Север

      Растянувшие за прочным стеклом окна грозовые тучи нагоняли тоску. Игорь сверлил окно взглядом весь вечер, лишь изредка сменяя точку наблюдения на кофейный столик, расположенный слишком близко к правому подлокотнику кресла — чашка из тонкого фарфора давно не дымилась, оставляя на языке горький вкус остывшего кофе. Гром не жалуется, это даже отрезвляет. В последнее время слишком много проблем. Игорю это категорически не нравится. Юг во главе с Бехтиевым активно проводит сделки на Нейтральной территории и пытается расширить собственные владения через выкуп земель у высокопоставленных чинов Нейтралки. Это произошло из-за того, что Разумовский, как кумите* Севера, отказал Отцу Юга в прокладывании путей через Северные территории. Какой-то поставщик из какой-то там области, которому неудобно ехать через нейтралку и питерские псы могут учуять товар, перехватив его на границе Южной территории. Тут и псом быть не нужно, дабы понять какой именно Бехтиев собрался получать и сбывать товар. Наркотики. Ещё тогда, в двенадцатом году, когда Сергей Разумовский встал во главе Северного Дома, он в месяц избавился от лабораторий и поставщиков наркотиков. Ворон имел особое уважение у Псарни за то, что не вёл дела через наркотики, оборот оружием и убийством невинных. Юг же таким авторитетом перед полицией похвастаться не мог, то и дело ища лазейки для перевоза нелегальщины. Сергей даже слушать Альберта не стал, стоило старику заикнуться о торговых путях, проложенных через Северную территорию до Южной, без просвета Нейтральной зоны. Кумите Севера с этим дела иметь отказался напрочь, пусть это и вызвало ряд конфликтов и попыток поймать Разумовского на объектах, находящихся на зоне Юга. Впрочем, у старикана не вышло. Север последние двадцать лет никаких объектов на территории Южных псов не имел, даже крыс не пускал, что означало лишь одно — Бехтиеву не за что укусить. Вот калека и кинулся выкупать Нейтральные территории, куда даже питерские псы не полезут — просто по незнанию, что Юг нашёл лазейку. Ну, или Бехтиев так уверен в том, что они не узнают. С этим есть ряд сложностей, заведомо зная, что Нейтральная территория не осталась без основного покровителя, без согласия которого выкупить что-либо будет крайне проблематично. Если Отец юга кинулся на сделки — значит, плохо осведомлён о том, кто сейчас заседает за рулём Нейтральной территории. У самого Игоря ноги подкосились от встречи.

***

      — Впервые на съезде? — Олег кинул на Грома быстрый взгляд, и, дождавшись кивка, лукаво улыбнулся, — Не переживай, южные носа не покажут. Только Сергей и Отец Нейтралки, не более.       Игорь едва заметно кивнул, но вздрогнул и резко повернул голову в сторону Волкова, широко распахнув глаза.       — Чего? Кумите Нейтралки? Это же вольная территория, разве нет? Олег широко улыбнулся и чуть откинул голову назад, низко засмеявшись. Вернув взгляд на дорогу, мужчина чуть крепче сжал руль.       — Игорь, неужто ты думал, что у Нейтральной территории нет главы? Это такая же Семья, как и наша, и южная. У них есть Отец, который сидит на посту немногим дольше Ворона. Они быстро спелись, кстати. Поэтому нейтралка к нам более лояльна, чем к прихвостням Бехтиева. И проверяет их тщательней, а нашему кумите регулярно отправляет благодарности за сбыт информации о южных на северных территориях. Так что нечего переживать, разговор будет быстрым. Лишь подписать пару бумаг, да можем возвращаться. Да, Серёж? — Волков взглянул в окно заднего вида и поймал в нём Разумовского, скучающим взглядом сканирующего тонированное окно машины.       — Да, быстро. Если у старика шестерёнки не слетят и он не попытается затащить меня в светскую беседу, плавно перетекающую в приглашение на ужин без свидетелей.       — Боишься что ли? Я бы не отказался, — Олег пожал плечами и вновь вернул взгляд на дорогу, въезжая на территорию, — Приехали. Игорь.       — Понял, — мужчина кивнул и выскользнул из машины, поправляя маску, скрывающую нос и шею, и роняя на глаза очки — с чёрными матовыми линзами. Обогнув автомобиль, майор открыл дверь перед Разумовским и раскрыл зонт, скрывая кумите от холодных каплей и чужих взглядов.       Сергей, улыбнувшись, едва заметно кивнул и двинулся вперёд, ровняясь с Олегом, проверившим, вышли ли наёмники из второй машины. Так уж принято, что водителем Сергея является Волков, главный телохранитель и тот, кто примет пост после гибели или отставки Разумовского. Мужчинам так легче, вроде спокойнее. Олег лично проверяет наёмников и гоняет тех без жалости по тренировочному полю так, что спартанцы позавидуют, но за руль личного автомобиля Ворона не пускает никого, лишь позволив Грому занять пассажирское место справа от себя. Кому-кому, а Игорю в роли второго телохранителя и того, кто кинется на защиту в случае атаки, пока Волков будет увозить Сергея подальше, Олег доверяет. А ещё Игорь открывает двери машины, помещений, носит зонт и стоит по левое плечо от Разумовского. Не должность, а сказка. Только тапочки в зубах не носит и за палкой не бегает, хотя стоит Ворону приказать — и это тоже может войти в список обязательных задач.       Толкнув двойные двери вперёд, Олег инстинктивно прижал пальцы к кодеку, покоящемуся на основании шеи. Нахмурившись, мужчина окинул взглядом маленькую комнату, принятую в использовании для двойных собраний, и шагнул вправо, позволяя Сергею выйти вперёд и расплыться в обворожительной улыбке.       — Добрый вечер! Прошу прощения за опоздание, дождь застал нас врасплох. Не долго ждали? — речи Разумовского полились мёдом в уши. Игорь едва не передёрнул плечами.       — Серёженька, нет, конечно! Я сам только приехал. Прошу, проходи, — радостный голос с хрипотцой прокатился по помещению, заставляя Грома ощутить уколы электрического тока на затылке. Или это волосы зашевелились, мужчина точно не мог ответить.       Разумовский кивнул и вынул руки из карманов брюк, широким шагом направляясь к Отцу Нейтральной территории ради рукопожатия.       — Я вижу новые лица! Здравствуйте, Олег, — дождавшись кивка и сдержанной улыбки от Волкова, кумите Нейтралки заглянул за плечо Сергея и улыбнулся шире, чуть сузив глаза, — Ну здравствуй, дружочек.       Горло сковало сухостью, а сердце пустилось вскачь. Игорь задышал чаще, кажется, даже громче, но кровь так сильно зашумела в ушах, что мужчина едва мог держать глаза открытыми. Как? Почему?       — Ну что Вы, Фёдор Иванович! Я надеялся, что Вы не узнаете, — Сергей довольно улыбнулся и опустился в кресло.       — Серёжа, я же его вырастил! По походке узнал, у него правая нога травмирована в десятом году была, теперь наступает на всю стопу, а не на пятку. Я, может, и стар, но не глуп. Игорёк, ты чего встал, как истукан? — мужчина преклонного возраста улыбнулся теплее и указал рукой в сторону кресла Сергея, напоминая о том, что он, как телохранитель, обязан находиться по левую, раз Волков по правую, руку от Отца.       Гром нервно сглотнул вязкую слюну, пытаясь вернуть глотке хоть немного влаги, и двинулся с места, быстро подходя к креслу кумите и едва не вздрагивая, когда худая кисть зацепилась длинными бескровными пальцами за душки очков, напрочь срывая те с лица. Теперь этот маскарад не нужен. Его всё равно узнали, а значит — очки ни к чему.

***

      Игорь обронил тихий смешок в звенящую тишину комнаты и теплее взглянул на тучи. В тот день они были точно такими же. Странно, что он это запомнил. От шока, нахлынувшего на него в тот день, мужчина мумией по дому шатался и не мог уснуть, но, к сожалению, ничего не запомнил. Ни как проходили переговоры, ни как подписывались документы, ни как они вернулись домой. А ведь это было в тринадцатом году… Шесть лет назад! Ужас-то какой.       — Оу, всё так плохо, да? Ну, знаешь, это не очень здорово — смеяться в тишину. Может, Марго позвать? — выглянувший из-за плеча Олег заставил Игоря вздрогнуть в кресле и чуть ли не разбить фарфоровую чашку о голову брюнета.       — Чтоб тебя черти драли! Ты совсем свихнулся? А если бы я тебя вырубил? — Гром нахмурился и развернулся корпусом к заулыбавшемуся Волкову, — Ты давно тут?       — Порядка десяти минут, может чуть больше. Пытался вызвать тебя назад, антеннки настраивал, призывал вернуться на Землю, но сигнал не ловил. Может, из-за плохой погоды? — мужчина улыбнулся ещё шире и под гневный взгляд Грома рухнул в соседнее кресло.       — Ты точно крышей поехал. Какие антеннки, какие сигналы?       Стоически вытерпев потуги Волкова не засмеяться и взглянув на палец брюнета, выставленный в район головы Игоря, мужчина нахмурился ещё сильнее и провёл ладонью над головой, ощутив вставшие волоски. Замявшись на секунду, Гром принялся остервенело приглаживать волосы к голове и проклинать Олега, пока наёмник окончательно потерял самообладание и откинулся на спинку дивана, свешивая с неё голову и держась за живот.       — Чтоб тебя земля холодной была… Чего припёрся-то? — Игорь чуть поджал губы и обратил внимание на остывший кофе. Главное не запульнуть чашку в Олега, Сергей не простит. Сервиз дорогой, говорит, эксклюзивный.       — Ох, ну ты, конечно… — восстановив дыхание, Волков подтянулся в кресле и расправил плечи, — Поговорить зашёл. Юлька говорит, что вы за Армазовым решили гоняться. Я тут недавно с Кисуней переговаривался, она сказала, что он часто в бордель Деда заходит. Своего мало или ещё чего, но суть в том, что он там не за девочками, а в игорной зоне сидит. И с пустыми руками уходит. С чем пришёл, без этого же и ушёл. Ну, к чему это я. Он за Тришей приударить пару раз собирался, да только вот незадача — оставался без денег, а ей палец в рот не клади — без шекелей и близко к себе не подпустит. Я вот думаю, может, тебе с Юлькой туда скататься? Ты выведешь его на игру, а Юля утащит в приват, где, ого какая незадача, стул, бандаж и стеки. Дальше ты сам подтянешься и вытрясите из урода всё, что душе угодно.       — Если его Ирка заинтересовала, разве у Юльки есть шанс его привлечь? Знаешь, даже внешне они на очень отдалённых родственниц не похожи. Ты зрение давно проверял? Может, тебе помочь к Гоше спуститься?       — Я тебя сейчас тресну за такие шутки. А Триша как раз в красный перекрасилась и подстриглась. Так что Юлька хорошо пойдёт. Подумайте, обсудите, а я ребятам свистну и Серый обрисует Деду ситуацию.       — С Прокопенычем и я поговорить могу, в чём проблема?       — В том, что тебе он не поверит. Ты без мордобоя ни дня прожить не можешь, а ему уже надоело за тобой дерьмо на нейтралке подтирать и прятать твою причастность к Северу. Один прокол и тебе снесут голову. Кстати, на счёт Гоши… — Волков чуть напрягся, — Она говорит, что Ворон больно плохо выглядит в последнее время. Да и я это вижу. Только вот беда — молчит, зараза. Расскажешь?       — Беда-беда, огорчение… Да, он умеет молчать.       — Игорь. Я серьёзно. Что произошло пока меня не было? — Олег подался чуть вперёд и упер локти в колени, — Опять Бехтиев?       — Ну а кто же ещё? Он до того жизни не давал, пытался наших задеть на Нейтралке, с Исаевой какую-то херню готовят, недалёк час, как нам прилетит неприятная весть о очередной проблеме, так ещё и псов дразнит, да так, что до нас долетает. Плюс ещё эти торговые пути… Геморрой один, короче. Тут ещё и рынок на связь не выходит, а поставки третьего числа должны были прийти.       — Неделю назад, — наёмник кивнул собственным словам и тяжело выдохнул, — Ладно, я посмотрю, что можно с Рынком сделать. И попрошу Гошу его в кровать наконец уложить. Она уже шутит, что он цветом лица на её клиентов похож.       Обронив грустный смешок, Игорь махнул рукой уходящему Волку и устало прикрыл глаза, поддерживая лоб рукой. У Сергея и правда проблемы.

***

      Голова неприятно гудела, а виски стягивало, будто в клещах. Сергей давно не испытывал такой головной боли. Юг никогда не позволял вести дела спокойно, вставлял палки в колёса и пытался откусить кусок побольше, что постоянно приводило к проблемам и регулярным стычкам на нейтральной территории, а это не есть хорошо — Москва долго терпеть мафиозные выходки не станет и полягут все, без разбора. Разумовский был осведомлён, что государство уже не первый год готовит людей на службу, но не в армию, а на личные цели. Вероятнее всего для подавления. Информация, конечно, засекречена, но и у мафии есть свои лазейки. Сергей узнал, что их не больше двухсот человек, но все натренированы так, что бывалый армеец позавидует. Эти могут одной рукой переломить позвоночник, да и то — сильно не напрягаясь. Прозвали их Волкодавами, прекрасные стрелки и бойцы, что хоть сейчас в горячую точку отправляй. Удивительные и опасные люди, связываться с которыми Сергей бы не хотел. Ни для кого не секрет, что Юг превосходит количеством наёмников. Север же берёт качеством, обходя политику «больше — лучше» стороной, ведь Сергей в первое время на этом собаку съел. Олег очень помог поставить и подобрать людей. Без него Разумовский бы вряд ли разобрался с наёмники в такие рекордные сроки, установив железную дисциплину и комплекс тренировок, способный поддерживать людей в лучшем из возможных физических состояний. Но даже тот факт, что его люди явно сильнее южных псов, не даёт гарантию, что они смогут выстоять против Волкодавов. Вступать в бой с государством — самая хреновая идея. Не займись Исаева и этот калека за чернуху, было бы легче. Можно было бы выдохнуть.

***

      Сергей отчётливо помнит тот день, когда принял статус главы Северной мафии Петербурга, став Отцом и возглавив Кровавый Дом. Бехтиев тогда чуть ли не пеной плевался, трясся и краснел от злости, мол, ишь чего удумали, щенка на кресло кумите посадили. И злился он не зря, потому что Сергей отказал в большей части договоров, которые Юг и Север успели наладить или только собирались сесть за обсуждение. Как человек, поднявшийся из низин, Разумовский не собирался падать лицом в грязь и пачкаться в наркоторговле и контрабанде. От лабораторий он избавился быстро, в течении месяца торговля и производство наркотических и психотропных веществ были прекращены, договора разорваны, а остатки уничтожены. Это принесло ощутимую убыль в бюджете, но Сергей никогда не опасался идти по тонкому льду. Привыкший, что за каждым его шагом следят. Страх потерять деньги, которые можно восстановить и уйти в прибыль за пару месяцев — лишь останавливает человека в желании привести свою жизнь в лучшую сторону. Игорные дома, которые Сергей изрядно улучшил, принесли утерянные деньги и принесли неописуемую за последние года прибыль. Подобные суммы, поступавшие на счета Севера, обычно приходили от заказчиков наркотиков, но никак не от директоров казино. Чистый бизнес куда легче и прибыльней — и Сергей это доказал, пусть Бехтиев и давился слюной от возмущения и позволял себе речи поучающего характеры. «Мальчишка не знает, что творит. Приведёт Север в упадок, от благородного Дома ничего не останется». Радовался, конечно, что Разумовский разрушит Север, а там южным псам много ума не потребуется, чтобы мокрого места от наёмников не оставить, но он видел, что политика ведения дел Сергея на практике оказалась куда лучше, чем он рассчитывал и Кровавый Дом поднялся в уровне бизнеса, наёмников, политики и связей, очевидно найдя с Отцом Нейтральной Территории общий язык, а это значит одно — поддержка от полиции, что было непозволительной роскошью для Юга, который решал проблемы через ликвидацию и прибыль с наркотиков. Разумовский нарадоваться злости Альберта не мог, а тот чуть ли не локти кусал, проклиная рыжего на чём свет стоит.       Юг не пытался выйти в дипломатию и Сергею пришлось усилить охрану Дома и обезопасить собственную жизнь. Пусть Бехтиев и клялся, что не имел к покушениям на Разумовского никакого отношения, но никто не был слепым и все видели, что Альберт просто в бешенстве. «Щенок» поднял Север с колен за жалкие полгода, наладил дела с Чёрным Рынком, Китаем и их «Триадой», Британией и Москвой, оставив всю нелегальную деятельность за плечами, лишив Юг коротких путей через собственные территории и решив полностью отказаться от любых дел, которые могли бы как-либо свести двух Отцов вместе. Случившиеся через восемь месяцев в кресле кумите покушение на жизнь Сергея не осталось без внимания тех, с кем Разумовский успел наладить отношения, но развязывать войну с Югом никто не стал. Не хотелось драконить Москву, да и гражданская война в Северной Столице страны не принесла бы хвалебных возгласов.       Сколько Ворон себя помнил, Альберт всегда пытался его подставить. Сергей, будучи филантропом, часто оказывался на общественных мероприятиях: выставки, спектакли, званные ужины. То, что связано с элитой, но не мафией. Собственно, и Наркотический Король Бехтиев тоже, но к Сергею всегда было повышенное внимание. Мальчишка в двадцать четыре года возглавил мафию, легализовал всю прибыль, выкладывал огромные суммы на помощь городу и пытался сделать жизнь обычных людей лучше, стараясь оставаться в тени и неловко робея перед камерами репортёров, отвечая на вопросы кристально честно и добродушно. Помножить это всё на смазливую внешность, что чудо, как на Сергее девушки ожерельем не висели, и получается не мужчина, а мечта. И как такого не полюбить? Ежу понятно, что только полный идиот не окажет Разумовскому поддержку, ведь каждый хочет оказаться на более сильной стороне, попасть под надёжное крыло того, к кому у государства нет вопросов, а о силе его наёмников и говорить нечего — Волкова не знать было грешно. И его методы работы тоже. Собственно, помимо ощутимой силы Север брал и особой политикой — не трогать невинных. Человек хотел покинуть мафию и вернуться к нормальной жизни — пожалуйста, ему даже предоставят охрану на некоторое время и кумите лично попытается улучшить условия жизни, если человек пошёл в наёмичество от не самой хорошей жизни. Если человек невиновен — Север ни при каких условиях его не тронет. От свидетелей каких-либо разборок избавлялись быстро, но не так, как это делали Южане. Север не убивает. Ничто не мешает переселить человека в другой город или страну, где тот будет держать рот на замке. Так гуманно относились даже к тем, кто заслуживал казни, но при условии, что этот человек был жизненно необходим кому-то. Дети или больные родители. Сергей был человеком и знал, что такое сиротство. Пытался, разумеется, улучшить жизнь детей в детских домах, но если он может переселить их в другую страну и сделать другие документы, оставив родителя в живых — почему бы и нет? Этим Разумовский и подкупал, не чувствуя совести за пыль в глаза, пусть она и была случайной. Это и злило Юг.       Игорный Южный картель* никак не ожидал, что за пару лет Северные казино переманят на свою сторону большинство клиентов. Детище Бехтиева — «Золотой Дракон». Так много пафоса и так мало пользы. Туда шли не только просадить побольше денег, снять девчат в приватных комнатах, да надраться покрепче, чтоб ноги не держали, но и за вполне понятной вещью — наркотики. Альберта не зря прозвали Королём. В свои игорные дома он поставлял лучшее, что мог произвести и закупить у Севера, пока Разумовский не прикрыл лавочку. Хороший наркотик в заведении, куда полиция и носа не сунет, потому что это Южная территория — сказка для золотой молодёжи. Ради порошка они закрывали глаза на явный мухлёж и шулерство со стороны дилеров* и крупье*. Появившийся же и набравший популярность Бладхаунд* выбил Золотой Картель* из равновесия. Хлынувшие за наживой, азартом и хорошим обращением люди будто забыли, что не так давно сливали деньги ради короткого трипа*. Даже в визуальном сравнении Разумовский был на голову выше Бехтиева.       Сергей озабочен роскошью, но не такой, как Альберт. Отец Юга был похож на сороку, собирающую всё, что блестит. Золото, блёстки, шёлк, хрусталь. Массивные лестницы, огромные диваны и столы с золотыми ножками, блестящее покрытие, огромные люстры, красные ковры, выбивающиеся из общей бело-золотой картины. И так выглядело всё, что как-либо связано с Альбертом. Показушная роскошь человека, который хочет показать свой статус через абсолютную безвкусицу. Игорные дома, бордели, машины, его собственный особняк, заведения, которые он крышует. Даже женщины. Разумовского воротит от подобного. Каждая встреча с Бехтиевым сопровождается рвотными позывами, а от его постоянно сменяющихся пассий, которые похожи одна на другую, словно под копирку, что Сергей даже не всегда их различает, совсем тошно. Силиконовая кукла для пары недель, не более. Отношение к ним соответствующее. Обычные вещи, которые Отец Юга изменяет под себя, совсем забывая о дамах через пару недель. Разумовскому такое обращение к людям кажется чуждым, животным и в корне неправильным. Возможно, что Сергеем движет избитая фраза «Мы в ответе за тех, кого приручили», устанавливая моральные качества человека, способного достойно отнестись к другому человеку.       Альберт сливал деньги на постройку и аренду зданий, абсолютно непригодных для игорных заведений. Низкие потолки, увешанные необычайно большими люстрами, которые впору вешать в Зимнем Дворце, узкие дверные проёмы, оббитые позолоченным металлом или прикрытые тонкими дверьми из светлого древа с золотистыми ручками, такими тугими, что в очередной раз невольно просыпается ненависть к золоту, ведь чуть больше усилий — и ручка вовсе погнётся. Всё в заведениях Бехтиева выглядит неправильно. Слишком белое, слишком блестящее, слишком низкое. Слишком фальшивое.       Сергей любил своё детище — игорный дом Бладхаунд, основоположник Кровавого картеля*. Разумовский был знаком с картами лишь из-за своего не самого лёгкого детства, где поиск бычков для ребят постарше и карточные игры — были самыми интересными развлечениями. Лишь с возрастом, общажной жизнью и подработкой информатором, юноша открыл для себя покер и игры на ставки. То, что Север и раньше занимался игорным бизнесом в виде нескольких точек казино, которые были лишь шалостью для прошлого кумите, сыграло Сергею на руку. Отстроить здания, привести их просто в божеский вид и нанять квалифицированный персонал — не так сложно, особенно если действовать честно. А поднять собственную империю — ещё легче. Разумовский не волшебник, просто верит в своё дело и избегает нарушения закона.       Разумовский выделялся всем. Внешний вид, сфера деятельности, статус, взгляды на жизнь. Кто-то мог называть его лишь глупым мальчишкой, ведь тогда, в двадцать четыре — этот юноша только запустил своё дело, прогремев по России новой социальной сетью, сорвав рекорды онлайна. Безусловно, фурор был обеспечен. Мальчишка, выросший в детском доме и с божьей помощью попавший на бюджет в Москву на факультет IT-специалистов — стал одним из самых узнаваемых людей страны и возглавил Кровавый Дом, Северную часть мафии Санкт-Петербурга и за какие-то восемь лет поднял Дом с колен, встав на горло Югу. Сергей выделился даже на фоне Бехтиева. Тем же Бладхаундом.       Высокие потолки, матовые стеклопакеты от пола до потолка, винтовые лестницы и пространство. Обилие тёмных цветов, преимущественно алых, графитовых, чёрных и коричневых, кофейных оттенков. Благородные породы дерева, металл и стекло, бархат и тяжёлая, кофейного цвета ткань, ярко контрастирующая на фоне бежевых, лёгких и едва заветных полотен штор, перетянутых тёмными жгутами без массивных кистей на концах. Снующие по помещениям казино официанты, крупье и бармены, охрана и прислуга — опытные люди, понимающие серьёзность собственной работы и относящиеся к ней с остервенелой ответственностью не сколько из-за страха получить свинец в голову, а скорее из-за уважения к самому Сергею, чётко обозначившего рамки — прислуга точно такой же человек, как и посетитель, поэтому почтительное и уважительное отношение с обоих сторон при обоюдном согласии — обязательно.       Разумовский и не думал почивать на лаврах, ведь от него работа этого большого механизма карт и фишек не зависит от слова совсем. Он мог лишь начать, дать каркас, который обтянуть кожей и начинить внутренностями под силу лишь персоналу, которому Сергей доверял даже бухгалтерию и приезжал с проверками или за выплатами лично. Не без казусов, разумеется, но Бладхаунд заставил Альберта шипеть и пениться, а значит — оно того стоило. А значит, что можно продолжать игорное дело душе на радость.

***

      Зевнув в ладонь, мужчина зажмурил глаза и чуть свёл брови, утирая выступившую слезу. Тяжело выдохнув, рыжеволосый вернул взгляд к бумагам. От прошений в глазах рябит, а строчки и вовсе прыгают, будто Сергей болен дислексией*. Нанять бы секретаря, да только человеку потребуется несколько месяцев чтобы разобраться в том, кто лжёт, а кто и правда просит финансовую поддержку не ради личной выгоды, а для дела. Если ошибиться и выдать не тому — убыток будет изыматься из заработной платы. Чертыхнувшись, Сергей отложил бумаги на стол и потянулся вверх, предварительно сцепив пальцы в замок. Позвонки приятно захрустели, вставая на места, а мышцы плеч и шеи сладко заныли, намекая на отдых от сидячей работы. Ну, или хотя бы на короткий перерыв. Решив, что это лучшая идея, посетившая его рыжую голову, мужчина поскрёб в затылке и потянулся к телефону, подавляя очередной зевок. Кофе, Сергею срочно нужен крепкий кофе. В такую пасмурную погоду невозможно работать, так и тянет прилечь, да поспать часок другой. Разумовский, конечно, может так поступить и скинуть дела на Олега, привыкшего к тому, что раз в пару месяцев Сергей упорно тащит его в свой кабинет и заваливает бумажной волокитой, связанной с отчётами о выплатах с предприятий, которые содержит Север, с прошениями, убытками и прибылью, отчётами по работе над социальной сетью, на которую у Сергея просто нет времени и теперь этим занимается штаб программистов, документацией от Чёрного Рынка и прочими бумагами, которые приходится разбирать в экстренном режиме с двадцать седьмого по тридцатое или тридцать первое, зависимо от месяца, чисто, каждый божий месяц, а не квартал, но Волков совсем недавно вернулся в Кровавый Дом и нуждался в отдыхе, поэтому Разумовский не мог себе позволить такую наглость и свалить половину документов на бедного мужчину, и так пострадавшего и словившего пару шальных пуль, пусть и касательных, на задании. А с учётом его здоровья и прошлой травмы — его вообще выпускать из особняка опасно.       Попросив прислугу принести кофе в кабинет, Сергей откинулся на дутую спинку кресла и вытянул ноги вперёд, до хруста в коленных чашечках и всполохов огня в мышцах, до судорог и поджавшихся в узких туфлях пальцев. Да, так хорошо. Усталость растекается по телу болью, горячей и до одури приятной. Устремив взгляд на Венеру в резной раме, мужчина и чуть склонил голову в бок и едва опустил ресницы, снимая напряжение с глаз. В голове закружились клубы тумана, утягивая в такой же дождливый день пару лет назад.

***

      — Олег, это сумасшествие, — Сергей опустил плечи и тяжело выдохнул, хлопнув себя ладонями по бёдрам, — одумайся. Ещё и Юльку туда тащишь. Совсем жизнь недорога? Как я вас оттуда вытащу?       — Серёж, — горячая ладонь нежно опустилась на острое плечо и чуть сжала, что заставило Разумовского шикнуть, а Олега улыбнуться, — за кого ты меня принимаешь? Всё будет хорошо. Я обещаю.       Сергей шумно втянул воздух носом и хотел возразить, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась, запуская Пчёлкину в помещение. Женщина широко улыбалась и уперла кулаки в бёдра широко расставленных ног.       — Ну, готовы? Чем дольше тянем, тем сильнее дождь. Там и так почти ничего от стены воды не видно, поэтому хватит сопли жевать, поехали уже. Олег! — звонкий голос Юли резанул по ушам.       Журналистка гордо выпятила грудь вперёд, демонстрируя обмундирование. Да, такой Сергей видел её впервые; чёрное боди с высоким горлом и рукавами, позволяющими продеть в них большой палец, широкие штаны с карманами у коленок, широкий пояс для нескольких подсумков, массивные берцы на тугой шнуровке и кожаная куртка с тканевым капюшоном. На правом бедре женщины была застёгнута кобура с Узи*. Разумовского передёрнуло. Она должна выгуливать полусапожки на шпильке и роскошные вечерние платья, купаться в дорогих украшениях, золоте и самоцветах, пристёгивать к бёдрам чулки при помощи чулочного пояса, но никак не огнестрельное оружие. Юлия выглядит так неправильно в этом обмундировании, с оружием и с кодеком, спрятанным под воротником и за волосами, за ухом, но при всём этом — сила этой женщины не переставала удивлять. Сергей нервно дёрнул губой и поправил наушник, чуть хмурясь.       — Серёжа? Ты чего такой хмурый? Ой, неужели переживаешь? — Юля шуточно свела колени вместе и махнула рукой в сторону кумите, — Ой, ну что ты, что ты! Смущаешь прям! — лучезарно улыбнувшись, журналистка в несколько больших шагов пересекла комнату и уложила свои аккуратные маленькие ладони на плечи Сергея, поверх руки Олега, — Серёж, всё будет хорошо. Мы быстро, туда и обратно. Даже не приключение, а так, пустяк! Не переживай.       Тепло улыбнувшись, женщина подалась вперёд и аккуратно поцеловала Разумовского в острую скулу, будто передавая собственное тепло под одобрительный смешок Волкова. Она прекрасно понимала почему Сергей переживает. Это её первое дело, где ей, возможно, придётся пустить в ход оружие. Где она может попасть под обстрел и пострадать. Где она может погибнуть. Сергей совсем не волновался за Олега. Мужчина прошёл войну и вернулся, потерял товарищей, но не себя. Наслужился в иностранной мафии, особенно в китайской «Триаде», получив прозвище «Русский Волк» или «Бешенная Шавка» — за особую агрессивность. Особенно тогда, когда Сергей только выкупал Олега у Китая. Волков тогда как с цепи сорвался, за что его давно должны были казнить, но спускали все его выходки на тормозах исключительно из-за того, что не хотели терять контакт с Разумовским и Севером Питера. Олег в этих делах — человек матёрый, ко всему готов, но Юля… Юля хрупкая женщина, способная с одного удара выбить пару-тройку зубов, но убить человека — зачем же ей брать такой грех на душу? Ради обычной сенсации и желания показать себя, как боевую единицу, а не ходить за Игорем или Олегом хвостиком, распихивая жучки куда можно и нельзя, чуть ли не в нижнее бельё наёмникам.       Кинув взгляд на выезжающий с территории Кровавого Дома внедорожник, Сергей закусил губу и сжал рукав кардигана до треска ткани. Где-то под ложечкой засосало*, а в голову полезли дурные мысли. Этот дождь… Даже свет фар исчез из поля зрения с поразительной скоростью, хотя Сергей отлично знал эту дорогу и почти слышал, как колёса перекатываются по асфальту. Шум воды…       — Не переживай ты так, — узкого плеча коснулась тёплая ладонь.       — О, Господи! — мужчина отскочил в сторону, почти врезаясь спиной в стену и прижимая кисть руки к быстро колотящемуся сердцу, — твою мать, Игорь! Не подкрадывайся так! У меня чуть сердце не встало!       — Я не крался, это ты задумался, — Гром поднял руки в капитулирующем жесте, — ладно, извини. Серёг, не парься ты так. И так дёрганный весь. Всё будет нормально, они быстро переговорят и вернутся. Всё будет хорошо.       Сергей невольно сжал кофту на груди, там, где за решёткой рёбер бьётся сердце. Закусив губу, мужчина неловко кивнул и перевёл взгляд лазурных глаз на стену дождя, мешавшую рассмотреть что-либо дальше вытянутой руки. Всё будет хорошо. Сергей верит, что всё будет хорошо.       Хорошо. Всё будет хорошо. Не будет.       Крик и резкий шум заставил Сергея вскочить с дивана и ошалело оглянуться, пока до мужчины не дошло, что шум внутри его головы. Наушник. Кинувшись к столу, Разумовский хлопком по столу заставил мышку дёрнуться, а компьютер выйти из режима сна. Опустив через ухо микрофон кодека, Сергей прижал два пальца к вене, пережимая сигнал и устремляя взгляд на очнувшиеся мониторы, проецировавшие картинку.       — Олег! Юля! Приём! — Разумовский обжог горло воздухом и принялся переключаться по камерам; видео регистраторы с машин, взломанные камеры с ближайших зданий, камеры с одежды наёмником. Данных с улицы нет, от дождя ничего не видно, а половина камер наёмников показывает лишь черноту или потолок. Мирно не вышло.       Автоматная очередь, выстрелы с глушителя и без, крики, удары, свист пуль. Шум оглушает настолько, что Сергею пришлось скривиться и зажмуриться в надежде унять головную боль, начавшуюся так не вовремя. Камера Олега в движении, но куртка слишком сильно распахнулась и мешает, перекрывает половину кадра и всё, что видит Сергей — размазанные кадры со склада, что говорит только об одном — Олег бежит, а регулярные хлопки — отстреливается. Камера Юли в темноте, но шумит, будто та ползёт или крадётся, а значит — жива. Разумовский сжал провод кодека сильнее.       — Олег, Юля, приём! Олег, Юли, приём! Олег, Юл!..       — Подстава, Серый, подстава! — хриплый голос Пчёлкиной заставил Ворона прикусить язык, — никто ничего подписывать не собирался, нас хлопнуть собирались с самого начала. Это южные псы, сука! — тяжело выдохнув, девушка привалилась спиной к стене и сплюнула, — меня зашибло одним из твоих отличников*, половину сняли сразу. Дым, собака… Олег меня прикрыл, но сам в ногу пулю поймал. Ему перебили кодек, но я видела, что он удрал куда-то к старой части, там литейная. Ветхая, аварийная. Вытаскивать его надо, Серёж.       — Уходи, я отправлю к вам Игоря с отрядом. Они позаботятся об Олеге, сама уходи! Юль? Юля?!       — Серёж, смотри, — отодвинув полы куртки, девушка открыла обзор камере и тяжело выдохнула, заставив Разумовского вовсе забыть как дышать, — я не уйду, да? — Не двигайся. Просто не двигайся.       — А если мне на хвост сели? Хотя нет, сняли бы уже. Найдут же, Серёж. Я уже не уйду, — подло дрогнувший голос разбил стену храбрости журналистки, — прости, ты был прав. Не нужно было соглашаться на этот договор. За двумя зайцами, да?..       — Юля, твою, блять, за ногу, мать! Просто не двигайся, там нет таймера! Она может рвануть или сразу, или запустить таймер. Просто, блять, не двигайся! — негнущимися пальцами Сергей набирал сообщение для Игоря и пытался по внешнему сходству понять устройство взрывчатки. Южные бы не использовали самокрафт, у них со сборкой проблемы. Не один склад уже на воздух взлетел, пока эти горе-сапёры собирали и разминировали взрывчатку. Шум с чужого кодека заставил Разумовского замереть и пробежаться взглядом по камерам. VL-3, — Влад, доложи.       — Господин, у меня плохие новости. В литейной палят, Волк с подбитой ногой, на втором, особо ветхом этаже. На сваях 4 С4*. Нужен сапёр и Гром. По складу несколько взрывчаток с двигательным механизмом, одна рванула. Они на таймере.       Выругавшись, Сергей сжал кулак до кровавых полумесяцев на ладони.       — Юль, слышала?       — Да…       — Тогда беги.       Женщина нервно засмеялась и сделала несколько глубоких вдохов, после чего сорвалась с места, как заведённая. Тяжёлые удары от берец отдавались стуком в висках Разумовского, пока не прогремел взрыв, обрушивший проход к докам. Двенадцать секунд. У сапёра будет всего двенадцать проклятых секунд, а у Сергея меньше получаса для обнаружения схемы взрывчатки. У Игоря двадцать минут на спасение Волка, а у Олега две обоймы патронов и простреленная нога.

***

      — Это Гром, Ворон приём, приём, — сглотнув, мужчина опустил голову, — мы не успели. Литейная обрушила склад.       Сергей обессилено рухнул в кресло, слегка отъезжая назад и роняя голову на руки. Юля…

***

      — Не лезь! Дура! Уходите оттуда! — Разумовский срывал горло, нервно поглядывая на часы.       — Серый, не истери. Мы уже уходим, не паникуй. Гром уже не нужен, могут не торопиться.       — Олег, блять, у вас взрывчатки по всему складу — больше семи килограмм тротила! Немедленно уходите! Олег, ты слышишь меня?! Олег! Юля! Олег!       Наушник пробило звуком, оглушив мужчину и датчик, оставив лишь белый шум и замершую на кодеке руку.

***

      Вошедшая прислуга с тихим стуком опустила поднос на матовое стекло, что вывело Сергея из раздумий.       — Катерина… Извини, задумался. Юля вернулась?       — Нет, Господин. Юлия ещё на приёме в «Радуге», просила ждать только к ужину. Я могу идти? — дождавшись кивка, девушка сложила ладони вместе и кивнула головой, бесшумно улизнув из кабинета.       Разумовский, поднявшись с кресла, переместился на диван и принялся за кофе, пытаясь вырваться из пучины воспоминаний. Тогда, несколько лет назад, склад всё-таки взорвался. С4 на управлении, это и школьнику известно, но южных бойцов было в разы больше, поэтому Ворон до последнего не верил, что Бехтиев решится на подрыв. Он пустил своих людей, как пушечное мясо. И всё ради того, чтобы устранить Олега… Волков чудом выжил, его успели вытащить из-под развалин, но одним ушибом он не отделался. Игорь лично выносил полуживого Олега из остатков склада. Маргарита по кускам собирала ему ноги, особенно правую. Её прострелили ещё тогда, когда мужчина прикрывал Юлю в самом начале потасовки. Да и не только ноги, но и руки девушке пришлось собираться. Несколько суток тяжеленной работы, ювелирной. Только благодаря выдержки Марго Олег способен ходить и стрелять. В плохую погоду у мужчины сильно тянет ногу, хоть обезболивающим обколись. Кисти, может, она и смогла собрать, но прошлую подвижность им вернуть не вышло, поэтому к проводам мужчине хоть закрыт. Как и к гитаре, играть на которой он научился ещё в детстве, когда Сергей откуда-то притащил бедную советскую гитару за 90 копеек, да и то — с четырьмя струнами. Уже в выпускных классах Маргарита затащила Волкова в музыкальный кружок, откуда ему разрешили забрать гитару и тот научился играть. Вкупе с Гошей, с ума сходящей от барабанов, вышло неплохо. Хороший музыкальный дуэт школьников. Собирая кисти Олега, женщина умывалась слезами и молилась, читала молитвы словно мантру и натурально захлёбывалась рыданиями. Держалась до последнего, но она всего лишь девушка, почти потерявшая близкого человека. Тогда осуществился сильнейший страх Марго — увидеть кого-то из верхушки Севера на своём столе. Возможно, что именно тогда блондинка тронулась умом.       Юлю же спасти не удалось. Рядом с Олегом было лишь кровавое месиво, человек будто обнял взрывчатку и его порвало так, что кровь и останки разлетелись по всей литейной, даже пытаться соскребать бесполезно. Юля… эта чертовка упала в подвал за мгновение перед взрывом! И это спасло её, дуру. Она объявилась спустя столько лет! Отделалась парой синяков, ушибов, да сломанными рёбрами от падения. Как выбралась наружу не помнит, может кто помог… И попутно обчистил, стащив и Узи, и технику, и золотые серьги. Дальше девушка не смогла отплатить тому, кто нашёл её на улице и доставил в частную клинику. Пришлось бежать из страны, так как Юля потеряла память. Несколько последних лет просто стёрлись из мозга, поэтому она не кинулась назад, в Север, а скрылась в другой стране, под другим именем. Александра Павлюченко. Вернувшаяся через полтора года память очень помогла — Пчёлкина встретила сослуживцев Волкова, которые в последствии и помогли журналистке вернуться на родину.       Марго, когда Юлька завалилась к ней в подвал, с кушетки навернулась и чистого спирта навернула, решив, что ей мертвецы мерещатся. Долго потоп обнимала и плакала, пока поверить не могла и в себя прийти. Сергей прекрасно её понимал, потому что сам завис на добрый десяток минут. Одни Игорь с Олегом нормально отреагировали, да так, что половина бара из кабинета Разумовского вылакали. Да, неожиданное появление Пчёлки будто вдохнуло жизнь в Кровавый Дом…       Улыбнувшись собственным мыслям, Сергей смочил горло и с тоской взглянул на горы бумаг. Работа не ждёт.