Эшли Стоун: Смерть не худший исход

На улице послышались звуки приближающихся машин, вскоре остановившихся неподалёку и осветивших темноту. -Пора, - прошептал Шэнли, мягко улыбнувшись, и девушка послушно упала спиной вниз, распростерев руки. Хьюберт только успел выйти из машины, наказав Гвендолин никуда не уходить, как заметил падающую фигуру, так и не договорив и сорвавшись с места. Мужчина понёсся по направлению к замеченному на первом этаже силуэту, но было уже поздно - сделанного не изменить. Раскаты грома заглушали крики отца, склонившегося над азиаткой и пытающегося нащупать пульс в надежде, что не всё ещё потеряно. Из ноги упавшей торчала кровавая арматура, а Эшли не приходила в сознание. Хьюберт, казалось, только потерял жену, а сейчас он сидит около бледного тела своей приёмной дочери, которую он несмотря на долгое расставание считал родной. Мужчине было безумно страшно, даже в голову не могло прийти, что она может отправиться на тот свет. Он тут же поспешил на выход, крикнув вовремя подоспевшей скорой. Дождь нещадно хлестал Хьюберта по щекам, ощущаясь мелкими иголками, вонзающимися в его сердце. С каждой каплей утекали бесценные секунды, от которых, кажется, зависела его судьба. Врачи быстро осмотрели тело и, проведя необходимые манипуляции, переместили в машину скорой помощи. Лишь убедившись в том, что девушку уложили в нормальном положении, мужчина вернулся в собственную, хлопнув дверью и приказав водителю ехать за медиками. -Как она? - спросила Гвендолин, взглянув на Хьюберта. Тот лишь покачал головой, вздохнув, и закрыл лицо руками: -Господи, ну за что мне это? Девушка не стала настаивать на ответе, лишь придвинувшись, положила голову на его плечо и обняла. Она прекрасно понимала, в каком состоянии может быть отец, узнав, что его дочь едва не умерла. "На её месте могла быть я", - подумала она с ужасом и с благодарностью. Гвендолин было стыдно, что она так обращалась с Эшли, хотя поведение было весьма оправдано, но прошлого не исправишь, оставалось надеяться, что со спасительницей будет всё хорошо. Хьюберт тем временем набрал номер психиатра Квентина, в доме которого азиатка проживала в последнее время, тот хоть и не сразу, но взял трубку. -Мистер Д… -Мне плевать на твои оправдания! Если ты в этом хоть на долю секунды замешан, я тебя уничтожу собственноручно, ясно?! Парень замолчал, стараясь понять, о чём идёт речь, но спросони это было особенно трудно. -Что-то случилось? - спросил наконец Квентин с тревогой в голосе. -Эшли пыталась покончить с собой, вот что! Кто мне говорил, что проследит за ней?! - прорычал Хьюберт, уже срываясь на крик. -Она жива? Что с ней? -Её везут в больницу и помяни моё слово - если я тебя хоть раз ещё рядом с ней увижу, все твои пациенты перейдут другому врачу по причине смерти прежнего! Мужчина сбросил, швырнув телефон под ноги, и заорал. Он был в состоянии непонимания случившегося, но вместе с тем готов был порвать любого. В таком виде Гвендолин его ещё не видела, но решила не отпускать, ведь знала, что ей Хьюберт ничего не сделает. И не ошиблась, несмотря на общее крайнее недомогание, смешанное с льющимися через край эмоциями, мужчина погладил дрожащими руками по спине девушку, проговорив заботливо: -Тебе лучше вернуться домой, тебя отвезут. -Но… -Сейчас всё равно к ней не пустят, я сообщу, когда что-то будет известно. Да и… верни её вещи… пожалуйста… Гвендолин закивала, вздохнув, ведь понимала, что ей там делать нечего, тем более сейчас. Когда машина подъехала к больнице, Хьюберт, перед тем как уйти, наказал своему водителю: -Отвези её домой и забери меня утром часов в 6. Подчинённый повиновался, и вскоре мужчина оказался в стенах места, в котором и в прошлом благодаря дочери проводил много времени. Встретив вышедших врачей, он, еле сдерживаясь, проговорил: -Выделите для неё отдельную палату, обеспечьте круглосуточное медицинское наблюдение, обо всех изменениях её состояния сообщать мне. Я восполню затраты, если понадобится. Его проводили в будущее обиталище Эшли на ближайшее время, в то время как саму девушку увезли на операцию. Хьюберт опустился на стул рядом с кроватью и начал тихо молиться, прикрыв глаза и сложив руки на груди.