Первый и последний

      — Проклятье, — Кано сполз со стула, придерживаясь за стойку рукой, чтобы сохранить равновесие. — Кажется, я знатно перебрал, парень. Знаешь, что это значит?       Блэк взглянул на него, надеясь, что в пропитых мозгах босса не родилась какая-нибудь «потрясающая» идея. Ночь уже почти закончилась, Эррона нещадно клонило в сон, и все, чего он сейчас хотел — отделаться от Кано как можно быстрее и вернуться домой.       — Это значит, что тебе придется дотащить меня до офиса на своем горбу, ковбой. Черта с два я попрусь куда-то в таком состоянии. Переночую здесь. — Кано пьяно хохотнул, пошатываясь из стороны в сторону и ухватив Блэка за плечо, зная, что тот не посмеет отказать.       Эррон вздохнул, понимая, что выбора у него нет, и тоже встал, перекидывая руку босса через свое плечо. Кано мгновенно повис на нем, и Блэк почувствовал, как колени подогнулись и задрожали от напряжения. С трудом выпрямившись, стрелок поудобнее перехватил босса и поволок его к лестнице.       Офис лидера Черных Драконов находился на втором ярусе: вглубь коридора и один поворот направо. Кано бывал там редко, в основном используя это место для того, чтобы уединиться с женщиной, если ему приспичит, или отдохнуть после своих чрезмерных возлияний. Для этих же целей там была расположена немалых размеров кушетка. Эррон знал об этом, поскольку именно ему чаще всего выпадало «счастье» укладывать босса, когда тот нахрючивался. Разумеется, в первые несколько раз стрелка посещала мысль о том, что Кано слишком ему доверяет, ведь Блэк мог «совершенно случайно» пустить в него пулю, пока они поднимаются по лестнице, перерезать горло, пока тот в отключке, да и вообще сотворить множество малоприятных вещей. Эррон думал так ровно до тех пор, пока в один из подобных вечеров Кано не сломал ему руку, когда стрелок слишком неосторожно коснулся кобуры на поясе, чтобы поправить ее.       «Даже не думай, сучонок. Кто будет тебе платить, если я сдохну? Поднимай уже свою задницу и дотащи меня до сраного офиса», — произнес Кано тогда, стоя над корчившимся на полу стрелком. Он не был раздражён, ситуация, казалось, напротив, развеселила его. С тех пор Блэк не предпринимал даже попыток прикоснуться к оружию до того момента, пока дверь офиса не закрывалась за спиной босса. Трезвый Кано был чокнутым, пьяный Кано был непредсказуем, и это было опасней всего.       — Мавадо мне никогда не нравился, — неожиданно начал тот, когда они медленным шагом двинулись вдоль арены.       — Не удивительно, — Эррон скосил на босса глаза. — И почему же?       — Он меня недооценивал, — ответил Кано, издав странный смешок.       Я знал, что мы не сработаемся. Понял сразу, стоило мне лишь взглянуть на него. Мавадо был надменным, скользким и напоминал змею. Да-а, драконами там и не пахло, это была самая настоящая гадюка. Он осматривал меня с ног до головы, так пристально, что мне становилось не по себе. Будто решал, сожрать ли меня прямо сейчас или оставить на потом. Это было омерзительно, и я помню, как чувствовал знакомое жжение на кулаках — непреодолимое желание пустить их в ход. Потому что никто не смеет смотреть на меня, как на дерьмо. Никто. Мавадо явно чувствовал мой настрой, но по какой-то причине ничего не предпринимал: молчал, щурил глаза, и мне казалось, что я вот-вот увижу кончик раздвоенного языка между его губ. Каким образом он решал, кто им подходит, а кто нет — я не имею ни малейшего понятия до сих пор. То есть, разумеется, ты пойдешь нахер, если будешь выглядеть как маменькин сынок, но гора мышц тоже не была гарантией успеха. Мавадо искал в своих подчиненных что-то иное. Решимость? Уверенность? А может, в его глаза был встроен рентген? Ха-ха, я не знаю. Да и плевать. В любом случае, со мной он допустил промашку.       На первых порах я, как и любой новобранец, выполнял непыльную работу от телохранителя до перевозки каких-нибудь не особенно важных грузов. Но Драконы быстро поняли, что для меня это уже пройденный этап. Ведь я был новичком лишь формально. Это помогло перепрыгнуть сразу несколько ступеней в моей карьерной лестнице, если так можно выразиться. Красный Дракон расползался по Нью-Йорку, как чума, отхватывая все новые и новые территории, являясь одной из самых крупнейших группировок в штате. Деньги, оружие, наркотики, женщины, все как в фильмах про мафию. Да-а… Правда, с тем различием, что большинство сценариев в кино — брехня собачья, даже на половину не отражающая ту реальность, в которую мне пришлось окунуться с головой. И это, блять, было круче, чем любой голливудский фильм! По сравнению с Драконами, наша деятельность в Чикаго казалась жалкими потугами и выглядела так, как если бы муравей пытался сожрать слона. Детские игры и не более того. Но чем больше времени я проводил в рядах Драконов, тем реже вспоминал о прошлом, и, в конце концов, лицо Кабала и всех, кого я тогда знал, стали лишь размытым пятном в памяти. Теперь у меня была другая жизнь и другое будущее. Мавадо интересовался моей работой, но никогда не спрашивал личного или лишнего. И мне нравилась эта политика. Кому, черт возьми, интересно твое драное прошлое? Пока ты выполняешь свою работу как надо — ты в шоколаде. Верно, Блэк? Я напиваюсь в твоей компании, но не спрашиваю, кто ты и откуда. Почему? Да потому что мне насрать. Разве будешь ты задавать подобные вопросы молотку или газонокосилке, купленной в ближайшем супермаркете? Черт побери, нет! Инструменты должны работать, не трепаться с тобой о жизни. И это, возможно, единственное, в чем наши с Мавадо взгляды сходятся.       Спрашиваешь, чем же я был недоволен? Красный Дракон хорошо платил, и у меня было все, к чему я стремился. Казалось бы, стоит засунуть все недовольства куда поглубже и радоваться удаче. Но нет. Нет! Этого было мало. Считаешь, я слишком жадный? Так и есть. Я не собирался останавливаться на достигнутом.       Мавадо был неплохим лидером, это правда, однако и он допускал ошибки. Подчинённые уважали его, но ещё больше боялись. Да, страха здесь было куда больше, чем уважения. Любая, даже самая мелкая промашка в Красном Драконе каралась очень сурово и, вступив в клан, ты буквально подписывал себе смертный приговор. Мавадо был диктатором и не прощал ошибок. Разумеется, многим не нравилось такое положение дел.* Это был мой шанс, и я не мог его упустить. Большинство людей чертовски ведомы, стоит лишь пообещать им мифические золотые горы — и они уже у тебя в кармане. Так я и поступил, медленно сея раздор в и без того раздробленной группировке. Но не думай, что это было просто. Я ходил по краю лезвия: одно неосторожное слово могло стоить мне жизни. Но Мавадо, к счастью, не был параноиком и до последнего не догадывался о наших планах. Тупой придурок даже мысли не допускал, что кто-то осмелится пойти против него, и поплатился за это. Я и так потерял два года, танцуя под его дудку в Красных драконах. Теперь настал мой черед повеселиться. Нас было много, у нас были деньги, было оружие. И в один прекрасный момент мы просто отделились от основной массы, чётко обозначив свои территориальные границы. Обзавелись штаб-квартирой и новым именем. Черные Драконы — своего рода название-антипод. Звучит неплохо.       Но мало было просто заявить о своей независимости. Мавадо не мог позволить распоряжаться городом так, как нам вздумается, и грызня за территории происходило повсеместно. Нью-Йорк буквально тонул в крови, пока мы рвали его на части, и полиция ничего не могла с этим поделать. Мне было немного за двадцать, и я готов был поставить на кон все, что имел, в том числе и собственную жизнь. Я, черт возьми, и сейчас готов сделать это! Разница между мной прошлым и нынешним состоит в том, что я, может, был чуть более сумасшедшим. Ну и часть моей рожи не была искусственной, ха.       Однажды я едва не лишился жизни из-за своего безрассудства, обнаглев настолько, чтобы сунуться в старую штаб-квартиру Красных Драконов и бросить вызов Мавадо лично. Собирался выжечь их змеиное гнездо дотла, обрушившись на этих кретинов, будто снег на голову в тот момент, когда они этого совсем не ждали. Ну и… Тогда нас знатно потрепали. Не знаю, чем бы все могло закончиться, если бы в наши дела не вмешалась полиция. Однако благодаря этому нам и удалось сбежать. Только вот об этом я узнал уже гораздо позже, когда очнулся через несколько дней на какой-то вонючей койке, залитой моей собственной кровью и потом. Один, в полной темноте, едва способный пошевелить конечностями. За стенами я слышал голоса других Черных Драконов и понимал, что нахожусь в убежище. «А значит в безопасности» подумаешь ты. Но черта с два! В безопасности я себя не чувствовал, напротив — это был переломный момент. Я думал, что сдохну прямо там, как загнанная в угол крыса. Конечно, в том случае, если мои же подчинённые не доберутся до меня раньше. Ведь для кого-то из них это был прекрасный шанс прихлопнуть меня и занять место лидера. Я был уверен, что они хотят сожрать меня, разорвать на мелкие клочки, урвав себе хотя бы крупицу власти. Их силуэты виделись в каждом темном углу, в каждом окне и даже в собственном отражении. Стоило лишь отвести взгляд, чтобы тень за спиной превратилась в фигуру с пушкой в руках, в мерзкую рожу Мавадо или ещё кого-нибудь. Разумеется, все это было лишь бредом, порождением моего воспалённого сознания — раны были серьезные. Однако пули, которые я всаживал с стену каждый раз, когда по ней скользил неровный луч света, были вполне настоящими. Но всем было плевать. У Черных Драконов хватало своих забот и незализанных ран. Они не подходили ко мне, опасаясь, как бы я не размозжил им черепушку. Наверняка думали, что их босс сошел с ума и просто ждали, пока я подохну. Здесь больше не было Кабала, готового «по-дружески» латать меня всякий раз, когда моя задница попадала в передрягу.       Иногда, между бредом, сном и реальностью, мне мерещилась какая-то девка, склонившаяся надо мной с окровавленными бинтами в руках. Я даже не знал, была ли эта девчонка реальностью или новой иллюзией больного рассудка, но она, по крайней мере, была хорошенькой. Напоминала мне ту сучку из спецназа — Блейд. Только глаза у нее были карие. И я ей, кажется, нравился. Д-а-а, чокнутые блондинки всегда питали ко мне слабость, ха-ха… Позже я узнал, что она была единственной, кто осмелился подобраться ко мне так близко, чтобы промыть раны и сменить бинты. Жаль, что мне не удалось узнать её поближе, потому что в очередном приступе горячки я пустил пулю ей в голову. Неловко вышло, да уж…       Но, хэй, кто я такой, по-твоему? Разве может Кано взять и так просто сдохнуть? Нет, черт возьми! Как бы там ни было, уже через неделю я вещал какую-то воодушевляющую хрень, стоя перед Чёрными Драконами — Новыми Драконами — и слушал их радостные вопли.       Группировка росла, набирала силу и мощь.       И за этим я даже, хах… не заметил, как пролетели четыре года.       А потом я нашел его. Нашел Кабала.       Прислонив босса к стене, Эррон взял из его руки ключ и отворил кабинет. Внутри было темно, но Кано потребовал, чтобы стрелок не включал свет. Дотащив лидера Черных Драконов до кушетки, Блэк сбросил его со своих плеч. Он видел, как Кано разваливается на диване, свесив одну руку на пол. Эррон какое-то время смотрел на него молча. С одной стороны, это был прекрасный шанс наконец-то свалить, но с другой, он бы соврал, если бы сказал, что история босса не вызывает в нем интереса. Кано, должно быть, заметил это, потому как махнул рукой в сторону стола и приказал:       — Включи лампу.       Эррон повиновался. Спотыкаясь о мусор и брошенные в темноте бутылки, он добрался до стола, нащупал основание лампы и нажал на кнопку. В комнате вспыхнул тусклый огонёк под оранжевым абажуром. Он едва выхватывал лицо Кано из мрака, но стрелок видел, что тот не спит.       — Так и… Что было дальше? — Эррон завернулся в пончо и негромко кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание. Подтянувшись на руках, он сел на край стола.       — Я не думал, что когда-нибудь увижу его снова, — продолжил Кано, на этот раз без долгих отступлений.       В ту ночь мы ждали на крыше. Я и ещё с десяток вооружённых до зубов ребят у вертолетной площадки. С виду это был обычный, не самый популярный бизнес-центр: стеклянная коробка в двадцать пять этажей, какими обтыкан весь город вдоль и поперек. Но мы знали, что под этой обёрткой скрывается кое-что ещё. Здание принадлежало группировке под названием «Уроборос» — не самая крупная рыба, но обещающая в скором времени разрастись до размеров кита. И это меня беспокоило, поскольку чтобы стать китом, «Уроборос» собирался войти в состав Красных Драконов, тем самым расширив их территории. Я знал, что сегодня здесь должна проходить сделка, обговаривающая все нюансы объединения. Разумеется, я не мог позволить этому произойти. Кроме того, внутри находился не только лидер «Уробороса», но и правая рука Мавадо. Один выстрел — минус два зайца. Хороший расклад, неправда ли?       Стоя на крыше, я разглядывал огни ночного Нью-Йорка и чувствовал, как под ногами дрожит бетон. Иногда на нижних ярусах гремели выстрелы, а потом снова все затихало. Мои парни гнали их вверх по лестнице, к вертолетной площадке, где, как им думалось, ждало спасение. Я чувствовал себя ребенком, которому не терпится открыть новогодний подарок, пусть в моем случае «подарком» будет всего лишь выражение лиц этих кретинов, когда они окажутся наверху, зажатые между мной и кучкой головорезов, обливающих стены здания кровью их соклановцев. Знаешь, Блэк, я никогда не бывал на охоте, но уверен, что именно это ощущает охотник, наконец загнав в угол вертлявую лисицу. Превосходство. Возбуждение. Наслаждение чужим страхом и запахом крови на разорванной шкуре.       Я не спускал глаз с дверей и едва не вскрикнул, когда она, наконец, распахнулась. Видел их глаза, искаженные ненавистью и удивлением лица, забрызганную кровью одежду. «Лисята» попались, и оставалось лишь спустить курок. Однако, к моему удивлению, их было всего трое. Старик и двое парней позади него — очевидно, телохранители. Все, что осталось. Мои ребята явно хорошо поработали, зачистив каждый уголок здания.       Какое-то время мы молчали, глядя друг на друга. Я, распираемый самодовольством, и старик, взгляд которого выражал неожиданное спокойствие и покорность. Он не собирался сопротивляться. Лишь поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши. Двое громил за его спиной стояли неподвижно, будто картонные макеты. Один из них показался мне смутно знакомым, но в тени я видел слишком мало.       «Добро пожаловать», — произнес я, покручивая в пальцах пистолет. Ты знаешь, я не любитель огнестрельного оружия, но и не мясник. Действовать нужно было быстро, пока не явились копы и не подпортили нам малину.       «Мои поздравления», — сухо, но беззлобно ответил старик.       Я засмеялся и махнул рукой. Мои парни подтолкнули троицу в спину, заставив их сделать несколько шагов вперёд, в белый круг света от прожекторов. Я смотрел, как их вынуждают сесть передо мной на колени. Было в этом что-то театральное и даже торжественное. В конце концов, на нас глазела целая толпа, жадно следящая за каждым действием в ожидании финального аккорда.       «Ты знал, что так будет», — я взвел курок, нацелив дуло точно меж глаз главы «Уробороса». — «Я дал вам выбор. Но вместо того, чтобы поступить правильно и присоединиться ко мне, ты выбрал Мавадо. Знаешь, я почти ревную. Но я не злодей. Правда. Даже наоборот, неплохой парень. Поэтому даю вам право на последнее слово. Есть что сказать?»       «Ты — такая же дрянь, как и Мавадо. Надеюсь, однажды вы перегрызете друг другу глотки. Больше мне сказать нечего», — старик оставался спокойным, и это злило. Потому что он не боялся меня, не боялся нацеленной на него пушки. Казалось, даже ждал, когда я наконец-то спущу курок. Он смотрел мне в глаза, и его взгляд был серым и каким-то стеклянным. От этого становилось не по себе.       «Не хочу огорчать тебя, старик, но вряд ли это произойдет. Потому что Кано всегда на шаг впереди. Прощай».       Я выстрелил. Голова лидера «Уробороса» дернулась в сторону, с виска слетело несколько седых, похожих на паутину, прядей. Он покачнулся, но я знал, что промазал. Видел, как на его лбу наливается красным глубокий порез, как по лицу заструилась кровь, но он все ещё был жив. Проклятье! И все потому что один из его щенков-телохранителей вдруг окликнул меня по имени так громко, что я едва не выронил пушку!       «Кано?»       Один из парней — тот, что сидел по левую руку от старика — смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалось такое удивление, будто бы он встретил ебаного инопланетянина.       «Кано?» — повторил он. — «Это действительно ты? Ч… Чёрт возьми!»       Я пригляделся к нему: бритая башка с дурацким скандинавским пучком, точно такая же зелёная куртка, как и у его напарника, широкое лицо с резкими чертами — наверняка латиноамериканец. Я, блять, совершенно точно не встречал этого придурка раньше, но он вел себя так, будто знал меня!       За свою жизнь я видел тысячи лиц, и нет ничего удивительного в том, что одно из них показалось мне слегка знакомым. Но именно поэтому, наверное, мой палец на секунду соскользнул с курка. Я видел, что тот парень тоже вглядывается в мое лицо. Ха-ха, мне нужно было выстрелить в тот момент. Всадить пулю ему прямо меж глаз. Всем им. Но почему то я, как последний осел, смотрел на то, как он медленно поднимается, прикрывая глаза рукой. Я держал его на мушке и, чёрт возьми, не понимал, что происходит.       Краем глаза я видел Драконов, наблюдавших за этой сценой. Они переглядывались, не решаясь что либо предпринять, ждали команды, как послушные охотничьи псы.       Кано оборвал рассказ и засмеялся. Его механический глаз неподвижно поблескивал в темноте.       — Ты ведь уже всё понял, верно? — спросил он.       Эррон кивнул.       — Я знаю только одного человека, подходящего под это описание.       — Да-а, — Кано довольно усмехнулся. — Но в тот момент я видел его впервые за шесть лет, и я даже представить себе не мог, что чумазый хлюпик из обшарпанного подвала может превратиться в целую груду мышц под два метра ростом, окей? Я вообще не был уверен в том, что он до сих пор жив. Мне потребовалось несколько минут, чтобы принять тот факт, что этот человек — Кабал.       — Но какого черта он там делал? — Эррон потёр лицо ладонями — его медленно, но верно начинало одолевать преждевременное похмелье.       — Это был первый вопрос, который я задал ему тогда.       Устроившись поудобнее, Кано продолжил говорить.       «Какого черта ты здесь делаешь?» — спросил я, назвав его по имени. Настоящему имени. Разумеется, никакого «Кабала» я тогда ещё не знал.       «Не понимаю, о чем ты», — произнес он, но я видел, как его покоробило. — «Человек с таким именем навсегда остался в Чикаго. Меня зовут Кабал. И никак иначе».       Это прозвище звучало, как собачья кличка, но я не стал с ним спорить.       «Ладно, как знаешь», — я пожал плечами. — «Мне плевать, назовись ты хоть Микки Маусом, но я все еще не получил ответа на свой вопрос: почему ты здесь?»       «Это… долгая история», — Кабал покачал головой. — «Послушай, у нас сейчас нет на это времени».       И он, чёрт бы его побрал, был прав. Нужно было убираться, пока не нагрянула полиция. Я поскреб подбородок, раздумывая. У меня накопилась к Кабалу уйма вопросов, и я хотел бы получить на них ответы.       «Эй, я не против поболтать, только… Нам и впрямь лучше сменить обстановку», — сказал я. — «Я убираюсь отсюда, и тебе лучше пойти со мной. Скоро мои парни это место с землей сравняют».       «Я не могу просто уйти», — Кабал кивнул в сторону заложников. Старик сидел неподвижно, опустив голову, с его виска все ещё капала кровь. Второй внимательно следил за мной, и его лицо выражало крайнее презрение.       «Черт, совсем забыл. Невежливо заставлять людей ждать так долго. Но эту проблему мы можем решить всего двумя выстрелами», — я снова поднял пистолет, но Кабал внезапно шагнул вперёд, встав между мной и заложниками.       «Отойди», — потребовал я.       «Как насчёт небольшой сделки?» — Кабал не сводил с меня глаз, и его взгляд совсем не был таким, как взгляд того, похожего на мумию, старика. Он был живой, подвижный и, может быть, совсем немного безумный.       «Я отправлюсь с тобой», — продолжал Кабал. — «А ты дашь им уйти».       «Кабал! Не делай этого», — строго произнес старик, но тот лишь махнул рукой, жестом призывая своего босса заткнуться.       «Оу, они что… Постой, они что, важны для тебя?» — я не смог сдержать злорадно смешка. Кабал всегда становился чертовски неловким, когда дело доходило до тех, кто ему небезразличен. Однако в тот раз он держался хорошо и даже слишком самоуверенно.       «В самом деле думаешь, что если ты так внезапно всплыл передо мной, как дерьмо в проруби, то я растрогаюсь и брошусь исполнять любые твои желания?» — я взмахнул оружием прямо перед его лицом. — «Я ведь могу прострелить тебе обе ноги, разобрать, как сраный конструктор и собрать там, где мне заблагорассудится. Нужно иметь смелость, чтобы ставить мне условия в твоём положении.»       «Я знаю», — сказав это, Кабал не повел даже бровью.       «Какая поразительная наглость», — я засмеялся. — «Теперь я действительно узнаю тебя. Однако у меня сегодня хороший день, будем считать, что тебе повезло. Пусть уходят. И нам тоже пора, сейчас здесь станет жарко!».       Я развернулся и махнул рукой в сторону вертолета. Кабал шел впереди. Я слышал, как его снова окликнул глава «Уробороса», но тот больше не оглядывался.       — Кабал никогда не отличался умом, ему просто везло, — Кано замер, уставившись в потолок. — Уверен, в тот момент он чувствовал себя победителем, думал, что обвел вокруг пальца всех, включая меня. Спас жизни своих товарищей, да и себе присмотрел теплое местечко в Драконах… Ему хватало собственной убежденности в том, что мы все еще «друзья». Он даже не потребовал никаких гарантий. Никогда не требовал. Идиот.       — И ты… Ты в самом деле дал им уйти? Это на тебя не похоже, — Эррон поерзал на месте, в который раз жалея, что все ещё торчит здесь вместо того, чтобы нежиться в теплой постели. Особенно после того как босс издал низкий угрожающий смешок.       — Ты что, меня за кретина держишь? — Кано сел так резко, что его повело и он едва не упал с кушетки. — Мне, к счастью, хватило ума не повестись на ванильные сопли Кабала и довести дело до конца. Никогда не оставляй своих врагов в живых, Блэк, иначе однажды они вернутся и сделают с тобой то, на что у тебя не хватило духа. Никогда не знаешь, в какой момент проснешься с ножом у горла. Сечешь, о чем я? Перед уходом мои парни заминировали здание. Мне не хотелось, чтобы эту бойню повесили на «Драконов», поэтому мы обустроили все так, чтобы СМИ решило, что это дело рук террористов. Ни один член «Уробороса» не ушел оттуда живым.       — Но разве Кабал не… — Эррон не успел договорить, потому что Кано перебил его.       — Н-е-е, — он усмехнулся, укладываясь обратно на кушетку. — Кабал ни о чем не знал. Он верил мне, мы ведь были, хах… «друзьями».       Эррон только кивнул, надвинув шляпу на глаза. На секунду его охватило чувство, словно он вляпался во что-то совершенно мерзкое и смыть это с себя будет ой как непросто.