Первый и последний

      Эррон Блэк вернулся поздно. За полночь или около того. Насквозь пропахший дорожной пылью, потом и порохом. Всё-таки было не самой лучшей идеей тащиться три дня на грузовиках по бездорожью, но Эррон принципиально отвергал все другие виды транспорта, чувствуя себя куда увереннее, имея под ногами твердую почву, а не воздух или морскую воду. «Всего лишь привычки из прошлой жизни» — отвечал Эррон, когда кто-нибудь упрекал его в консервативности и в том, что за свою чрезмерно долгую жизнь он так и не свыкся с мыслью, что самолеты уже давно стали самым комфортным и надежным (а главное, быстрым!) способом передвижения.       Не то чтобы возложенная на него миссия была трудной, напротив, роль эскорта для грузовиков с контрабандным грузом, при хорошем раскладе, подразумевала несколько дней, наполненных скукой и пустой стрельбой по воронам. Но это-то и было хуже всего. Блэк уставал от безделья. Но и отказаться тоже не мог. «Босс — он и в Африке босс, верно?»* — как-то сказал один его знакомый, имея в виду «Раз так сказал Кано, значит завали хлебальник и выполняй». Всё просто. И вполне резонно. В какой-то мере.       Кстати, о начальстве. Стоило бы найти его и предоставить отчет о том, что груз доставлен без происшествий, всё благодаря Эррону Блэку и прочее и прочее. Не более чем формальность, но Кано требовал, чтобы его держали в курсе. В общем-то, за этим Блэк сюда и явился, зная, что в семи из десяти раз Кано можно застать именно тут.       Эррон снял шляпу, стряхнув с нее грязь, и оглядел помещение бойцовского клуба, отмечая, что сегодня здесь на удивление малолюдно. Прожектора потушены, а барные стулья перевернуты и составлены на стойку. Конечно, понедельник всегда день тяжелый, но выглядело это несколько подозрительно.       Остановив проходящего мимо «дракона», Эррон поинтересовался, здесь ли Кано, на что получил молчаливый тычок пальцем в сторону бара. «Он что, в плохом настроении?» — хотел спросить Блэк, но не стал, потому что вопрос был риторическим. Если босс пьет в гордом одиночестве, значит, у него плохое настроение, а если у босса плохое настроение, то подходить к нему ближе, чем на километр, крайне не рекомендуется. Это знали все. Этим же, наверное, и объяснялось то, почему сегодня в клубе так пусто. Блэк бы тоже сбежал, но было уже поздно — его заметили. Из-за спинки дивана показалась рука, покрытая татуировками, и махнула стрелку, чтобы тот подошел ближе. Блэк накинул шляпу на голову и обогнул арену.       Кано сидел на подраном диване, закинув одну руку на его спинку, и перебирал в пальцах нож-бабочку. Перед ним в ряд были выставлены шесть пустых бутылок. Вид у него был отрешенный. Пьяно прищурившись и окинув стрелка беглым взглядом, он без приветствий спросил:       — Ну?       — Как всегда — без проволочек, — произнес Блэк заранее заготовленную фразу. — Деньги у нас, пушки у них.       — Отлично. — Кано покрутил в пальцах нож и замолчал.       — Если это всё, то я ухожу, — Эррон надвинул шляпу на глаза и сделал шаг в сторону. — Собираюсь отдохнуть как следует.       — Не так быстро. У меня есть для тебя предложение, от которого я не рекомендую отказываться, — Кано усмехнулся и выпрямился, преградив стрелку путь рукой, в которой все еще была зажата «бабочка». — Нахрючиваться в одно рыло как-то не прикольно. Составишь мне компанию.       Блэк невольно скривился, понимая, что развернуться и уйти было бы самым верным вариантом.       — Какого черта? Сегодня только понедельник.       — И что? — Кано развел руками. — Могу себе позволить.       Эррон мысленно закатил глаза. Однако данное предложение заставило его задуматься. Почему бы не пропустить стакан-другой, раз он все равно здесь? Конечно, мысль о горячем душе и свежей постели была чертовски заманчивой, но Блэк решил, что это может подождать. Других веских причин для отказа у него не было.       — Только виски, — коротко произнес он, снимая дорожный плащ и бросив его на спинку дивана.       Они спустили со стойки пару стульев, перебравшись поближе к бару. Те, кто все еще оставался в клубе, окончательно рассосались по углам, оставив их вдвоем. Плеснув в бокал алкоголя, Блэк поднял его перед собой, какое-то время молча наблюдая, как через кубики льда проникает фиолетовый свет. И о чем им говорить? Они никогда не были друзьями или даже приятелями. Только работа и ничего личного. И, по правде говоря, Эррон никогда не горел желанием иметь что-то общее с таким человеком, как Кано. Да и тот, казалось, к беседе вовсе не стремился и ему было достаточно, что рядом с ним пьянствует кто-то еще.       Молчание затягивалось.       — Слышал, за последние пару дней к нам примкнуло несколько новичков? — наконец осторожно начал Блэк, чтобы хоть как-то разбавить неуютную тишину.       — Да, сопляки. Ничего особенного, — лидер «драконов» только пожал плечами. — Думаю устроить им «теплый прием». Знаешь, посвящение, как в старые-добрые: выставить их на арену и чтобы до последней крови.       — Ты хотел сказать «до первой»?       — Н-е-е-т. — Кано пьяно хохотнул и облокотился о стойку. Отхлебнув из бутылки, он добавил: — Видел бы ты, что тут творилось, когда заявился Кабал. Вот это было нечто! Ну и сумасшедший же был ублюдок!       Эррон вопросительно изогнул брови. Кабала он помнил смутно. Всё-таки прошло так много лет с тех пор, как он видел его в последний раз. У них было несколько совместных вылазок, прежде чем тот навсегда ушел из Черного Дракона, и на этом всё. Причин Блэк не знал да и не интересовался. В конце концов, этот парень всегда казался ему немного чокнутым и навсегда застрявшем в подростковом максимализме. Но одно Блэк мог сказать точно — с ним не было скучно. А еще тот умел изъясняться по-техасски.       — Вы, кажется, были друзьями? — больше из вежливости, чем из любопытства, спросил он.       — Друзьями? Не-е-т. В моем словаре нет такого слова. Нас просто свели обстоятельства и не более, — Кано махнул рукой и задумчиво почесал подбородок, видимо, перебирая в памяти фрагменты прошлого. — Лет так сорок назад…       Это было в Чикаго. Вернее, в той его части, которую никогда не показывают туристам: засаленные районы, напичканные невзрачными многоквартирниками и ещё более невзрачными людьми. Шлюхи, нищие, наркоманы. В общем, классика жанра. Сплошное дерьмо, в котором вяло барахтались отщепенцы общества. Но выбирать тогда не приходилось и, честно говоря, меня все более-менее устраивало. Полиция давно положила огромный хер на попытки навести здесь порядок и почти не вмешивалась в дела местных, появляясь только для того, чтобы оформить очередного жмурика и снова укатить ко всем чертям. Так что у меня был полный карт-бланш. Проблема заключалась лишь в том, что мне было четырнадцать и все что я мог себе позволить на тот момент — грабануть мелкий магазинчик у придорожной заправки. Что? Ты ведь не думал, что я разносил пиццу или что-то вроде этого? Ха-ха, нет, уже тогда я знал, что на честном заработке далеко не уедешь. Кроме того, даже если бы мне в голову взбрела такая идея, у меня бы все равно ничего не вышло: я был нелегалом, а местное население нас не очень-то жаловало.       В общем, я сделал это. Да, черт возьми! Наставить нож на дряхлого старикашку за прилавком и стрясти с него деньги было несложно. Куда труднее пришлось, когда из-за его спины появились двое громил с битами наперевес и очевидной целью — отмудохать меня. Я знал, что так будет, и заранее приготовил план отступления. Надёжный, блять, как швейцарские часы. Заключался он в следующем: свалить, пока меня не раскатали по асфальту. И я успешно привел его в исполнение, расколотив окно и выпрыгнув на дорогу. Те двое вывалились следом. Я свернул в переулок, потом в другой, в надежде, что они меня потеряют, но эти говнюки оказались чрезвычайно упертыми — преследовали, как чёртовы ищейки, и я даже всерьез забеспокоился, что меня поймают. В лучшем случае, я мог бы отделаться парочкой выбитых зубов, но в худшем они бы сдали меня копам. Ни один из этих раскладов в мои планы, естественно, не входил.       Также в них не входило и то, что на следующем повороте я столкнусь с каким-то парнем, несущимся мне наперерез. Я сбил его с ног. Мы покатились по земле, сдирая в кровь колени и локти, поднимая под собой целые тучи пыли. Из его карманов посыпалась мелочь. А еще он успел заехать кулаком мне в лицо. Клянусь, я бы придушил этого сосунка на месте, если бы на горизонте не вырисовывались проблемы посерьезнее — вышибалы из магазина все ещё висели на хвосте. Вряд ли бы они стали разбираться, кто из нас виноват. Пацан завертел головой, пытаясь понять что происходит, и уже открыл было рот, чтобы облаять меня, но я перебил его:       «Если они придут сюда — тебе тоже хана, — со злорадством произнес я, поднимаясь и чувствуя, как по губам бежит теплая кровь. — Мне нужно отсидеться. Понимаешь, о чем я?».       Пацан помялся несколько секунд, а потом прижал палец к губам и махнул мне рукой, чтобы я следовал за ним. Знаешь, это что-то вроде солидарности. Шпана часто покрывала друг друга. Разумеется, не по доброте душевной, а ради собственной выгоды. Всегда хорошо, когда у тебя есть должник, сечешь?       Дальше мы побежали вместе. Я понятия не имел, куда мы направляемся, но это было и неважно, мне просто хотелось спасти свою задницу от расправы. В какой-то момент этот парень схватил меня за руку, сталкивая в придорожные кусты, и мы выкатились на чей-то задний двор. Домишко выглядело так себе, поэтому я и подумать не мог, что там кто-то живет. Однако пацан распахнул наружные двери подвала и прыгнул внутрь, потянув меня за собой. Там было чертовски темно, и мы даже лиц друг друга не видели. Сопели, пытаясь отдышаться, и вслушивались в звуки улиц. Так прошло минут пять, а может быть десять и только в полной мере удостоверившись, что опасность миновала, мы смогли немного расслабиться.       Шкет спустился вниз по ступенькам, в темноте что-то щелкнуло и над моей головой зажглась лампочка. Он смотрел на меня из дальнего угла, держа ладонь на выключателе. Теперь мы могли разглядеть друг друга как следует. Ты ведь уже догадался, что это был за сопляк, верно? Ха-ха… Но поверь мне, в тот момент в этом полудохлом кузнечике не было и намека на то, что из него может вырасти что-то стоящее, и уж менее всего он походил на будущего наемника и убийцу. О, это было нечто. Ему было двенадцать, он был тощим, грязным и напоминал уродливую девчонку. Я уже видел его раньше в компании местной шпаны, но он был мне решительно неинтересен. Думается, как и большинству.       «Ладно» — произнес я и встал, демонстративно стряхнув с задницы прилипшие опилки. — «Было любезно с твоей стороны. Я ухожу».       Я думал, он и пикнуть не посмеет, однако тот вдруг сорвался с места, резво взбежав вверх по лестнице. Перекрыв мне выход, пацан протянул руку в требовательном жесте:       «За идиота меня держишь? Расплачивайся».       «За что?»       «За убежище».       «А если я откажусь?»       «Мы подеремся».       «А потом?»       «Не знаю. Обычно так далеко никогда не заходило. Возможно, я расскажу местным парням, что ты не соблюдаешь правила, и тогда тебе придется заплатить в два раза больше. В общем, кончай пиздеть и выворачивай карманы. Я знаю, что ты что-то спер, иначе не прятался бы здесь», — он снова протянул руку.       Я усмехнулся и бросил ему несколько купюр. Разумеется, можно было отделать его как следует и свалить, не заплатив, но мне было интересно — немногим хватало яиц говорить со мной в таком тоне и уж тем более ставить условия. Тогда мне это даже понравилось.       Пока он сгребал деньги, я осмотрелся. Это был обыкновенный обшарпанный подвал, но черт возьми, когда ты малолетний сопляк, подобное местечко покажется тебе едва ли не пещерой Бетмена. Кабал в свои двенадцать, видимо, думал так же, потому что нетрудно было заметить, что этот хламовник обитаем. Среди подгнивших от сырости коробок была брошена горелка и старый велосипед, а в дальнем углу возвышалась гора из матрасов, сложенных друг на друга. У подножья этой пизанской башни валялись огрызки яблок и упаковки от дешевой еды. Стены были обклеены разношерстными плакатами: от постеров музыкальных групп, до голых моделей и милых щенят. Это меня повеселило и я кое-что придумал.       «Ты живёшь тут один?»       «А тебе что?» — он сразу насторожился, впившись в меня взглядом.       «Я перекантуюсь здесь пару ночей, не возражаешь?» — я помахал перед его лицом еще одной купюрой.       «Ещё чего! Это моя личная штаб-квартира». — пацан отвернулся, но я знал, что ломаться он будет недолго. И действительно, подумав несколько секунд, тот будто невзначай бросил:       «Впрочем… Если ты накинешь мне ещё 15%, то я подумаю».       «Это грабеж!»       «Тогда проваливай!»       «5%».       «10%!»       «5% или не получишь ничего».       «Ладно, блять, уговорил. По рукам. Только предупреждаю сразу: не смей водить сюда кого-то ещё. Это секретное место».       «Да-да».       «И не шуми слишком сильно. Не хочу, чтобы мама узнала, что в нашем подвале завелась барабашка».       «Ага».       «Туалет на улице».       «Да понял я».       «Спать будешь вон там, на матрасах. Ночью здесь холодно. И не жги горелку зря, доставать для нее топливо слишком проблематично. В общем, чтобы без фокусов, ясно?» — он завертел головой, пытаясь выдумать что-то ещё, но в конце концов махнул рукой. — «Если ты всё понял, тогда я ухожу. У меня ещё есть дела на сегодня».       Он взбежал по ступеньках, ведущим в дом, но прежде чем уйти, спросил:       «Как тебя зовут?»       Этот вопрос заставил меня задуматься. Обычно я никогда не использовал одно и то же имя больше трех раз, а поскольку официального у меня никогда не было, я ляпнул первое, что пришло в голову. Сказал, что меня зовут Кано. Пацан смерил меня странным взглядом, а после сказал, что это звучит круто. Он назвал мне свое имя, хотя я его об этом не просил. Свое настоящее имя. И, знаешь, оно было самым обыкновенным, простым и достаточно распространенным. Неудивительно, что позже он сменил его на кличку. Ему всегда хотелось быть особенным и он вечно лез из кожи вон, чтобы доказать кому-то собственную значимость.       Он ушел, хлопнув дверью. Я пожал плечами. Этот парень определенно мог бы стать занозой в заднице. Разумеется, если бы на моем месте был кто-нибудь другой. А поскольку это был я и мне было совершенно насрать, то я плюхнулся на матрасы и почти сразу выключился. Это было всяко лучше ебучей голубятни, где я ночевал до этого. В общем, с чердака я переехал в подвал, который стал моим убежищем на несколько следующих месяцев.       Кано усмехнулся, покрутив в руке пустую бутылку.       — Значит, вы оба выходцы из бедных кварталов? — спросил Блэк, опасаясь, как бы между ними снова не повисло тягостного молчания. Но Кано молчать не собирался — алкоголь все больше и больше развязывал ему язык.       — Нет, бедным был только он, а я — свободным, — ответил он. — У Кабала было слишком много рамок: закон, семья, мораль. В общем, вся та ненужная хрень, не позволяющая жить на полную катушку. А мне, к счастью, было плевать на первое, на второе и на третье. Я работал только на себя, уже тогда понимая, что по правилам играют только неудачники. И если бы не я, этот парень так бы и подох в своем подвале. Я дал ему хороший старт.       Кано засмеялся, кашлянул в кулак и продолжил:       Из убежища я уходил рано утром и возвращался за полночь. Промышлял мелкими грабежами и уже подумывал о том, как бы перебраться в город побольше. Чикаго не был маленьким, разумеется, но моя рожа была слишком примечательной и проворачивать свои делишки становилось труднее. Чем занимался Кабал, я понятия не имел, да и не интересовался. В убежище он появлялся в мое отсутствие и в большей степени для того, чтобы проверить, не нарушил ли я его «священные правила». Не обнаружив косяков, за которые можно было бы содрать дополнительную плату, он кривил рожу и сваливал. В общем-то, это был идеальный симбиоз — мы не вмешивались в дела друг друга, практически не говорили и не виделись. Иногда я слышал в доме шум, шаги и чьи-то голоса, но меня это не волновало, пока я чувствовал себя в относительной безопасности.       Однако кое-что мне узнать все же пришлось.       В тот день я пришел раньше обычного и по привычке плюхнулся в свой матрасный угол, намереваясь почитать какую-то книжонку, обнаруженную в куче подвального хлама. Других развлечений тут все равно не было. Но едва я настроился на тихий вечер, как наверху послышался страшный грохот. Я сел. Дверь подвала открылась, впуская моего соседа.       «Иди к черту! Оставь меня в покое!» — крикнул он, захлопывая дверь и запирая ее на все замки. Что-то ударилось о стену с той стороны, разлетевшись вдребезги. Послышался женский голос, но слов было не разобрать. Шкет пнул дверь и обернулся, сердито шмыгнув носом. Нижняя часть его лица была залита кровью.       «Кто это?» — спросил я, надеясь, что это не станет проблемой.       «Моя мама». — прогнусавил он, спускаясь. Порывшись в карманах, пацан вытащил грязный носовой платок и прижал его к лицу. Серая ткань сразу же стала красной.       «Похоже, она та ещё сука». — равнодушно заметил я, возвращаясь к чтению. Но не успел я прочитать и строчки, как этот придурок налетел на меня, вырвав книгу из рук и отшвырнув в сторону. Его глаза лихорадочно блестели, лицо было покрыто кровавыми разводами и искривлено в злобной гримасе, отчего он выглядел как чертов маньяк. Да-да, это был тот самый взгляд. И пусть тогда он принадлежал всего лишь ребенку, я понимал, что злить этого парня не стоит.       «Не смей говорить этого!» — зашипел он. — «Она не идеальна, но это наше личное дело, усек?!»       «Ладно-ладно» — я поднял руки вверх в знак примирения. — «И за что твоя прекрасная мамаша тебя так разукрасила?»       Он помолчал, раздумывая какое-то время, а после нехотя ответил:       «Узнала, что я ворую».       «И что? На ее месте я бы удивился, если бы ты этого НЕ делал».       «Дело не в этом. Я… ничего ей не приносил. Ничего. Ни цента. Спускал все на свои собственные нужды. У нее зависимость и… В общем, не думай, что моя мать ничтожество, у нее просто плохой период. Она добрая, когда приходит в себя, но…», — он бросил платок и посмотрел на меня. — «Думаю, сегодня мне лучше переночевать здесь».       Я пожал плечами, мне было все равно, где будет спать этот сопляк. Однако когда он лег рядом, меня охватило замешательство. Выгнать его я не мог, поэтому решительно перетащил плед на свою сторону, всем своим видом показывая, что делиться не намерен. Но пацану не было до меня и пледа никакого дела. Отвернувшись и подтянув колени к груди, он затих. И больше мы в этот вечер не разговаривали.       — Его мать была героиновой шлюхой? — Эррон удивлённо изогнул брови, снова наполняя стакан.       — Не-е, обычной. Но была не против и подолбить в вену, когда никто не долбил её саму. Поверь, в этом доме была чертовски хорошая слышимость. — Кано злобно оскалился и махнул своей бутылкой так, что ее содержимое описало широкую дугу, плюхнувшись на стол прямо перед собеседником. Эррон раздраженно смахнул с перчаток пивные капли.       Кано не обратил на это внимания, продолжая:       Потом я, должно быть, вырубился, а когда очнулся снова, уже стояла глубокая ночь. Лампочка не горела, и вокруг было темно как в заднице. Что-то меня разбудило. Я прислушался, пытаясь понять что именно, инстинктивно сжимая рукоятку спрятанного между матрасами ножа. Ну, знаешь, старая привычка. Звуки доносились с той стороны, где спал мой сосед. Я закрыл глаза, надеясь, что тот не решил передернуть втихую, но чем дольше я слушал, тем яснее становилось, что происходит там на самом деле. И, ей-богу, лучше бы он и впрямь рукоблудствовал. Я замер, делая вид, что не заметил и сплю, но это беспрестанное хлюпанье выводило меня из себя и я ударил пацана локтем.       «Не реви. Ты что, баба?»       Тот вздрогнул от неожиданности так сильно, что меня подбросило на матрасе.       «Сам ты баба!» — огрызнулся он и лягнул меня в ответ. — «И я не реву!»       «Да-да, я понял, можешь не оправдываться. Только выплёскивай свои страдания потише, я пытаюсь поспать».       Он замолчал. Я поворочался, устраиваясь поудобнее, но очень скоро понял, что заснуть больше не удастся. И тогда я сказал, наверное, самую банальную вещь в мире, но как ни странно, именно она послужила катализатором для всех дальнейших событий:       «Если тебе не нравится твоя жизнь — измени ее».       «Думаешь, это так просто? Умный, блять, нашелся!» — он снова меня пихнул.       «Эй, я не собираюсь читать тебе лекции, потому что сам ни черта не понимаю, окей? Но кое-что ты должен усвоить раз и навсегда: этот мир пытается убить тебя. Всеми возможными способами. И если не будешь достаточно сильным, чтобы дать ему сдачи — считай, ты труп. Поэтому, если мне придется идти по головам, я не буду раздумывать и просто пойду. То же советую и тебе, если не хочешь застрять в этом болоте навсегда. Понял?»       Он не ответил, но я знал, что меня слушают. Разумеется, мне не было его жаль или что-то подобное, я просто хотел спать без хнычущих детей под боком. И да, я действительно верил в то, что говорил.       «Не ной», — повторил я. — «Черная полоса не бывает бесконечной».       «Думаешь?»       «Знаю».       Я почувствовал как пацан завозился. Думал, что сейчас он уйдет, но тот неожиданно подвинулся ближе, прижимаясь спиной к моей спине. Мне захотелось столкнуть его с постели, но пока я злился и раздумывал, его дыхание стало ровным. Этот говнюк просто взял и вырубился. Я мысленно махнул рукой и накрыл его пледом. В конце концов, так было даже теплее.       Кано замолчал, обдумывая сказанное.       — Всё это, конечно, чертовски мило, но сомневаюсь, что ты хотел рассказать мне именно это, — Блэк снял шляпу, отложив ее в сторону, чувствуя, что напивается, раз его стали интересовать истории босса.       — Ну-у… — Кано лениво облокотился о стойку. — Потом я собирался придушить его. Но, как видишь, не придушил. А жаль. Я должен был прикончить его ещё тогда. Раньше. Намного раньше. Это бы избавило меня от многих головных болей…