А память рисует нас рядом

Сегодня у Грега Лестрейда выдался просто отвратительный день. Мало того, что после двенадцатичасовой смены его в срочном порядке выдернули на убийство в Кеттеринге, так ещё и в качестве помощника главного следователя, что само по себе не слишком приятно. Вишенкой на торте стала фамилия «Андерсен» в протоколе первичного заключения главного эксперта. Гроза хорошего настроения у всего отдела и Король отвратительных духов лично прибыл на место преступления и осматривал тело. Лестрейд неожиданно поймал себя на том, что чуть не согласился с провокационными заявлениями Шерлока насчёт коллеги. Инспектор мотнул головой, прогоняя опасные мысли – в их отделе и так не слишком спокойно, не хватало ещё вносить туда раздор подколами в сторону Андерсена, коими практически искрился воздух при встрече Холмса и несчастного судмедэксперта. Улыбнувшись своим мыслям, Лестрейд зевнул и сделал ещё один глоток кофе. Всё-таки, он уже почти сутки на ногах, и только из-за того, что убийца решил соригинальничать и рассовать по всему цеху, где обнаружилось тело, взрывные устройства с датчиками, реагирующими на звук, так что первые несколько часов все вызванные на место полицейские маялись снаружи, ожидая окончания работы сапёров. Ко всему прочему, что уже значительно подкосило оптимизм Лестрейда, добавился тот факт, что все бомбы оказались фальшивками, но за растраченное время убийца уже мог сбежать куда угодно. Грег усмехнулся – скорее всего, план преступника в этом и состоял. Нельзя не восхититься фантазией этого оригинала – пусть не совсем обычным способом, но цели своей он добился. Такие мысли заставили Лестрейда задуматься о том, стоит ли идеализировать образ преступника и какие промахи может допускать такой неформал, как сегодняшний экземпляр. Раздумывая, стоит ли лезть в машину за благополучно оставленным там телефоном, чтобы позвонить главному психологу отдела, который не смог приехать на место из-за ужасной пробки на Лондонском мосту, мужчина не заметил, как в своих размышлениях дошёл до совершенно абсурдной мысли – позвонить Шерлоку и попроситься к нему в подмастерья, бросив карьеру в Скотленд-Ярде. Отогнав навязчивую идею, начинавшую казаться всё более привлекательной, Лестрейд вслушался в окружающую его обстановку. В полукилометре от него за дверями цеха обувной фабрики слышались голоса полицейских, описывающих улики. Таких, впрочем, оказалось предостаточно: множество следов, отпечатков, крови, волос… одна проблема – все они, принадлежали убитому, в чём Грег убедился всего за пару минут осмотра. Но правила требовали полной описи места преступления, так что ничем не занятому Лестрейду пришлось маяться снаружи, ожидая, пока оперативники дадут ему осмотреть цех. Мужчина подумал о том, что Шерлок наверняка уже умчался бы на другой конец острова за разгадкой и вернулся бы с убийцей ещё до того, как полицейские закончат осматривать следы. Вдруг размеренный гул голосов перекрыл возмущённый возглас сержанта Донован, приставленной следить за неприкасаемостью жёлтой ленты. Грег Лестрейд знал только одного человека, способного нагло пролезть под лентой мимо Донован, ловко парируя все её доводы. - Помяни чёрта, он и появится, - пробормотал мужчина себе под нос и направился к цеху. Открывшаяся Лестрейду картина, впрочем, заставила его усомниться в том, что он в своём уме. Шерлок, чрезвычайно довольный собой, стоял за пределами огороженной полицией территории (что само по себе странно), а Салли Донован готова была вскипеть от злости и постоянно кидала возмущённые взгляды то на Шерлока, то в сторону фабрики. Завидев приближающегося начальника, девушка дёрнулась в его сторону с таким выражением лица, будто узрела лик ангела. Из сбивчивой речи подчинённой, которая время от времени сбивалась на угрозы Холмсу, Лестрейд уяснил только то, что несмотря на отсутствие психа внутри огороженной зоны псих всё-таки умудряется в этот самый момент нарушать устав, находясь внутри огороженной зоны, так ещё и успел обвинить её в домогательстве до несовершеннолетних девочек, которые «просто проходили мимо». Впрочем, невзирая на то, что суть первой части обвинения оставалась загадкой, по необычайно счастливому лицу Шерлока Грег догадался, что «просто проходила мимо» скорее всего означает «прошмыгнула под шумок мимо сержанта Донован, следуя коварному плану Шерлока Холмса», а добавив к такому описанию «несовершеннолетнюю девочку», для него сложилась единая картинка. Лестрейд начал работать вместе с Шерлоком почти тринадцать лет назад и ни разу не замечал в нём любви к детям, кроме одного ребёнка. И, похоже, этот ребёнок в данный момент находился в цеху, наравне с Холмсом нагло воспользовавшись замешательством Донован. Лестрейд вздохнул. - И что же тебе на это Джон скажет? – ехидно поинтересовался Грег, глядя на невозмутимого сыщика. Раз уж эта девочка пролезла к месту преступления, то вытаскивать её оттуда бессмысленно, и нужно насладиться шантажированием Шерлока. - То, чего Джон не узнает, ему не навредит, - не теряя лица протянул Холмс. - А если я ему расскажу, то ты что делать будешь? – продолжил допрос Лестрейд, сохраняя ехидно-шутливый тон. - Для начала обзову тебя ябедой, а потом тебе придётся отвечать мне в своём вечном возмущённом тоне, пользуясь спиритической доской, потому что... – тут Шерлок деланно изобразил озарение, которое тут же сменилось беспросветной тоской. – Ну, в общем, если Джон об этом узнает, то он меня убьёт, поэтому я прошу тебя не говорить ему об этом, как старого друга. Всё равно он всё узнает. - А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, - вклинилась Донован, всё это время слушавшая разговор со смесью отвращения к подобным ребячествам и восхищения невозмутимостью оппонентов на лице. Злость уже отступила, но Салли продолжала изредка кидать на нарушителя спокойствия суровые взгляды. Для профилактики. – Каким это образом Джон узнает? - А я знаю, что ли? – возмутился Шерлок, мгновенно откидывая надменный образ, уже порядком ему надоевший. – Если бы я знал, то не допускал таких ошибок каждый раз, когда… Когда бы он больше не допускал ошибок, и каких, полицейским узнать было не суждено, поскольку мимо них неожиданно промелькнуло кислотно-зелёное пятно, которое тут же проскользнуло к Шерлоку и с выражением безграничного восторга принялось дёргать его за рукав пальто. После обмена парой коротких тихих реплик, Холмс подхватил девочку на руки, отчего та радостно взвизгнула, и махнул рукой Лестрейду и Донован, которые всё ещё пытались опознать в ярком зелёном пятне ребёнка: - Господа, вынуждены откланяться, всего хорошего! – бросил он через плечо, направляясь в сторону нескольких домов, за которыми скрывался вокзал. - Э-эй, куда собрался? – спохватилась Донован, и, нырнув под ленту, устремилась за Шерлоком. – Рассчитываешь улизнуть, ничего нам не сказав, после того, как нарушил… Салли не договорила, запнувшись о подозрительную улыбочку Холмса, задорно прищурившегося. - Са-алли, - протянул он самым слащавым тоном, на какой только был способен. – Ну неужели ты будешь так жестока, что не пожалеешь несчастного ребёнка? Роза устала. Маленьким детям пора спать, а мы и так тут засиделись… а это, между прочим, ущемление прав несовершеннолетних. Бывайте! – весело крикнул Холмс разворачиваясь спиной к представителям закона. Лестрейд уже не обращал внимания на возмущённые крики Донован, обвиняющей Шерлока во всех грехах и незнании перечня прав несовершеннолетних. Он наблюдал за тем, как развивается на ветру зелёный подол платьица, выглядывая из-за извечного длиннополого пальто детектива-консультанта, слушал детский смех, прерываемый фразами на нескольких различных языках, и… завидовал. Завидовал коллеге... нет, другу, который ненавидел всех представителей вида homo sapiens младше восемнадцати, но обрёл счастье родителя в лице этого невероятного создания в одежде кислотных оттенков. Грег никогда не завидовал отсутствию у него самого такого друга, как Джон для Шерлока, поскольку у него были и родные, и много знакомых, но дети... Инспектор до сих пор не нашёл себе спутницу жизни, а ведь так зазеваешься, и уже за полтинник перевалит. Лестрейд хорошо знал Розу Уотсон, и именно такого ребёнка всегда хотел, только мальчика. А если девочку, то поспокойнее и без этой ненормальной тяги к лингвистике. А теперь у ребёнка проявились ещё и навыки проникновения на огороженные правоохранительными органами территории, пользуясь своим очарованием избегать наказания и выведения Салли Донован из себя. Грег Лестрейд знал двух людей, способных нагло пролезть под полицейской лентой.

***

- Папа! – ещё в дверях Джона встретил детский возглас. Из дальнего конца квартиры что-то неразборчиво прокричал Шерлок, но вниманием мужчины уже завладела Роза. Радостно щебеча тонким голоском обо всём, что происходило с ней последние четыре дня: что Робби отобрал куклу у Мелиссы, а когда Мелисса побежала жаловаться родителям, то споткнулась и упала прямо на «линии огня», чуть не попав под выстрел из рогатки Теда. Что она видела чаек, самых настоящих, когда они с крёстным ходили гулять к Лондонскому мосту, а дома чаек держать нельзя, потому что они еду воруют, и, если украдут её дома, что в попытке сбежать врежутся в стену и умрут. Что чем больше в городе таксистов, тем меньше людей, которым нужно такси, и получается, что однажды таксистов окажется слишком много и им придётся возить самих себя. И многие другие подробности из жизни пятилетнего ребёнка. От информационного инфаркта Джона спас, как ни странно, Шерлок, появившийся в поле его зрения в середине рассказа. Ловко выцепив крестницу, он усадил её на комод, вызвав таким образом волну негодования, смешанного с восторгом. - Это ты ей про чаек рассказал? – поинтересовался Джон. Он схватил одну из сумок, и, потрепав по голове уже слезшую с комода дочь, направился в сторону спальни. – Кстати, зачем вообще вы ходили к Лондонскому мосту? - В вынесении сего приговора чайкам я не участвовал, честно. Мне они, конечно, не то чтобы нравятся, но не до такой степени. А к мосту мы ходили просто так, знаешь, погулять, как нормальные люди… - Шерлок, не ври. Ты опять таскал мою дочь на убийства? Тут мужчины заметили, что Розы уже и след простыл. Джон ухмыльнулся – всё-таки, она обладает неким талантом вовремя сбегать в напряжённых ситуациях. Ну, этот навык ей в жизни не повредит, только ей же и лучше будет. А вот кое-кому сейчас лучше будет объясниться. - Н-ну… понимаешь, мы… это даже и не убийство было, - доверительным тоном сообщил другу Холмс. – Попытка суицида, не увенчавшаяся успехом, а мы расследовали только пропавший кошелёк с несколькими ценными бумагами… и… Шерлок неожиданно замолчал, а Джон почувствовал, как его настойчиво тянут за рукав куртки. Опустив взгляд на Розу, он не смог решить – смеяться ему или злиться. Детское личико было полно раскаяния и скрытой надежды, что не могло не вызвать умиления, но он уже тысячу, нет, миллион раз говорил Шерлоку, чтобы он не таскал Розу на раскрытия преступлений, а если не с кем больше её оставить, то всегда есть Молли, которая практически живёт в университете, или на самый крайний случай, миссис Хадсон. Правда, до неё добираться через половину Лондона, но у обеих крёстных досуг пятилетнего ребёнка был бы куда спокойнее, чем с Шерлоком. То-то последние пару дней на конференции Джона не покидало какое-то странное чувство… - Па-ап, не ругайся. Зато мы суп съели, вот. И печенье не ели перед ужином, так что мы молодцы, да? Тут уже Джон не смог сдержать улыбку. Порой Роза мыслила, как нормальный пятилетний ребёнок, словно забывая про свой невероятный интеллект. Правда, иногда ощущение перебивало то, что в процессе речи она сбивалась на какой-нибудь другой язык, но это не мешало впечатлению от обыкновенности картины. И теперь такая детская защита не могла не рассмешить. Джон вздохнул. Что с этими двумя поделать… пообещал воспитать дочь, а оказалось, что ему надо воспитывать ещё и её крёстного. - Ладно. Да, если вы не ели печенье перед ужином, то молодцы, - отпустив сразу повеселевшую Розу играть, мужчина, притворно нахмурившись, погрозил Шерлоку. Холмс только рассмеялся.