Первый и последний

      Стрелка настенных часов медленно клонилась к цифре три. Эррон следил за ней, не понимая какого черта он все ещё здесь. Последние «драконы», шныряющие по углам клуба, исчезли, и стрелок поймал себя на мысли, что ещё никогда не видел это место таким тихим. Если бы кто-нибудь сказал ему, что однажды он будет пить всю ночь напролет в компании Кано, Блэк бы только посмеялся. Однако они оба были здесь, а спиртное все никак не заканчивалось.       — В общем, — язык Кано уже заметно заплетался, и он придерживался за стойку, чтобы не свалиться со стула. — Наверное, это можно было назвать началом конца. Но в тот момент мы были лишь глупыми детьми, уверенными, что весь мир ляжет у наших ног по щелчку пальцев.       Он сплюнул на пол и снова начал рассказывать:       Я продолжил участвовать в боях. Они проходили каждый четверг на территории одной из крупнейших банд города. В тот день каждый обязан был соблюдать нейтралитет, поэтому столкновения проходили только в пределах арены. На поле сходились как члены разных группировок, так и одной. Знаешь, что-то вроде легального способа надрать задницу тому, кто тебе не нравится. Честный поединок и все такое.       Я участвовал исключительно ради денег. Разумеется, далеко не все мои бои были выигрышными. Я плевался желчью, вправлял сломанные конечности и разбивал в кровь кулаки, но продолжал раз за разом добровольно бросать себя в мясорубку, подгоняемый желанием снова ощутить вкус победы и чужой крови.       Однажды меня отмудохали так, что я не выходил из убежища несколько месяцев. Тогда Кабал впервые засомневался в правильности наших действий. «Ты можешь не делать этого. Есть и другие способы заработать», — сказал он, как будто мне, блять, нужно было его грёбаное разрешение. Однако должен признать, что без него пришлось бы туго: время от времени Кабал подбрасывал еду и медикаменты, которые удавалось стащить, заботясь обо мне по мере своих маленьких возможностей. Наверное, считал меня другом. Он всегда был мягкотелым дураком, за что и поплатился позже. Но обо всем по порядку.       Встав на ноги, я вернулся на арену. Потому что крутые парни всегда возвращаются. Я твердо решил проложить себе путь на вершину и неважно, чем для этого придется пожертвовать. Я сделал себя сам. Да, черт возьми! Разве это не повод для гордости? Спустя год мое имя уже было известно, пусть и в узких кругах. У меня был опыт. Я становился старше, сильнее. Ещё через год я вошёл в десятку лучших, окончательно заняв свое место в нише уличных бойцов. Я уже не делил с Кабалом подвал, позволив себе снять халупу на окраине города. Эта квартирка больше походила на бывший притон, где никогда не было горячей воды, но зато была уйма тараканов в моей постели. Но я знал, что это только начало. Да, порой без Кабала мне становилось скучно, потому что в нашем тандеме обычно он выступал в качестве генератора бредовых идей, а виделись мы только в том случае, если намечался очередной бой. Кабал по-прежнему был моим представителем, хоть и нужда в этом уже давно отпала. Я мог представлять себя сам. Но, эй, наверное, я просто привык к нему. Что-то вроде привязанности к любимой собачонке или к рубашке, которую ты носил слишком долго. Ты ведь любишь свои револьверы, Блэк? Если потеряешь их, то просто купишь новые, но старые всегда будут казаться удобнее. Именно потому что они были первыми. Ты понимаешь, о чем я?       — Не уверен, — ответил Эррон, положив руку на рукоятку револьвера. — Мои пушки всегда были надежнее моих союзников. Но все же люди куда сложнее, чем парочка пистолетов.       — Вот поэтому тебе не место в Черных Драконах, — Кано скривил губы. — Кабал говорил примерно такую же хрень. Но где он теперь? Тебе стоит пересмотреть свое отношения к вещам. И к людям. Так о чем это я?       Он задумчиво потер подбородок и продолжил:       Идея создать собственную группировку возникла, когда мне исполнилась восемнадцать лет. К тому времени у меня уже были последователи и переманить их на свою сторону труда не составило. В отличии от Кабала я имел врождённые лидерские качества, поэтому люди шли за мной, превращаясь в послушное овечье стадо, которое я мог пасти как мне заблагорассудится. Сначала нас было десять. Потом двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят. Остальным бандам это не нравилось, и я знал, что однажды нам придется заявить о своих правах.       В конце концов, мы разрослись настолько, чтобы сепарироваться от остальных. Это не было легко. Я знал, что признание и независимость нам придется вырывать зубами. Но в результате мы смогли отхватить себе значительный кусок территории и обзавестись названием, которое звучало примерно как «Самые-дикие-парни-на-свете» или что-то вроде этого, ха-ха. По-идиотски, но тогда подобное казалось нам невероятно крутым. Чем мы занимались? Разумеется, на тот момент масштабы моего бизнеса были мизерными: разбой, оборот наркотиков, наемничество. Хотя последнее называлось так лишь формально, потому что моих ребят нанимали в основном для того, чтобы подежурить на входе какого-нибудь бара, припугнуть слишком обнаглевшего конкурента и прочее в этом духе. У меня были деньги, крыша над головой и какое-никакое положение в обществе.       Но меня это не устраивало. Я хотел большего. Может быть, поэтому мне и пришла в голову мысль перебраться в Нью-Йорк. Эй, мне было всего восемнадцать, окей? Амбиции затмевали всякий здравый смысл. Я всерьез думал, что если сумел подмять под себя Чикаго, то смогу и весь мир. Кабал был первым, кому я рассказал об этом. К тому времени ему уже исполнилось шестнадцать и он выполнял обязанности моей «правой руки». Оставить Чикаго было непростым решением, и я был уверен, что Кабал поддержит эту идею, он всегда поддерживал, но… Но не в этот раз. Казалось, мои слова шокировали его, будто я предлагал бросить все и улететь на какой-нибудь сраный Марс! Его не интересовали ни мои доводы, ни новые перспективы. Он ссылался на то, что не может вот так оставить свою грёбаную мамашу, в венах которой уже давно тек один только героин. Она ненавидела его, а Кабалу так и не хватило мозгов осознать это. Я никогда не мог понять его. Моя мать бросила меня на улице сразу после рождения, и я даже лица ее не видел, но я, черт побери, рад, что со мной это произошло. Лучше быть предоставленным самому себе, чем зависить от старой чокнутой суки, мозг которой давно растворился в наркоте! Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, верно? Но Кабала устраивало нынешнее положение вещей и он не собирался что-то менять. На самом деле, я думаю, что тупой ушлепок просто испугался. Как там у вас говорят? Соскочил с идущего поезда? Так или иначе, в ту ночь мы говорили в последний раз. Это был дерьмовый разговор. Кабал до последнего пытался отговорить меня, но я был непреклонен. Чёрт возьми, я был так зол и так разочарован!.. Мне действительно хотелось, чтобы он поехал со мной. То есть, я хочу сказать, что Кабал был исполнительным и знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать с полуслова, и мне не пришлось бы искать замену.       Тогда мы здорово разозлили друг друга. Впервые за четыре года я видел Кабала таким разъяренным. Я смотрел на него и думал о том, что, должно быть, упустил тот момент, когда этот щенок начал превращаться в матёрого пса. Знаешь, я ведь люблю собак. Правда, до тех пор, пока они не начинают кусать руку, которая их кормит — такие шавки заслуживают только пулю в черепе. А Кабал, в конце концов, сделал именно это — «укусил руку». Где же обещанная пуля, спросишь ты? А я отвечу, что действительно собирался продырявить ему башку, но так уж вышло, что…       Слухи о конфликте расползались очень быстро. Я не хотел этого, зная, чем всё может закончиться. Но, несмотря на мои усилия, худшее случилось: наш разлад привел к расколу внутри группировки. Часть парней примкнула ко мне, а та часть, что отказалась покидать Чикаго, перешла под полное и единоличное руководство Кабала. Я мог бы уничтожить его в два счета, но к тому моменту я уже давно вышел из того возраста, чтобы играть в войнушки. Мне было плевать. Кроме того, Кабал хоть и стал старше, но все ещё оставался сопляком, подростком, неспособным удержать власть. Он был из той породы людей, кто хорош в подчинении, но не в руководстве. На самом деле, мне хотелось задержаться и посмотреть, как все валится из рук этого самоуверенного придурка, но… Меня ждал Нью-Йорк и, как мне казалось, светлое будущее. Поэтому я просто махнул рукой и уехал, выпустив Кабала из виду на долгих шесть лет.       Кано закончил говорить и присосался к бутылке, осушив ее до дна.       Эррон слушал его не перебивая, отмечая, что тот выглядит действительно раздраженным, но вместе с тем в его голосе сквозило нечто, что стрелок мог бы назвать сожалением. Разумеется, виной всему был алкоголь, но тот факт, что Кано все ещё мог испытывать что-то, хотя бы отдаленно напоминающее эмпатию, удивлял.       Теперь Блэку даже не требовалось задавать вопросы, чтобы босс продолжал рассказывать. Окинув стрелка беглым взглядом и убедившись, что он внимательно слушает, лидер Черных Драконов снова заговорил:       — Знаешь, что было худшим во всей этой истории? То, что Кабал оказался прав: мы не были готовы к большему.       Я понял это слишком поздно. Понял, насколько маленькими и ничтожными мы были. И, ха-ха, видишь ли… Я всё просрал. Да-а-а, крупно сыдиотничал и поплатился. Конечно, поначалу мы были чертовски воодушевлены. Получили в свое распоряжение небольшую штаб-квартиру на окраине, завели кое-какие связи, строили планы. Но на этом наши успехи закончились. Шайки покрупнее заметили новую группировку слишком быстро и… Они просто сожрали нас. Мы не были конкурентоспособны. В конце концов, моя банда была лишь кучкой парней, возомнивших о себе слишком много. Одни сбежали назад в Чикаго, как только дело начало принимать крутые обороты, вторые закончили в местном морге, а третьи примкнули к другим группам. Я вернулся к тому, с чего начинал. И это, блять, был полный отстой. Да, пожалуй, тогда наступили худшие времена.       «Черная полоса не бывает бесконечной», — повторял я себе, в очередной раз срезая чей-нибудь кошелек, чтобы оплатить комнату в дешёвом мотеле, и понимал, что снова превращаюсь в хренову уличную шпану. Иногда, чаще по ночам, размышлял о том, как бы все обернулось, если бы я остался в Чикаго. Может, достиг бы большего и наши с Кабалом дороги не разошлись бы так глупо. Однако чем больше я думал, тем сильнее это меня злило. Перед глазами тут же всплывало самодовольное лицо Кабала, и это лишь подстегивало меня к действиям. Он не был лучше меня. Никогда не был! Я не мог позволить ему! Не-е-т, это был ещё не конец.       Я снова вернулся к уличным боям. И именно это решило мою дальнейшую судьбу.       Это случилось в одном из бойцовских клубов. Я просто сидел там в баре, собираясь прокутить все, что только что выиграл, когда ко мне подсел какой-то парень. Я не хотел слушать его и предупредил, что если тот не оставит меня в покое, то я оторву ему причиндалы и заставлю сожрать. Но на него это не произвело впечатления.       «У меня есть предложение получше», — сказал он. — «Как насчёт того, чтобы выпить?»       Я был достаточно пьян, чтобы согласиться. Парень оплатил мою выпивку и… Ну, знаешь, алкоголь всегда располагает к беседе, хе-хе. Я решил его выслушать. Выяснилось, он видел меня в деле и мои навыки впечатлили его.       «Тебе нужны деньги», — констатировал он. — «А я знаю, где их достать».       «Кончай трепаться впустую и давай ближе к делу», — услышав слово «деньги» я заинтересовался уже всерьез. Тот парень заметил это, и его лицо приняло такое выражение, будто я уже согласился.       «Что ты знаешь о «Красном Драконе»?» — спросил он.       — О, черт возьми, ты в самом деле работал на «Красных Драконов»? — Эррон был действительно удивлен.       — Я никогда не отказываюсь от денег, которые мне предлагают, — губы Кано растянулись в кривой улыбке. — Думаешь, с Мавадо нас связывает лишь конкуренция? Ха-ха, нихрена подобного! Я-то знаю, что движет этим ублюдком. Да-а-а… Все никак не может забыть того, что я сделал.       Он пьяно засмеялся, и его усмешка превратилась в оскал.