно было уходить. Он настроился на такой исход, и поэтому был застан врасплох, когда девушка, которую даже он сходу назвал бы красивой, вышла из кабинета и уверенным шагом пошла прочь. — Простите! — крикнул Чжань ей в догонку, она никак не отреагировала. — Девушка! Стойте, подождите! Она бы, скорее всего, продолжила его игнорировать, но Чжань уже успел её нагнать и опустил руку ей на плечо. — Здравствуйте! — уверенно сказал он. — Ох, эм, здравствуйте, — девушка казалась по-настоящему удивленной. — Я за вами бежал, вы, видимо, не заметили, — Чжань улыбнулся широко-широко, и это, как обычно, сработало. Девушка поправила сбившуюся прядь волос и смущенно подняла уголки губ. — Да, простите, я задумалась. На девушке было лёгкое платье с цветочным рисунком, которые выгодно подчеркивало тонкую талию и длинные ноги. Сама она имела очень большие добрые глаза, внутри которых сияла искорка веселья. Лицо было круглое и до ужаса доброжелательное. Чжань всегда думал, что люди с такими лицами никогда не грустили и всегда счастливо улыбались любой беде. — Вы что-то хотели? — любезно поинтересовалась девушка. — Да, я… Видите ли, мой друг вчера видел вас здесь и, можно сказать, влюбился с первого взгляда, и — сегодня сам он прийти не смог — просил взять ваш номер, — отчеканил Чжань. Все время, что он ждал появления незнакомки, в голове он сочинял этот самый рассказ, и ему показалось, что получилось сносно. Но, видимо, только ему. На лице девушки появилась улыбка, которая не превратилась в смех исключительно благодаря стараниям её хозяйки. Чжань почувствовал себя, как школьник на первом свидании. Но черт возьми! Он не должен тут стоять! Ему даже не нравились девушки! — Знаете, у вас очень неубедительный рассказ, — с той же улыбкой произнесла девушка. — Я, кстати, Сюань Лу. — Очень приятно познакомиться. Меня зовут Сяо Чжань. Но всё-таки хочу вас заверить, что говорю чистую правду, — Чжань всем сердцем ненавидел, когда девушки понимали его неправильно и чувствовал себя при этом ужасно неловко. Чаще всего дамы только обижалась, когда Чжань пытался обтекаемо им отказать, поэтому даже сейчас, когда на первый взгляд повода для обиды не было, он был к этому готов. Но Сюань Лу его удивила. На ее лице медленно появилось выражение некоторого замешательства, которое Чжань воспринял, как знак дальнейших успешных переговоров. — Я вам не вру. Честное слово, я даже не учусь в этом университете. Я могу показать фотографию того моего друга. Сюань Лу подозрительно на него посмотрела, но потом легко улыбнулась и кивнула. — Ну, давайте посмотрим на нашего Ромео, — усмехнулась она. Чжань очень быстро достал из портфеля телефон и открыл их совместную фотографию. Он сам там получился откровенно ужасно, но Юйчень выглядел лучше, чем когда-либо. Вроде как, Сюань Лу подумала так же. — Вот, это он, — гордо заявил Чжань, — А теперь, может, дадите свой телефон, чтобы я потом отдал его ему? — А вы хороший друг, Сяо Чжань, — она по-доброму улыбнулась, — Вот моя визитка, отдайте её вашему другу, чтобы он не расстраивался. На визитке было написано, что Сюань Лу являлась менеджером в компании, название которой ничего Чжаню не говорило, но явно что-то связанное с шоу-бизнесом. — Вы тут не учитесь? — недоуменно спросил Чжань. — О, нет, я тут из-за своего бедового подопечного, — она снова улыбнулась, но уже несколько печально. — И что же он натворил? — Чжань в этот момент очень хорошо её понимал, потому что сам пару раз ходил сюда, чтобы рассказать, почему же его "двоюродный племянник" пропускает так много пар. — В сущности, ничего. Правда, одна стерва портит ему все, — она немного подумала, внимательно посмотрела на Чжаня и только потом начала говорить снова. — Я вижу, вы хороший парень, поэтому просто попрошу вас не распространяться о том, что я вам скажу, хорошо? — Да, конечно, — неосознанно бросил Чжань. — Вы, наверное, слышали про Ван Ибо. Он — мой подопечный и я… — Нет, стойте, — резко сказал Чжань. — Я не думаю, что вам стоит мне это говорить. Видите ли, я работаю журналистом. Сюань Лу застыла с изумленным выражением лица и пришла в себе только через время. — Да? Как здорово, что вы мне сказали, а то я бы все вам выболтала уже через минуту, — она пару секунду дивилась своей безответственности, — А вы хороший человек, Сяо Чжань, и очень плохой журналист. Чжань и так это прекрасно знал.

•♡•♡•♡•♡•

Чжочэн закрыл за ними дверь и поспешно убежал к себе в комнату со словами о том, что он совсем-совсем забыл о каком-то документе, который… Впрочем, Чжань дальше не слушал. Чжань уже было набирал номер отца, чтобы узнать, пришли ли ему деньги, как к нему в комнату ворвался Юйчень, не обременяя себя даже стуком в дверь. — Достал?! — с дикими глазами выкрикнул он. — Естественно, — Чжань с улыбкой протянул ему визитку. Юйчень сначала немного удивлённо на неё уставился, но потом все равно схватил и, видимо, принялся запоминать номер наизусть. — Ты лучший мужчина в мире! Был бы я геем, точно бы в тебя влюбился! — радостно сказал Юйчень и крепко обнял Чжаня. — Нет, спасибо. Лучше скажи, как там у тебя философия? — Вроде, неплохо. Я сдал ей конспекты, она казалась довольной, — немного неуверенно ответил он. — Она может быть довольной и из-за того, что тебя уже смогут выгнать из университета, — Чжань покачал головой. — Не переживай, думаю, у тебя все получиться, — с лёгкой улыбкой добавил он. Юйчень немного приободрился и улыбнулся в ответ. — Спасибо тебе ещё раз, — искренне сказал он. — И, кстати, тебя звал Прем лаоши. — Зачем? — Понятия не имею. Чжаню всегда очень нравилась комната старика Према. Она была светлее остальных, и была в ней какая-то магическая притягательность. Здесь хотелось остаться и наслаждаться каждой секундой. Прем лаоши тоже добавлял этому пространству какую-то свою нотку, какую Чжань очень любил. Он часто тут бывал, поскольку старик Прем любил его здесь видеть и любил с ним говорить. Чжаню всякий раз казалось, что он побывал на сеансе у психолога, когда он выходил из этих дверей. — А-Чжань, я рад, что ты пришёл, — хрипло произнесл Прем, покачиваясь на своём столетнем кресле. — Я всегда приду, если вы позовёте, — со слегка приподнятыми уголками губ ответил Чжань. — Сегодня вас беспокоит что-то конкретное? Старик, окутанный солнечными лучами, которые просачивались из окна за его спиной, и пылью, которая всякий раз поднималась, когда кто-то входил, выглядел совсем как маг или какой-нибудь древний мудрец. — Знаешь, А-Чжань, хотел спросить, не беспокоит ли тебя ворона на нашей крыше? — поглядывая в окно спросил Прем. Чжань посмотрел туда же, отыскивая тайный смысл, который старик вложил в эти слова, но так его и не нашёл. — Да, она бывает очень громкой, — за несколько лет жизни в этом доме Чжань понимал манеру разговора Према и всегда старался ответить как можно лаконичнее, чтобы оставлять себе время на обдумывание смыслов. — Хах, — усмехнулся Прем лаоши, собирая все морщинки на своём лбу. — Это очень точно, А-Чжань. Как думаешь, почему она выбрала именно нашу крышу? Она ведь может улететь в любую секунду. Прем лаоши выглядел в крайней степени обеспокоенным этим вопросом, от чего Чжань решил, что дело было действительно в этом. — Честно сказать, я не знаю, — начал он. — Я бы сказал, что это просто воронья вредность. Старик посмотрел на Чжаня с нежной улыбкой на губах, погладил свое колено, которое, по его признанию, часто болело, и сказал: — А знаешь, мне кажется, что её тут что-то держит, А-Чжань. Когда я ещё жил в Индии — о, сколько же лет назад это было — я совсем не любил ворон. Мне думалось, что они слишком вредные и громкие. Надо отметить, что к остальным птицам я всегда относился с должным почтением, но ворон относил к животным не того ранга, — Прем улыбнулся своим старым воспоминаниям. Он часто так делал, когда говорил об Индии, — Потом я отыскал какую-то книжку уже здесь, в Китае, и там было написано, что вороны одни из самых умных птиц. С того дня я отношусь к ним иначе. — Просто из-за того, что они умные? — недоуменно спросил Чжань. — Можно сказать и так. Тогда я стал к ним приглядываться, рассматривать. Теперь в их глазах я вижу чувства, такие, какие раньше не видел. Словно они такие же люди, но только заточены в маленьком вороньем тельце. Чжань ничего не говорил. Только смотрел на полное искренности лицо Према и что-то понимал, а может, и не понимал. Он сам не мог определиться. — Вы думаете, наша ворона тут по какой-то причине? — всё-таки спросил он. — Раньше она тоже была в нашем дворе — у неё тут гнездо недалеко — но кричать она начала недавно ведь так? — Где-то два месяца назад, наверное, — ответил Чжань. — Ты, возможно, не знаешь, но раньше тут на крыше было гнездо галок, — сказал старик Прем, снова глядя в окно. — Я их примерно два месяца не видел. — Думаете, она по ним скучает? — неуверенно спросил Чжань. — Да, нет, — голос Према был немного ленив по своей природе, и говорил он с большими паузами. — Думаю, что-то осталось в гнезде. На этом он умолк. Чжань отчего-то знал, что говорить и ему тоже не стоит. Он взглянул на книги, которые стояли на высоких полках, и задумался. Что же могло быть в гнезде? Хоть как-то углубляться в тему ему помешал Прэм лаоши, он вообще не любил, когда кто-то сидел у него в комнате и думал. Ему нравилось, чтобы люди уходили с вопросами и получали ответы наедине с собой. — Как твои картины? Есть что мне показать? — подняв уголки губ, ласково спросил он. — Я уже давно не пишу, вы же знаете, — снисходительно сказал Чжань. — Правда? Я совсем про это забыл, — по-доброму улыбнувшись своей плохой памяти, ответил Прем лаоши. — Знаешь, тебе надо начать снова, ты же художник. Чжань с минуту разглядывал доброе, постаревшее лицо и только потом нашёл, что ответить. — Я работаю журналистом, Прем лаоши. — Конечно-конечно, — ответил тот с лукавый улыбкой. — А теперь тебе пора. Иди. Тебя ждут.

•♡•♡•♡•♡•

Чжань спускался по лестнице, летая в облаках. Для него это стало уже обычным состоянием после разговоров со стариком. Почему тот вдруг заговорил про эту несчастную ворону? Что не так с гнездом галок? А самое главное — как он вообще с этим связан? Ответов было меньше, чем вопросов. Размышления забрали его в свое отдельное царство, поэтому, когда на кухне неожиданно его ткнул пальцем Чжочэн, Чжань отскочил в сторону. — Ты чего? Все нормально? — спросил эр гэ с удивленным взглядом. — Да, я просто задумался. Прем лаоши опять меня пытал, — рассеянно ответил Чжань. Он взглядом быстро прошелся по столу, за которым сидели эр гэ, лао си, лао сань и… О небо! Ван Ибо! Чжаню требовалась срочная перезагрузка, чтобы адекватно воспринять информацию, поэтому он просто застыл, изучая чужое лицо. Оно казалось сначала немного хмурым и показательно отстраненным, но когда то время, которое Чжань на него смотрел, превысило любые приличия, Ибо нахмурился совершенно правдиво. В голове Чжаня в то время появилось две идеи. Первая — нужно извиниться за вчерашнее. Вторая — обязательно необходимо взять у Ибо хотя бы крошечное интервью. — Можно с тобой поговорить? — обратился Чжань к Ибо. Казалось, в этот момент почти все вздрогнули. — Долго? Я тут вообще-то разговариваю, — Ибо демонстративно повернулся к остальным ребятам. — Нет, не долго, — ответил Чжань и вышел из кухни. За ним почти сразу вышел и Ибо. Сяо Чжань решил, что разговаривать в доме совсем некомфортно, потому что слышать их будут даже если, намеренно не будут подслушивать, что не очень вероятно. Поэтому он надел обувь и вышел на улицу. Ибо последовал за ним. Погода и сегодня была не самая хорошая. Вчера пошёл дождь, поэтому земля была ещё мокрой, а в воздухе стоял запах травы, земли и прибитой к асфальту пыли. — Прости, за вчера. Я понимаю, что тебе это неприятно, но я этого не хотел, — начал Чжань, пиная листья, которые ещё с осени никто не убрал. — Хорошо, прощаю, — ответил Ибо и уже собрался уходить, но не успел. — Но мне действительно нужно это интервью! — крикнул Чжань. Ибо обернулся с ошеломленным выражением, словно это был удар под дых. — Что, прости? — огрызнулся он. — Я понимаю, что ты думаешь, но мне очень надо взять у тебя интервью, — Чжань вымученно вздохнул и посмотрел прямо Ибо в глаза. — Ты сейчас серьезно? Тебе настолько нужна сенсация?! — выкрикнул Ибо. — Да мне вообще наплевать на эти сенсации! И наплевать на эти ваши гонки! — не сдержался Чжань. Его уже порядком достала вся эта ситуация и надменное лицо Ван Ибо, который, мать его, совершенно не понимает, что несёт. — Меня просто уволят, если я не возьму у тебя хоть какое-то интервью! Боже, тебе так трудно рассказать про мороженное, которое ты любишь? — гневно крикнул Чжань прямо в это нахальное лицо. Ван Ибо уставился на него. В глазах была какая-то странная смесь удивления, гнева и чего-то ещё, но Чжань не мог понять, чего именно. После небольшой паузы Ибо, казалось, немного успокоился и ответил: — Тебе нужно всего одно интервью? Про что? — Да хоть про что. Чем ты увлекаешься, что любишь делать, — удивлённо сказал Чжань. Ибо ухмыльнулся, Чжань почти задохнулся от этого, физически ощущая свое бедное сердце, а потом Ибо ответил: — Тогда, Чжань-гэ, сходишь со мной в клуб и получишь это интервью. Чжань не успел ничего ответить, как Ибо ушёл со все той же ухмылкой на лице.