Север

      Запах спирта и формалина дурманит разум. Вдохнув поглубже, до лёгкого жжения, женщина чуть закатила глаза и приподнялась на носочках, вытягиваясь в струнку и запрокидывая голову назад. Руки, обтянутые тонким латексом синего цвета, погрузились в ещё тёплые органы. Длинные пальчики оглаживали скользкие стенки и ткани, слегка продавливая и пачкая латекс тёмной, всё-ещё горячей кровью. Перекатывая меж пальцев селезёнку, Маргарита чуть прищурилась. Абсцесс. Плохо. Оттянув орган, женщина ловким движением скальпеля в позе смычка* отсекла селезёнку. Скинув орган в мусорное ведро, Марго ласково провела ладонью по почкам. Пострадавшие, явно отбили. Значит, проблемы с мочевым пузырём и мочеточникам. Раздвинув кишечник, женщина нахмурилась, разглядывая забитые кровью каналы. Она готова поспорить — мочевой пузырь полон крови, а ходить в туалет мужчине было чертовски больно. Вернувшись к почкам, женщина отодвинула желудок и пожелтевшую печень, оглядывая желчный пузырь. Хмыкнув, Гоша резко выпрямилась и стянула перчатки, неприятно щёлка латексом и скидывая их в мусорное ведро. Сняв медицинскую маску, женщина недовольно оглянула тело и с досадой почесала белокурый затылок.       — Я принёс тебе подарок, так почему же твой взгляд так печален? — Игорь аккуратно прикрыл за собой железную дверь и развёл руки в стороны, проходя в подвальное помещение, гордо названное лабораторией печально известного прекрасного хирурга и терапевта — Маргариты Вороновой.       — Потому что он бесполезен. Хорошо физически развит, Олег отлично над ним поработал, но для меня — абсолютно бесполезен, — улыбнувшись, женщина развернулась на пятках и перекрестила руки под пышной грудью, обтянутой рубашкой и скрытой под медицинским халатом, — Привет, Игорёк. Что привело тебя в мою снежную обитель?       — Желание согреть тебя чашечкой кофе, на которую, собственно, я и хочу тебя позвать, — Гром широко улыбнулся и протянул руку в приглашающем жесте, — Не век же тебе здесь сидеть, Снежная Королева.       — Ой, певец! Ой, ловелас! — засмеявшись, Гоша вложила руку в горячую ладонь Игоря и засмеялась, заметив, как мужчина шикнул, — Что, холодно?       — Ты не думала об установки отопления? — шагнув вперёд, мужчина подошёл почти вплотную, — Нет, правда, ты чертовски холодная.       — Моя клиентура будет против, — тепло улыбнувшись, Маргарита сощурила глаза, — Чего ты хочешь, дьявол в кожаной куртке?       — Узнать про него хочу, родная, узнать, — Игорь виновато улыбнулся, — Почки там, желудок, лёгкие. Чем вообще промышлял, шнырялся. Ну, по мелочи.       — Тц, Гром, плохой ты коллега. Даже после смерти мальчикам выдохнуть не даёшь. Пил он, болел гастритом, недавно отбили поясницу и почки, синяки только желтеть начали. Но так — ничего больше. Даже в волосах и ногтях нет следов наркотиков. Или не принимал совсем, или в малых дозах и давно. Дальше — чисто.       — А дальше — он совсем тебе не интересен?       — Органы на трансплантацию не пойдут. Только кровь на донорство забрать, да и то — сомнительная затея. Ты там на кофе меня позвать собирался, да? А пирожные…       — С пирожными.       — Пошли быстрее. Сладкого — страсть как хочу.

***

      Грузное тело с отвратительным хлюпающим звуком и треском скатилось с лестницы, заходясь воем боли. Несколько переломов, внутреннее кровотечение. Фыркнув, Сергей высоко задрал голову и тяжёлым шагом спустился вниз, без зазрения совести проходя по чужой кисти, абсолютно точно треская несколько фаланг и ногтевые пластины. Крутанувшись на массивном каблуке квадратной формы с ребристой подошвой, мужчина опустил руки в карманы брюк и развёл локти, отодвигая полы пальто. Нахмурившись, Ворон с размаху прошёлся по чужому лицу острым носком сапога. Банкир, чуть отъехав по полу назад, протяжно застонал, пачкая пол кровавой слюной и парой зубов. Пухлые щёки и круглый подбородок с массивной складкой алели под давлением удара и покрывались ссадинами от пола, размазывая бисеренки крови потом и слезами. Разумовский очень не любит обман, коррупцию и беззаконие. Сидя в кресле главы северной мафии Петербурга, мужчина чётко дал всем понять — придётся отказаться от старых устоев и учиться жить заново, честно. Иначе Сергей лично проведёт профилактическую беседу, показав разницу между обычным наёмником и главой. Так вышло и сейчас. Банкиру, потерпевшему крах и решившему уйти в систему микрозаймов, поднявшись на обмане людей и непосредственно кумите Севера, Ворон лично объяснит, что так поступать не стоит. Не с ним, не на его территории, не с его людьми. Олег лишь одобрительно хмыкнул под очередной пинок в заплывшее жиром тело.       Зачесав волосы назад пятернёй, обтянутой чёрной перчаткой, Сергей кивнул на стул, побуждая отличников Волкова поднять тело стонущего мужчины и привязать к стулу. Один из наёмников грубо схватил мужчину за короткий ёжик на затылке и дёрнул вверх, побуждая того смотреть вперёд, на присевшего на предоставленный Олегом стул. Закинув ногу на ногу, Сергей вынул из внутреннего кармана наброшенного на плечи пальто портсигар. Выбив об кисть руки сигарету, Разумовский зажал фильтр зубами и чуть повернул голову в сторону, сразу встречая подставленную zippo* и позволяя пламени объять кончик фильтра. Затянувшись, мужчина зажал сигарету двумя пальцами и отнял от лица, откидывая кисть к полу, тем самым заставляя дым клубиться вверх.       — Ну что, поговорим? Или мне опять попытаться развязать тебе язык? Ты не подумай, я могу и ребят попросить, но они тебе его щипцами оттянул и советскими ножницами отрежут. Знаешь, это очень больно. По крайней мере так можно сказать по лицам тех, кто это на себе испытал. Так что, упираешь дальше или мы наконец поговорим? — сделав паузу на длинную затяжку, Сергей выпустил длинную тонкую струю в сторону, — У меня тоже терпение не железное. В тот раз я простил тебя, дал шанс на новое дело и спонсировал, даже лично выплатил людям похищенные средства, списывая с тебя весь долг которые ты должен им и не открывая долг на счету Севера. И что же я получаю в итоге? Мало того, что жизнь тебя ничему не учит, так ты ещё и на воровство решился! И у кого? У самого Сергея Разумовского, так ещё и на территории Севера, надеясь, что никто ничего не заметит. Мозг жиром заплыл? Ты прекрасно знал у кого собирался красть. Знал, что об этом узнают в рекордные сроки и придут по твою душу. Знал, что тебе легче пустить себе пулю в лоб или заживо закопаться, чтобы я до тебя не добрался. Но ты решил спустить дело на тормозах даже тогда, когда транзакция не прошла и тебе чёрном по белому сказали, что твои действия были замечены банком. Банком, который держит Москва и является моим соратником. Сложив два плюс два, мы получаем… Что ты или дурак, или больной. Всё ясно, как белый день, а ты даже не почесался чтобы сбежать, оказывал сопротивление моим людям и пытался торговаться. Знаешь, дуракам только в игре везёт, — наполнив лёгкие дымом, Сергей прикрыл глаза и приподнял уголок губ, наслаждаясь всхлипами со стороны мужчины, — Но мы всё-ещё можем поговорить! Ты рассказываешь мне как связан с Исаевой, и я придумаю как убить тебя наиболее безболезненно. Давай, Егорка, решай.       Мужчина завозился и заныл, валяя опухшим от зубов языком по рту, замазывая всё больше крови по некогда белой рубашке, засаленной на рукавах и воротнике. Дождавшись, когда наёмника по приказу Разумовского отпустит его волосы, Егор что есть силы сплюнул кровь и остатки зубов в сторону Сергея, почти попав по ногам. Цыкнув, Ворон брезгливо дёрнул губой и поднялся со стула, делая шаг вперёд и махая рукой, заставляя наёмника опять дёрнуть банкира за волосы. Вынув из кармана плотный платок, Сергей через него открыл рот завопившего мужчины и с силой придавил сигарету к прикушенному языку, прижигая. Усмехнувшись от крика и попыток вырваться, Разумовский забросил сигарету дальше, в глотку. Откинув платок, кумите развернулся на пятках и расправил плечи, убирая руки в карманы брюк.       — Он ваш. Хоть на корм дворнягам пускайте.       Кивнув наёмникам, Сергей в компании Волкова покинул док, заполнившийся криком.

***

      — Что тебя печалит, солнце моё? — холодные руки ласково скользят по линии челюсти, тонкой шее с острым кадыком и костям ключиц, переходя на плоскую грудь и поджарый живот, — Расскажи же, излей душу…       — Устал я, устал, — прикрыв глаза, мужчина откинул голову назад, закрывая одну из рук женщины полотном волос, — Так устал, сил нет. Хочу уйти. — Тише, птенчик, тише… Ты со всем справишься. Справишься же, я точно знаю. Сама видела, как ты и не из такого выбирался… — касаясь бледными губами молочной кожи с россыпью веснушек, девушка чуть подалась вперёд, прижимаясь к пульсирующей венке на шее, — Выпей, поохоться, сыграй в шахматы… Расслабься, милый, расслабься. Позволь людям тебе помочь, не заставляй своих псов рычать сквозь намордник и нетерпеливо обнажать чёрную челюсть*. Разреши своим псам взять след, а сам отдохни, взгляни на ситуацию иначе. Позволь лисице показать тебе дорожку заячьих лап…       Глухо застонав, Сергей открыл глаза и упёрся взглядом в белый круг лапы — единственного источника освещения. Проведя ладонью по белоснежным волосам, мужчина пропустил платиновые пряди сквозь пальцы и шумно выдохнул в макушку, до слёз смотря на белый свет.       — Испортишь глазки и я помещу их вон в ту колбу, солнышко, — Ворона приняла сидячее положение и указала тонким пальцем на стеклянный стеллаж с пустыми колбами и пробирками, — Я так люблю твои глаза, что буду чаще менять формалин. Такую лазурь нельзя терять, никак нельзя.       — Ты сумасшедшая, — приподнимаясь следом, Сергей аккуратно провёл ладонью по матовой щеке, — Совсем точно сумасшедшая, Гошенька. Может, лечиться?       — Мне, врачу, это говорит псих со справкой, — засмеявшись, женщина рукой прижала ладонь Разумовского к впалой щеке, — Серёж, отдохни. Ты очень плохо выглядишь. Олег переживает и чуть ли не воет от того, что ты себе отдыха не даёшь. Даже сегодня сам поехал с этим уродом разбираться. Дай Игорю разобраться с помехами, он же твой верный пёс. Пусти его на след своего обидчика. Открой Юле свои планы, и она найдёт выгоду из самого худшего расклада. Дай нам помочь тебе. Вороны — стайные животные. Мы — твоя стая, Серёж, — Оставив поцелуй на щеке мужчины, Марго вернулась на место, — Иди, отдохни. Я сообщу тебе анализы позже, а пока тебе стоит крепко поспать.       Спустив рукава рубашки, Сергей поднимается с кушетки и кивает Маргарите, дружелюбно махавшей рукой напоследок. Ему и правда стоит отдохнуть.

***

      Игорь приятно пахнет порохом. Сергей заметил это не сразу, ведь запах пороха всегда рядом. На Олеге, наёмниках, Игоре и даже на нём самом. Сергей любит охоту и хорошо стреляет, поэтому порох всегда рядом. Но Игорь пахнет как-то особенно приятно. Может, это полицейский порох? Но ведь пистолеты и патроны всегда одинаковые, почему от полицейского порох приятнее, чем от наёмника или дичи? Разумовскому кажется, что дело не совсем в патронах, а в самом Игоре. Он всегда пах иначе. Не как побитая и выброшенная собака в пороховых газах, а как домашний пёс. Даже тут отличился, чем неимоверно раздражал Сергея. Игорь всегда его раздражал. Кумите сложно вспомнить хоть кого-то, кто так сильно выводил бы его из себя. Сам Гром ничего плохо не сделал, даже наоборот, но что-то внутри Сергея просто взрывалось и клокотало от злости при одном лишь упоминании мужчины. И дело не в том, что он полицейский, который пашет на мафию, будто долг отрабатывает. Дело не в страхе, что он донесет в полицию о каких-то делах Сергея. Фёдор Иванович же не раздражает, а он Отец Нейтральной зоны и начальник Игоря. Значит, полиция не при чём. Живётся мужчине не лучше, чем другим, а даже сложнее. Скрывается от собственных коллег, этого дурака Дубина подальше от Севера отводит, боясь, что его никто слушать не станет и мальчишку на заборе вздёрнут или доберманам на радость отдадут, мол, беги зайчик, беги. У Сергея и в планах Дубину вредить нет, мальчику можно закрыть рот одним лишь влиянием Прокопенко. Чем-то, но Игорь бесит. И Сергей сильнее злится от осознания того, что не может понять почему Гром так бесит. Ему иной раз даже тяжелее, как сыр в масле не катается, но так бесит. До скрипа зубами.       — Эмаль сотрёшь.       Разумовский замирает и шокировано хлопает глазами, наблюдая перед собой лишь тёмную ткань. Ах да. Громовская водолазка. Перевернувшись на спину, Сергей смотрит вверх. На шею и подбородок Игоря, на чьих коленях лежал последние… минуты? Часы?       — Вылечу, не переживай. — Шинирование* — вещь дорогая.       — Не тебе считать мои деньги, — Сергей фыркает и поворачивает голову вправо, опять упираясь взглядом в водолазку. Бесит, до скулежа бесит. Разумовский хмурит брови и подаётся в сторону, упираясь носом в пресс мужчины и глубоко вдыхая, наполняя лёгкие порохом и теплом. Домом.       Игорь пахнет домом. Домом, которого у Сергея никогда не было. Семьёй, которую ему заменили такие же побитые жизнью Олег и Марго. И чем-то таким, чему Сергей до чёртиков завидует. А ещё пельменями. Не покупными, а теми, которые делаешь сам. Сергей не знает какого это, но прекрасно понимает, что дело рук Прокопенко. И улыбается, и бесится сильнее. Завидует.

***

      Разумовский кутается в одеяло крепче и хмурится сильнее, чуть ли не до треска ткань пододеяльника сжимает. Игорь тяжело выдыхает и проводит ладонью по острому плечу, скрытому пуховым одеялом. Мужчина уснул прямо там, на диване, на коленях Грома. После того, как выдал ряд указаний и злился битые два часа, но уснул, жадно и глубоко дыша. Игорь давно заметил, что Сергей дышит чаще глубже в его присутствии. И бесится сильнее, чуть ли не до дрожи. А последние пару лет Игорь всегда рядом, даже в личных покоях кумите. Работает, относит уснувшего за столом главу в постель или сидит рядом, пока того бьёт температура. Тапочки до сих пор в зубах не носит, но с каждым годом ошейник всё сильнее затягивается. И Игорь совсем не против, иной раз сам тянет за ремешок — лишь бы ближе стать, да хвостом при одобрении и поглаживании по холке мотать. Не зря его цепным Псом Разумовского прозвали. Без близости хозяина чуть ли не скулит, взгляд до ломоты в сердце грустный. В опасные моменты глотки зубами рвать готов, в крови купаться, сам под пулю прыгнуть, лишь бы рыжеволосого от опасности уберечь. А при похвали только ногой об пол не бьёт и хвостом не машет, язык набок вывалив. Аж светится, из грозного натренированного пса в маленького щенка превращается. И Олег понимает Игоря как никто другой.       Прожив бок о бок столько лет, Волков знает какого это — привязаться, да так, что дышать тяжело. Олег ничем не хуже сторожевого пса, а в паре с Игорем-ищейкой, и вовсе составляет опасный союз, когда Сергей может не переживать о собственной безопасности от слова совсем. Первые и второй телохранители, правая и левая руки, псы на коротком привязи, готовые без промедлений кинуться под смертельный удар по одному лишь приказу. Идеальная выдержка и дисциплина, выточенная годами службы. И это тяготит.       Сергей не привык обращаться с людьми, будто те животные. И касается это не только верных до мозга костей Волкова и Грома, но и остальных наёмников тоже. Эта преданность мужчин своему делу и Сергею в первую очередь тяжким грузом падает на плечи. Ворон привык к постоянной защите и тому, что один из псов рядом, но тот факт, что они это делают в укор собственному здоровью и желаниям — заставляет задыхаться. От мыслей о том, что, защищая Сергей один из них может пострадать — и вовсе дурно. Марго не перенесёт ещё одного удара, ей хватило Олега на операционном столе. Она просто вскроет себе горло скальпелем, вот и дело с концом. Сергей сам помнит себя после того проклятого взрыва и, о Боже, спасибо, что Олег жив, что Игорь был рядом и на руках принёс едва живого Волкова. По Юле Разумовский с ума сходил, сам чуть умом не тронулся и из дел на квартал вышел — отходил от приёма сильных психотропов. Страшно, Сергею до чёртиков страшно, что кто-то может пострадать из-за него. Их собрало горе, разрушенные жизни и боль. Оно их и убьёт.       Не так важно что это — тяжёлое детство, насилие, война и дедовщина, гибель родственника, первый приступ из-за случайного убийства или болезнь. Оно принесло боль и слёзы, смуту в сердца и разум, закалило характер. И только оно, словно нож в масло, способно их подбить.       Проведя ладонью по шёлковой меди, Игорь расслабил плечи и едва заметно улыбнулся, наблюдая за тем, как складка меж чужих бровей расслабляется. Успокаивается, кошмар отходит назад. Сергей давно не знает понятия здоровый сон или жизнь без снотворного. Без него уснуть не получается, да и то не всегда работает. А вот кошмары — его вечный спутник уже добрый десяток лет, а то и больше. Сам Разумовский ответить не мог, просто не помнит когда ему снилось бы что-то, что не заставило бы спину покрыться холодным потом. Просто привык, справляется, тем более Игорь рядом. Он как маяк, разрезающий небеса и освещая путь в ночи, вытягивая из тьмы и наводя на нужный курс — подальше от кошмаров.       Ворон вздрогнул всем телом, сжимая одеяло крепче и рвано выдыхая, обдирая пересохшее горло.       — Тише, тише… Всё хорошо, — заправив рыжую прядь за ухо, Игорь метнул взгляд к часам и вновь на Сергея.       Рассвет через два часа. Через шестнадцать часов ему придётся сопровождать Юлю на задании. Для Сергея это будет тяжелым испытанием. Он боится за неё. Боится и верит, ведь Игорь говорит, что всё будет хорошо.