Двое из ларца

Дабы не идти к Жене с пустыми руками, - кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! - близнецы заскочили по дороге в магазин. Артём, не изменяя себе, набрал целую корзину конфет и печенья, Никита положил колбасу, молоко, хлеб, чай, пачку кофе. – Зачем? - поинтересовался Тёма, глядя на странный набор. – А ты зачем? - не упустил возможности подстебать Ник. – Резонно, - старший близнец был удивительно спокоен. – Значит, не спрашивая друг друга, выносим весь магазин? Парни кивнули друг другу и разошлись по разным сторонам супермаркета. Встретились уже на выходе - у каждого было по два полных пакета в руках. Никита, снова позвонив Жене, уточнил адрес и подъезд-этаж-квартиру. Судя по тому, что разговаривал омега нарочито спокойно, но всё равно сквозь зубы, словно сдерживая стоны, течка решила близнецов не ждать, и пришла, когда сама того захотела. Кто не успел - тот опоздал. Артём, уже имеющий опыт общения с течным омегой, обучал младшего брата, с лицом знатока затирая: – Главное, не напугать его своим появлением. С возбуждением от феромона в течку бороться сложно, но можно. Просто держи себя в руках и не накидывайся на него с порога, как бы ни был велик соблазн. Никита смотрел на Тёму, как на идиота. Если кто из них и был рабом инстинкта, то точно не Ник. – Я хозяин своего тела, в отличие от некоторых, - хмыкнул он, отвернув голову, но продолжая коситься на брата. – Ну, да, я немного менее сдержанный, чем ты, и что? - вяло возмутился Артём. – Да нет, ничего. Мне так это вообще на руку, - Никита остановился и, приблизив лицо ближе к уху Тёмы, прошептал: – Ведь ты, возбужденный, оказывается, очень податливый и легковерный. То, что нужно. Старший Соловецкий аж покраснел от стыда. Значит, этой ледяной глыбе тоже снились порнушные сны! А он строил из себя хрен пойми кого. Строитель, бл! – Запру тебя в туалете, будешь наблюдать за моей податливостью и легковерностью в щелку под дверью! - зло отбрил он, не замечая, как доказательно пылают его щёки и уши. Вид такого Артёма очень нравился Никите. Несколько следующих лет он постоянно будет таким, и только после, став более зрелым, перестанет стесняться себя и своих желаний. Ник видел это во снах и надеялся увидеть в жизни. В самом деле, начало этих пророческих снов два месяца назад перевернули его жизнь с ног на голову, но в то же время подарили надежду и утешили. Его многолетняя, уже застарелая и застывшая любовь к брату, чуть более глубокая, чем просто родственная, в какой-то момент заставила его отчаяться. Артём крутил романы с омегами, отдалялся с годами всё больше. В их отношениях стало меньше искренности, меньше откровенности, граничащей с абсурдом. Ника никогда не задевали злобные комментарии по поводу ненормальности их отношений. Ему нравились поцелуи в висок от брата, ему хотелось большего. И никто, кроме родителей, не мог понять, что испытывал к близнецу Никита. Это была и братская любовь, и чувство влюблённости, и потаённая страсть, но при всём этом - постоянное осознание того, что жить порознь они не смогут. Ник любил Тёму, как самого себя, иногда даже больше. Нормально ли было желать своё отражение? Того, кто был твоей точной копией? Однако Никита никогда не воспринимал брата, как "копию" или "клона". Несмотря на похожий фасад, наружность, внутри они были разными настолько, насколько это вообще было возможно. И при этом они были единым целым. Выросшие в одной утробе, они, словно связанные богом, обязаны были оставаться вместе и после рождения. И после смерти. – Я люблю тебя, - внезапно, словно ни с того ни с сего, заявил Никита, глядя удивленному близнецу в глаза. Впрочем, Артём быстро взял себя в руки и словно скинул тяжёлый груз с плеч. – Да, я тоже очень тебя люблю, Никита. А ещё я люблю Женю. – И я. Обязательно скажу ему об этом, как только увижу. – Это очень ценное признание из твоих уст. Ты редко говоришь что-то настолько приятное. – То, что я редко говорю это, не означает, что я перестаю вас любить на время молчания. – Я знаю. Я чувствую то же самое.

***

Запереть Никиту в туалете не удалось - дверь не закрывалась на замок, рассчитанная на понимание и взаимовежливость гостей. Женя, в одной майке, что была больше него в два раза, и боксерах, стоял в коридоре, прикусывая губы. – Прошу прощения, что первый визит ко мне... такой, - он выдохнул и прикрыл глаза. – Я набрызгался блокаторами, но скоро они перестанут действовать. Так что... Я не знаю, что говорить. Это мой первый раз, и я... Артём, уже разувшийся, притянул к себе омегу и нежно поцеловал его сначала в висок, а затем в губы. – Я пока разберу пакеты с продуктами, а вы, - старший Соловецкий аккуратно оттеснил Женю к брату. – Пока наверстайте то, что упустили из-за моего упрямства. Присоединюсь позже. – Мм, - успел лишь промычать Никита, прежде чем сорвавшийся с резьбы Леонов накинулся на него, словно голодный зверь. Через несколько минут, когда Артём разобрался с заполнением холодильника и явился в комнату, из которой сильнее всего веяло феромоном Жени, оставленная им парочка уже была обнажена и вовсю ласкалась. Что ни говори, а натура доминантного альфы не позволяла Никите сорваться окончательно - он был возбужден, чтобы было совершенно понятно по затвердевшему и стоящему агрегату между ног, но при этом предупредителен и очень нежен со своим омегой. Единение со своей парой, несомненно, увеличивало страсть и удовольствие, получаемое от акта любви, но в то же время позволяло не потерять контроль - это было заметно и по Леонову, сознание которого, ранее слегка искаженное течкой, заметно прояснилось. Взгляд стал более осмысленным. Что бы ни говорили злые языки о том, что течному омеге плевать, на чей член прыгать, это всё же было неправдой. Конечно, все люди по-разному подвержены страсти и контролируют себя иначе, но бороться с течным возбуждением было реально. То же касалось и альфьего гона. Все эти гендерные предрассудки давно устарели. В современном мире гораздо меньшее внимание уделялось "инстинкту" - со временем "разум" в омеге и альфе стал главенствовать. – Смотрю на вас, и прямо ревность съедает, - пропел Артём, втайне нереально счастливый тем, что сейчас происходило на маленькой кровати в комнате Леонова. – Не понимаю, кого ревную больше. – Так присоединяйся, - хриплым голосом, в котором уже появились рычащие нотки, выдал Никита, на секунду отрываясь от шеи Жени, а после снова покрывая её поцелуями и лёгкими покусываниями. – С удовольствием, - выдохнул Тёма, снимая с себя свитер. Женя, краем глаза наблюдающий за стриптизом, хихикнул, вызвав тем самым удивление у обоих близнецов. – Вы так странно раздеваетесь, - захохотал он, поднимаясь с постели и помогая Артёму расстегнуть ремень брюк. – Я привык, что все вокруг снимают футболки, подтягивая нижний край вверх, а вы тянете за заднюю часть ворота вперёд. Я заметил это ещё во сне, но в жизни выглядит намного забавнее. – Хохотушка, - мурлыкнул старший близнец, ловя губы Жени своими. Феромон омеги становился всё гуще и завлекательнее. – Для тебя я готов раздеваться сотней способов, только попроси. Кстати, - он взглянул на порочного, словно являющегося самим воплощением греха Никиту, что ласкал сам себя, сидя на постели и хищно глядя из-под прикрытых ресниц на Артёма и Женю. – Никита уже сказал то, что обещал сказать? – Я не успел, - невинно ответил Ник. – Он накинулся на меня, словно дикий зверь, и прокусил губу, между прочим. – Ути, - насмешливо вытянул губы трубочкой Тёма. – Никиту обидел сильный и страшный поцелуйный монстр. Обидь и меня, мой дьяволёнок, - сказал он уже Жене, и в его глазах затанцевало дикое пламя. Леонов потянулся к нему и прижался всем телом, нежно ластясь и постанывая в губы. Аккуратно ухватив омегу за ладную попку и бедра, Артём бережно отнёс парня обратно в постель и усадил на колени Никиты. – Я даю тебе пять секунд, чтобы сказать Жене всё, что хотел. После он уже будет не в состоянии воспринимать твои слова, - предупредил брата Тёма, становясь на колени у кровати, перехватывая свою пару под колени и раздвигая его ножки. Ник поцеловал откинувшегося ему на грудь Женю в плечо и сладко прошептал о том, что любит его. А Артём тем временем обстоятельно изучал доставшиеся ему богатства. Невольно сравнивая настоящего Женю с тем самым, из снов, парень не без удовлетворения подумал о том, что они хорошенько откормят омегу в будущем. Сейчас Женя был всё же подростково, не болезненно худым, но от этого не менее желанным и привлекательным. У него была очень красивая линия шеи, трогательно выпирающие ключицы, лишь слегка виднеющиеся ребра, плоский живот и длинные ноги. Тёма с внутренней дрожью вспомнил, насколько приятно вбиваться внутрь Жени, пока он этими самыми ногами крепко обвивает и прижимает к себе, словно желая срастись с партнёром. Всплывшая в памяти картинка оживила плоть. Чуть дрогнув, та начала наливаться кровью и твердеть. Феромоны альф и омеги смешались, превратившись в уникальный возбуждающий коктейль. – Тёма, хватит разглядывать, сделай Жене приятно, - пожурил бездействующего брата Никита, откинув ему волосы назад. Артём высунул язык, словно хулиганистый ребёнок, а после, совсем не по-детски, с нажимом провел им по сочащейся дырочке и дальше вверх - по поджавшимся яичкам и члену, заставив Женю вскрикнуть от острой вспышки удовольствия. Сыто улыбнувшись, альфа приставил пальцы ко входу, а головку, с поблескивающей на кончике капелькой прекума, взял в рот. Затем начал осторожно разрабатывать мокрую дырочку, постепенно увеличивая количество пальцев, одновременно с этим всё глубже и интенсивнее заглатывая член омеги. Леонов метался и дрожал в руках Никиты от удовольствия, что доставлял ему руками и ртом Артём. Младший близнец тем временем, ухватив Женю за подбородок, целовал и облизывал его губы, посасывал маленький юркий язычок. Язык Ника был везде, заполняя весь рот и заставляя омегу сходить с ума. Эти двое точно вознамерились убить его удовольствием в первую же совместную ночь. Дырочка Жени становилась всё более влажной и податливой. Артём уже был на пределе - это манящее, источающее аромат иланг-иланга местечко раскрывалось и сжималось столь призывно и кокетливо, что набухший и уже начавший болезненно ломить член встал идеально прямо. – Женя, я хочу, можно? - чуть не заскулил Тёма, с жалобным видом надкусывая внутреннюю часть бедра омеги. – Да, да, - почти бессознательно прошептал парень, а после вновь впился в покрасневшие от поцелуев губы Никиты. Тому всё происходящее было только в радость - Артём едва ли мог припомнить, когда в последний раз видел брата настолько счастливым и умиротворенным. Всё в Нике дышало чистым удовлетворением. Получив разрешение, Тёма не стал церемониться - член тут же погрузился в уже готовую к проникновению дырочку. Стенки жарко и тесно сжали его плоть, намереваясь ещё очень долгое время не отпускать из своего сладкого плена. Артём не был против - сделав несколько аккуратных фрикций и поняв, что не доставляет Жене никакой боли, он очень скоро задал убойный темп движений. Его рука при этом непрерывно ласкала член омеги. Женя кричал и выгибался от острого, почти оглушительного удовольствия, и его крики тонули в глубине рта Ника. Через пару минут он, захлебываясь стонами, кончил. Однако Артём, всё ещё полный энергии, продолжал двигаться, сладострастно облизывая пальцы, покрытые семенем Жени. – Ник, - провыл через десяток минут Леонов, ногтями впиваясь в шею младшего близнеца. – Никита, ты тоже. Давай. – Чш, - прошептал он, пальцами лаская соски омеги. – Нельзя так сразу, твоё тело не сможет принять нас двоих. – Сможет. Ники, сможет, пожалуйста, - парень захныкал и потянулся руками к дырочке, сжимающейся вокруг члена Артёма. – Я хочу тебя внутри. – Ладно, не хнычь, малыш, я попробую, - поцеловал его в висок Никита и аккуратно подтянул выше, обнажив корень своего члена, ранее скрытого за спиной Жени. Конечно, Ник хотел войти в него не меньше, чем Артём, однако нужно было щадить тело любимого, поэтому парень держался. Держался ровно до тех пор, пока Женя не начал, словно капризный ребёнок, выпрашивать второго близнеца внутри себя. Тёма словно очнулся, когда Никита слегка передвинул омегу. – Секс с истинной парой - это высший дар, - выдохнул он, наполовину выходя из Жени с пошлым хлюпаньем. Намерение Никиты не осталось для него загадкой. Раз брат решил войти в Леонова, он поспешил уступить. Однако вытащить полностью ему не позволил всё тот же невероятно капризный во время течки омега. Всё ещё держащий руки возле промежности, Женя, чувствуя, как исчезает ощущение наполненности, схватил почти выскользнувший ствол Артёма и потянул обратно. – Вдвоём, - всхлипнул парень, некрепко сжимая ладонью член Тёмы. И у того снова сорвало крышу. Он тут же одним толчком вошёл на всю длину и поцеловал Женю, языком вылизывая его зубы и нёбо. Никита, внезапно разозлившись на этот детский сад (один язык показывает, второй хнычет, как дитя) направил разбухшую и потемневшую от прилившей крови головку внутрь Жени. Та с трудом, но вошла в него спустя пару мгновений. Артём отпрянул от Леонова и теперь во все глаза наблюдал за тем, как его маленькая дырочка принимает внутрь себя второй член, постепенно растягиваясь. Несколько минут спустя Ник полностью оказался внутри. – Женя, это... - Тёма поднял взгляд на прикрывающего глаза и кусающего губы омегу. – Ты просто маленькое чудо! – Да-а, - протянул Леонов с улыбкой, чувствуя себя невероятно счастливым, будучи единым со своими истинными. Это было так правильно и совершенно, что у Жени даже слёзы на глазах навернулись.

***

Пробуждение было невероятно приятным - Тёма словно проснулся на пуховой перине. Открыв глаза, альфа понял, что лежит, плотно прижавшись к сопящему во сне Жене, и это сделало утро самым лучшим из всех, что были до. Из приоткрытой двери приятно пахло яичницей с колбасой - всё же Никита голова, правильные вещи взял в магазине - а в комнате всё ещё кружил ослабший аромат Жениного феромона. – Блаженство, - прошептал Соловецкий, губами касаясь затылка своего истинного, а после тихо, словно мышь, поднялся с кровати. Та предательски скрипнула в самом конце, но Леонов так и не проснулся. Стеснительный Артём даже штаны натянул, прежде чем идти желать Никите доброго утра. Однако уже возле двери услышал незнакомый голос и остановился, прислушавшись. – Нельзя же так переживать, Павел Владимирович, - вещал спокойным голосом Никита. Раздался стук, навроде того, что издаёт поставленный на стол стакан. – Вы и сами напугались, и меня заодно напугали. – Извини, Никита, я просто не ожидал, - незнакомый голос обрёл имя Павла. – Женя, негодник, не предупредил, что будут гости. Можешь себе представить, как это - зайти на кухню у себя в квартире и обнаружить там молодого парня, жарящего яичницу. Я поначалу подумал, что квартирой ошибся. Потом понял, что пришёл точно по адресу. Для грабителя ты слишком уж наглый, для гостя... ну, тоже, - мужчина насмешливо, со знакомой, Жениной интонацией, хмыкнул. – Так вы с Женей... – Мы встречаемся, - подсказал Ник. – Мы с Женей истинные. На несколько секунд повисла тишина. – Вот как, - произнёс Павел как-то непонятно. В его голосе вместе с радостью за сына проскользнуло и удивление, и недоверие, и, как показалось Артёму - огорчение. – Ты его пара. – На самом деле... - Никита запнулся. – Я не хочу вас обманывать, Павел Владимирович. Видите ли, с Женей у нас не то чтобы пара... Тёма подумал и решил, что самое время вмешаться. Хотя, наверное, можно было и пораньше. Открыв дверь и выскользнув в коридор, он аккуратно заглянул на кухню. – Здравствуйте, - сказал он тихо, чтобы не разбудить спящего Женю, но и достаточно громко, чтобы его услышали. Сидящий на стуле вполоборота к проходу молодой мужчина вздрогнул, услышав его голос. – Ха, - рвано вздохнул он, увидев точную копию Никиты, выглядывающую из-за двери. – У меня ведь не галлюцинации на почве переработок и отсутствия сна? Ник виновато покачал головой. Артём полностью втиснулся на кухню и аккуратно присел на стул рядом с Никитой. – Мы близнецы, - пояснил младший, аккуратно пододвигая тарелку с яичницей брату. – И мы с Женей - триада. – Вечный боже, - с ужасом в глазах пробормотал Павел. – Как же это... – Доброе утро, пап, - стоящий в дверях Женя в майке и шортиках выглядел по-домашнему мило и совсем слегка - Тёма сглотнул - соблазнительно. – Женечка, сынок, - у Павла Владимировича было очень страдальческое выражение лица. – Да как же так?.. – Что "как", папа? - грозно свёл брови к переносице Леонов. – Тебя так пугает, что их двое? Но они оба - очень хорошие. И существование триад у нас в стране не под запретом. Я люблю их, в конце концов! - на глазах Жени выступили слезы, и он шмыгнул носом. Его папа вскочил со стула и, в два шага оказавшись рядом, крепко обнял, громко шепча: – Женечка, да я же ничего не говорил, просто это так неожиданно, так странно... Артём, подавив смешок, подумал, что все они, сталкиваясь с понятием "триада" говорили эти слова - неожиданно, странно. Но было ли в этом на самом деле что-то действительно странное? И если было, то насколько? Оказавшийся спиной к близнецам и не имея возможности посмотреть в лицо своего сына, Павел Владимирович понятия не имел, что как только обнял Женю, у того даже намёк на слезы исчез. Он через плечо отца победительно смотрел на Соловецких, глазами давая понять - этот трюк он может проделывать бесконечно долго. Даже Никита был ошарашен такой резкой переменой. – Ну всё, - поглаживая сына по спине, произнёс омега. – Я не против, не против, если ты счастлив. – Спасибо, - сдавленным голосом произнёс Женя. "Ай да артист!" - захохотал про себя Тёма, в жизни позволив себе лишь тонкую улыбочку. Всё же с его любимым шутки были плохи. – Пойду переоденусь и вернусь, позавтракай пока, Никита приготовил... – Чего изволите? - тихо сказал Артём, не скрывая ухмылки. – Оскар принесём позже, пока придётся обойтись яичницей, - добавил Ник, перекладывая порцию Жени на тарелку. – Угх, - смутился Леонов. Он не был капризным ребёнком и всегда во всём слушался родителей, однако ситуация требовала отчаянных мер. Поэтому он разыграл из себя пострадавшего - этому его когда-то научил двоюродный брат, правда, раньше шанса воспользоваться уловкой не представлялось. – Разовая акция. Сработала исключительно потому, что папа редко видит мои слёзы, - смущенно пробормотал омега. – Ну, - хмыкнул Никита. – Это было красиво. Нам придётся приложить все усилия для того, чтобы оправдать твои старания. – А начнём мы с того, что окружим тебя заботой и любовью, - мурлыкнул Артём, забирая из рук Жени вилку и собираясь его кормить. – Не напрягайся, мы всё сделаем сами, - Леонов зарделся, приоткрывая рот навстречу протянутой на вилке яичнице. Правда, своего так и не дождался, потому что кусок быстро исчез во рту Никиты. – Вы что же, и есть за меня собираетесь? - обиженно буркнул омега. – Ага, - захохотали близнецы. Ну точно - двое из ларца, одинаковы с лица.