Хозяин леса

Когда Дракон возвращается в дом, первым делом ему прилетает скалкой от матери. Вторым — по затылку от отца. Третьей плачет младшая сестра, уже было подумавшая, что брат умер, и некому теперь будет катать ее на плечах. — Ты куда ж запропастился! — причитает мать, присаживаясь за стол и пряча руку в волосах. — Мы ж тебя обыскались, думали все, забрал тебя лес, или в реку упал да о камни разбился!.. — Мамулечка, — заискивающе говорит юноша, вставая перед женщиной на колени. Он, конечно, не мог ничего сделать, но было стыдно за то, что заставил волноваться родного человека. — Ну ты посмотри на меня, ну что ж мне сделается? Да я сам камни разобью скорее, чем они меня! Получает еще одну оплеуху от отца. Тот суровым взглядом выжигает в сыне дыру и покачивает головой, прекрасно зная, что эту женщину лучше не заводить — не успокоится. Он еще долго извиняется, кружит сестру по комнате, а потом, отправив совместными усилиями маму спать, сидит с отцом за чаркой горячительного, огромным усилием выдерживая духовное давление. — С одеждой что? — спрашивает старший, опрокинув в себя очередную порцию напитка. При матери говорить не стал — с ума бы сошла да померла на месте. — Подрался с кем? Парень молчит, не желая врать родителю, но только кивает согласно, понимая, что ни о каком лесном чудище он никому не расскажет. -- Городская ярмарка, как на удачу, проходит через несколько дней после их с Алтаном встречи. На нее съезжаются мастера из десятка соседних городов, и торговые ряды оказываются битком набиты продавцами всякой всячины от расшитых платков до мёда. Юноша ходит меж лавок, выискивая товары поинтереснее. Мать с отцом и сестрой чуть поодаль теряются в толпе, и он выдыхает спокойно: не нужно объяснять, кому берет столько сладостей — сам-то их особо не ест. Он набирает всего понемногу: сахарные леденцы на деревянных палочках, цветочный мёд, пряники и варенье. Не самый праздничный набор, но лесной капризуле авось придется по нраву. — Да ты прямо огненный змий! — восклицает румяная полная женщина, стоит ей завидеть блондина в красной рубашке. Тот заигрывающе улыбается, всматриваясь в разложенные по ткани заколки. Думает о длинных черных волосах и ярко расшитой одежде и гадает, понравится ли Алтану цацка. — Я не змий, милая, я дракон. Продавщица хохочет, махая на парня рукой. Уходит он с ярмарки с мешком всякой всячины и медной узорной шпилькой. -- Из дома Дракон решает выйти пораньше — чуть рассвет трогает золотом темно-зеленые вершины сосен. Кто знает, сколько на этот раз продержит его у себя лесное нечто, а волновать семью дважды на неделе не хотелось в том числе и под страхом новых подзатыльников. Парень выходит из тех же ворот, через которые возвращался несколькими днями ранее, по пути отвешивая слишком радостные приветствия проснувшимся горожанам. Настроение готово было подскочить до розовых небес, полыхающих рассветными лучами. Он идет к существу, о котором не знает ни одна живая душа, да еще и несет — кто бы подумал! — сладости, как малому ребенку. Ощущение тайны накрывает с головой, и по-детски хочется никому об этом больше не рассказывать; да даже и захоти он вдруг разболтать всему городу, кто бы поверил? Он и сам до конца не верит, и от того в душе клокочет что-то предвкушающее и боязливое: вдруг и впрямь просто тронулся головой, надышался ядовитых смол? Но он же видел, и одежда разодрана, и на спине все еще побаливают раны от когтей. Дракон выдыхает, качает головой, поудобнее перехватывая мешок за спиной, и увереннее идет в сторону леса, не зная, что ждет его после вступления в чужие владения. Солнце выжигает траву жидким золотом, будто указывая, куда ступать, как подтаявшее масло взрезает темноту чащи, наполняя воздух меж деревьев мягким теплым светом. В такой лес он бы и сестру сводил, но не был уверен, что Алтану понравятся лишние гости. Парень идет первую сотню шагов, идет вторую. Лесной владыка должен был уже заметить гостя, топчущего бесконечные цветы и наверняка давящего жуков, но ни единого проявления юноша не ощущал. Не шумела угрожающе листва, не тянулись к лицу кривые ветви — все тихо и спокойно, птицы заводят утреннюю перекличку, щебеча вокруг, да стрекочут сверчки в густой сочной траве. На пятой сотне шагов закрадывается тревожное чувство, трепещет под горлом шипящим железом. Юноша проходит еще несколько рядов деревьев, заходя непозволительно глубоко в чащобу, прежде чем окончательно потерять терпение. — Ваш’ лесейшество! — орет он в глубь леса, будто бы никому, но почему-то думая, что каждая бабочка может передать хозяину послание. — Ваш’ зеленейшество! Голос теряется меж золотых стволов, глушится кронами листвы и хвои. Юноша ждет. Топчется на месте, осматривая окрестности: вот дупло, из которого выглядывает осторожная белка, тут же уносясь прочь; пролетают две белые бабочки, кружась в танце и явно намереваясь уединиться; вдалеке стучит дятел. Волшебно пахнет ягодами и смолой от огромных сосен, и нежиться бы здесь, неспеша прохаживаясь и наслаждаясь минутами спокойствия, но с каждой секундой парень все больше уверяется в том, что точно лишился ума и ему все привиделось. И шорохи в темном лесу, и красивый незнакомец в богатых одеждах. А из лесу он тогда и вовсе выбежал сам, говоря сам с собой, чтобы не помереть среди сырой темноты. Когда он уже отчаивается, собираясь разочарованно уходить и отдавать сладости сестре, слева слышится шорох. Обернувшись, юноша видит: шагах в двадцати от него — олень, да не простой, а больше обычного раза в три, с рогами размером в ветвь старой яблони. Длинная шерсть окрашена, как лицо Алтана при первой встрече, зелеными и белыми полосами, и вид у существа самый что ни на есть сказочный. Он смотрит не пугливо, а серьезно, своими круглыми темными глазами высматривая душу. Парень застывает, не зная, как реагировать на чудо-юдо, но огромное животное решает за него: мотнув головой, олень неспешно движется прочь, едва переставляя длинные ноги и будто прохаживаясь по саду. Дракон понимает: это за ним. Хочет, по крайней мере, в это верить, когда осторожно ступает следом, боясь спугнуть. Они идут долго и молча; олень по понятным причинам, а парень не хочет окончательно слететь с катушек, разговаривая с животным, которое пусть и выглядит донельзя намекающе, но все же человеком или хотя бы человекоподобным существом не является. Солнце уже почти успевает встать, небо из розового превращается в голубое, и начинается утренняя жара, когда они наконец выходят на поляну, окруженную идеально ровной линией деревьев. Олень оглядывается, бросая на гостя серьезный взгляд красноватых глаз, и качает большой головой, после этого уходя за деревья, оставляя человека стоять посреди сильно пахнущих фиолетовых цветов. Тот смиренно ожидает, видимо, того, чтобы олень привел своего хозяина, как слуга господина. А может, он и есть?.. Проходит с десяток минут, и Дракон уже успевает отойти в тень, потому что солнце начинает конкретно жарить, как показывается Алтан, от вида которого сердце замирает и отказывается биться, взятое в плен. Высокая фигура облачена в светлые длинные одежды: белая запахнутая сорочка под нежно-зеленым шелковым халатом, расшитом синими цветами. Парня так и подмывает пошутить про дневной и ночной наряды, но он держится, не смея даже поздороваться, пока лесной хозяин приближается, останавливаясь в пяти шагах. Волосы его в этот раз не заплетены в косы, лишь верхние пряди собраны на затылке в замысловатую прическу и сколоты парой длинных серебряных шпилек. Становится даже неловко, что он принес этой неземной красоте медную безделушку, но чем богаты, Ваше Красейшество. — Так и будешь стоять? — недовольно выдает Алтан, разрушая свой светлый образ, и Дракон возвращается с небес на землю. Красивое лицо, принявшее было спокойное выражение, вновь обретает капризные черты, возвращая их обладателю привычный облик. — Принес? В ответ парень снимает со спины мешок и приподнимает в руке, потряхивая. Слышится глухой стук банок и леденцов друг о друга; заколку он предусмотрительно держал при себе. — Дай, — говорит лесной житель, но с места не двигается. Не делает ни шага и Дракон: слишком свежи воспоминания о том, как его швыряли на землю древесные корни. — Ну?! — Ваше Лесейшество, — обращается юноша, как к ребенку, не понимающему очевидных вещей. — Вы ж сами сказали, чтоб я сильно близко не подходил. Как мне отдать вам подарки, если я даже приблизиться не могу? Молчание. Самоуверенное точеное лицо каменеет в недовольстве, а потом Алтан как-то болезненно морщится, будто дитё, что вот-вот разревется. Зло опускает взгляд, прикрывая глаза, и подзывает жестом облаченной в шелка руки. — Подойди, — великодушно разрешает, выбивая-таки у Дракона смешок. Ради подарочков можно и принципами поступиться, да, лесной принц? Сладости ему нравятся. Алтан долго смотрит на мёд и варенье под солнцем, ловя переливы лучей в полупрозрачных жидкостях. Та же судьба постигает и леденцы, прежде чем, оставив остальные завернутыми в тонкую ткань, он осторожно обхватывает губами один из них, явно не совсем понимая, как есть незнакомое лакомство. — Сосите, Ваше Зеленейшество! — подсказывает Дракон, с участием лыбясь на попытки подступиться к несчастному петушку. Взгляд, которым его одаривает Алтан, стоит всего этого мира и жизни Дракона в придачу. — Ротиком, ротиком. Деревянная палочка целится ему в глаз; промахнувшись, лесной принц пытается выцарапать незадачливому гостю глаза пальцами, но тот уворачивается, перехватывая падающего юношу через талию, чтобы тот не пропахал носом землю, запачкав свои дорогие шелка. Леденец, на удивление, оказывается крепко зажат в побелевших пальцах, не выпав даже в потасовке. — Что ж ты даже поесть нормально не можешь, — добродушно журит парень, ставя свою фарфоровую статуэтку на место и любуясь с близкого расстояния необычными чертами, пока не получил по лицу корнями или ветками. Все происходит закономерно: по лицу он все-таки получает. Правда, не частями растений, а чужими коготками, как царапину от котенка. Даже злиться не получается, но подначить за плохое обращение для порядка надо. — Значит, я тебе подарки, а ты со мной так? — грустно спрашивает Дракон, наблюдая за меняющимся лицом. Алтан не понимает, потом мрачнеет, потом напрягается, и все это происходит за пару секунд. А потом он вдруг разворачивается, вновь кладя в рот леденец, и взмахивает прямо на гостя водопадом черных волос. — Идем, — только и говорит, быстрым шагом удаляясь от хлопающего глазами парня, который только и может, что подобрать с поля челюсть и поспешить следом, пока приглашают. И либо его сейчас правда скинут с обрыва, на этот раз не утрудившись сплести крепкую сеть, либо покажут что-то интересное-секретное в качестве доброго жеста. Может, и у этой капризули есть какое-никакое чувство вины? Как такое разодетое существо может развить подобную скорость, Дракон не понимает ни в какую: длинные одежды не мешают, а будто помогают Алтану идти, даже порхать над тонкими цветами, пока гость едва поспевает за ним. Они много сворачивают, едва ли не петляя по лесу, который уже привычно становится все гуще по мере того, как путники продвигаются дальше; вот и высокие корни уже мешают идти, а между стволами, кустами и растениями и вовсе становится сложно пробраться. И наконец выходят туда, куда Дракон и не думал попасть. Они стоят у подножия водопада, того самого, с вершины которого парень осматривал окрестности. И это очень, очень красиво. Воды, срываясь сверху, мощным потоком бахают на камни, каждый из которых размером с самого Дракона в высоту, а в обхвате и представить страшно. Удары настолько сильные, что внизу водопад совсем белый, как молочные брызги, но уже чуть поодаль вода прозрачная, хоть и река продолжает течь довольно глубокая. Юноша завороженно подходит ближе, желая рассмотреть лучше то место, которое так пугало с высоты, а теперь казалось самым прекрасным, что он когда-либо видел. Через будто стеклянную воду можно было рассмотреть дно с волнами песка и мелкими черными камнями, к которым пробирались солнечные лучи. Водопад окружают бесконечные пучки зелени: деревья, густым забором окружающие подножие водопада, свешивают ветви почти у самой воды, некоторые растения пробиваются прямо меж камней, и это маленькое место кажется картинкой из книги, чем-то тайным, что за все время его существования смогли увидеть лишь двое: лесной хозяин и его гость. Еще один секрет, который юноша будет хранить в самой глубине сердца и который переворачивает все внутри каждый миг, что он смотрит. — Достаточная благодарность? — спрашивает сзади Алтан, с нетипичным для него довольным видом доедая остатки леденца. Дракон ошалело поворачивается, не находя слов, и наблюдает, как лесной владыка втыкает деревянную палочку в землю, а вокруг нее, как у опоры, сразу же растет маленький вьюнок. — Ты не сможешь никого сюда привести. Многие места этого леса открываются только мне. И тем, кого я сам проведу, — он скидывает сандалию с босой ступни жестом танцора, делает то же со второй и приближается к воде, собирая многочисленные подолы. Касается самыми краешками пальцев прозрачной глади, прежде чем ступить на высокий порожек и оказаться по щиколотку в воде. К его ногам тут же прибиваются рыбки, стайками кружа вокруг оливковой кожи. — Красиво, — соглашается Дракон, не решаясь последовать примеру Алтана, и просто любуется тем, как солнце переливается в черных волосах. — И много здесь таких мест? — Больше, чем ты сможешь представить, — отзывается лесной принц, заходя в воду чуть глубже с явным желанием и неуверенностью. — И больше, чем ты сможешь пройти на своих двоих, — он оборачивается, и темные глаза ловят отсвет солнца от воды. — Интересно? — Спрашиваешь, — скалится парень, подходя ближе. Руки чешет неуемное желание подтолкнуть завернутую в шелка спину и скинуть осторожного юношу в воду. Но тогда Дракон точно отсюда живым не выйдет — сгинет в этом же водопаде на радость рыбкам. Когда он становится почти рядом, Алтан резко меняется в лице, отшатываясь. Ноги путаются, срываясь с порожка, его ведет вбок. Принц валится в воду с громким плюхом, и в следующий миг Дракон видит лишь кучу брызг, в которых скрываются расшитые шелка. Шипит Алтан не хуже разозленной кошки, попутно поднимая все новые брызги, пока пытается отплеваться от воды и откинуть прилипшие волосы, в которых, на удивление, остались крепко воткнутые заколки. Поймав на секунду безумный взгляд, юноша чуть не бросается наутек: до того злым выглядит сейчас упавший из-за него в воду лесной хозяин. — Я же сказал! — несвойственно высоким голосом орет Алтан, выпрямившись в воде, и у Дракона даже не получается его бояться, ибо выглядит тот как маленький мокрый котенок. — Не подходить ближе пяти шагов! Ты грубиян и подлец! Парень не отвечает. Он от души смеется, прислонясь к дереву, и не может даже вдохнуть. Смех сотрясает окрестности, даже птицы разлетаются от громкого шума, а Дракон все смеется, даже когда Алтан с брызгами и явным намерением свернуть ему шею поднимается из воды. — Я же… не виноват… что ты… такой… пугливый! — еле выговаривает гость, задыхаясь в очередном приступе. Он честно не хотел высмеивать юношу, попавшего в такую неловкую и ужасную ситуацию, но держаться при подобной картине было выше всяких сил. Еле оторвавшись от сосны, парень подходит к самому краю берега, подавая руку, на что получает только плеск воды в лицо и смеется с новой силой. Алтан недовольный, грозный, но наконец-то без горделивой вуали на лице. И таким он Дракону нравится больше. Вернее, наконец лесной принц ему нравится не как недосягаемое божество, а как обычный простой ровесник. Парень не отчаивается в попытках помочь, стоя с уже мокрой вытянутой рукой, но трясется от смеха так, что помощник из него так себе. Может, поэтому он ничего не может сделать, когда Алтан резко подается вперед, ухватываясь за чужую ладонь, и одним движением сбрасывает гостя в воду, а тот падает грузным камнем, выплескивая воду волнами на бережок. Но смеяться не перестает, даже когда его окунают с головой, вдавливая под воду неожиданно сильным движением руки. У Алтана сияющая под солнцем кожа и волосы на вид мягче дорогих шелков. И — парень будет ругать себя за эту мысль еще долго — Дракон хотел бы искупнуться с ним без одежды, чтобы полюбоваться гордой спиной и спадающими на нее волосами, которые длиннее, чем у женщин в его городе. — Дыру просмотришь, — обиженно сообщает хозяин леса, отворачиваясь и снимая волосы с лица. Блестят на солнце узорные заколки. — Проводишь меня до дома и поможешь мне привести себя в нормальный вид после твоей выходки. То, что выходка не его, парень решает не говорить — все равно чужое мнение не изменит. Он молча вылезает из воды, восстанавливая сбитое от смеха дыхание, и мурлыкает под нос, пока Алтан, обернувшись оленем и сгрузив мокрые шелка гостю на руки, ведет его петляющими тропами. -- Жилище лесного божества выглядело… соответствующе. Таких толстых деревьев Дракон не видел отродясь, а вокруг этого человек десять или двадцать могли встать, держась за руки. Оно не настолько высокое, как остальные деревья в этом лесу, но создавало впечатление самого древнего, судя по мощным корням толщиной с человека, которые уже давно вырвались из земли и теперь лежали наверху огромными сухими волнами. — И где же пара сотен лет? — развеселившись, вопрошает Дракон, осматриваясь. Ему доверили секретный секрет, и теперь так и подмывало подколоть Алтана на тему изменчивости его решений. — Понадобилось всего-то подпортить прическу, чтобы ты смилостивился и пустил к себе в дом, не проверив наши высокие чувства на прочность? По тому, как смотрит на него обернувшийся человеком лесной принц, парень понимает, что сейчас он вылетит и из чужого жилища, и из чужого леса. — Ты безопасный, — отвернувшись, неожиданно спокойно отвечает Алтан и подходит к дереву ближе, ступая по корням босыми ступнями. Покачиваются подсохшие волосы, начавшие завиваться, и приоткрывают сухие бедра и поясницу. — И ты принес мне подарки. А еще, — взметнулась к волосам рука, выскользнула из крепкой прически острая шпилька и оказалась направлена в горло гостю, идущему в паре шагов. — Не думай, что я не прирежу тебя, если что-то пойдет не так, — они пару секунд стоят, застыв на месте, а после на красивом лице отражается недоумение. — Ты куда смотришь? И Дракон понимает, что слишком явно всматривается Алтану ниже пояса, с удивлением обнаруживая, что там все в точности так же, как у обычных людей. — У тебя, оказывается, не только лицо человечье, — поясняет он неожиданно сипло. И чего смутило? Всю жизнь с парнями в баню ходил. — Я думал… — Много думаешь для такого дурака, — голос Алтана дрожит, когда он отворачивается и наконец открывает проход в свой дом. Внутри все оказывается совсем не так, как Дракон представлял. Здесь нет каких-то принцевских вещей, огромной кровати во всю комнату, восточных подарков и блестящих цацек; и вообще это помещение выглядит как прихожая, в которой куча маленьких растений, по всей видимости любовно взращиваемых в маленьких побитых горшках. Выглядят те так, будто были Богом забыты прямо в этом лесу еще хрен знает сколько лет назад. — Горшки от твоих людей, — поясняет Алтан, поймав его взгляд. — Они часто сваливают непригодные вещи за городом. Или у самого леса. Иногда от этого даже есть толк. Парень только неопределенно мотает головой, не зная, что ответить: сам в детстве бегал с друзьями к лесу, оставляя чудовищам подачки, чтобы те когда-нибудь показались и дали что-то в ответ. И пару раз пацаны правда приносили какие-то штуки, Дракон сейчас и не вспомнит, что там было, но отчетливо помнит, что они были якобы от Лешего. А Леший-то оказался красотулей в струящихся шелках, и смотрит с такой надменной хитринкой: мол, я еще у твоего прадеда горшки спер, недоразумение ты молодое. Они идут вверх по лестнице из корней (парень старается ступать осторожно, но пару раз чуть не теряет равновесие), по ощущениям поднимаясь совсем невысоко — непросто расположить многоэтажный дворец в стволе старого дерева. Вторым этажом оказывается подобие спальни: огромные шкафы, туалетный столик с мутным покоцанным зеркалом, те же бесконечные горшки. Кровати не наблюдается — да и нужна ли она высшему существу?.. И все такое старое, побитое, видно, что используется бережно, потому что другого такого больше не достать. Цацки находятся тут же, на столике: разложены ровно причесочные украшения и ленты. Алтан садится у зеркала, беря в руку костяной гребень, и тянется было к волнящимся волосам, но осекается, а затем медленным картинным жестом поднимает расческу над головой, даже не обернувшись, чтобы передать вещь нормально. — Ты виноват — ты исправляй. В итоге они стоят-сидят, как служанка и ее принцесса в книжках: Алтан сидит у зеркала, внимательно наблюдая за чужими движениями, а Дракон по пряди распутывает тяжелые черные волосы, начиная с концов. Под расческой они разглаживаются, иногда чуть пушась, и постепенно приобретают вид поистине королевский — аж завидно, что у сестры вряд ли будут такие косы. — Ловко справляешься, — комментирует лесной принц, окончательно расслабившись в умелых руках. — Есть опыт или ты ради меня такой осторожный? — И то, и то, Ваше Лесейшество, — скалится парень в зеркало, отделяя очередную прядь. Алтан на обращение кривится, но ничего не вставляет. — У меня сестра есть, я часто с ней управляюсь, если родители устали. А у Вашего Волосейшества такие косы, грех попортить! — Может, не будешь вести себя как шут? — не выдерживает хозяин дома, даже поворачивая голову, отчего волосы в чужой руке натягиваются, и вместо грозных слов он издает только болезненное «ай». — Осторожнее! — Так если б я был виноват, Ваше… — даже в мутном зеркале видно, каким недобрым огнем сверкнули красные глаза. — Ну и как мне тебя называть? — Хоть по имени, — сдается Алтан с таким вздохом, будто его заставляют выпить самое горькое лекарство на свете. — Я от тебя устал. А уж я-то как устал, — думает парень, приступая к последней длиннющей пряди, — у Вас же, Ваше Злейшество, волос что травы в стоге сена! Но, положа руку на сердце, он бы не отказался проделать все то же самое еще раз. Уж больно мягкими оказались блестящие черные волосы, уж больно умиротворенным был Алтан в течение всего процесса. Дракон ходит по… спальне? пока лесной житель крутит замысловатую прическу, убирая от лица длинные мешающие волосы. Он будто попал в сказку, где реально существует лесной хозяин, под пальцами которого растения идут в рост, который может оборачиваться хоть птицей, хоть оленем — не могло же это все быть по-настоящему? Он смотрит на Алтана, уже крепящего волосяные переплетения шпильками, и вспоминает, что все еще может коснуться, проверить свои ощущения хотя бы так. Новое украшение в прическе смотрится донельзя подходяще. Когда парень вставляет узорную шпильку, юноша напрягается, почуяв опасность, но потом заинтересованно вглядывается в зеркало в безуспешной попытке рассмотреть еще один подарок. — Спасибо. И происходит… невероятное. Алтан опускает глаза. И выглядит это почти смущенно, если не брать в расчет вытянутую спину и вцепившиеся в гребень пальцы. Дракон только удовлетворенно улыбается, а затем молча подает одежду, пока лесной владыка облачается в голубые и белые шелка, открывая руки и ноги, и парень подавляет желание одеть принца самому. -- — А ты вообще не спишь? — вдруг спрашивает Дракон, когда они возвращаются обратно. Свои ботинки он успел высушить, а мокрая одежда в жару стала скорее спасением, чем досадной неприятностью. — Кровати нет. Алтан на это с хлюпаньем достает изо рта леденец. — А зачем духу спать? — спрашивает он таким тоном, будто гость выдал самую тупую вещь на свете. — За свою тысячу лет я… — Скока?! — орет Дракон на весь лес, что юношу аж отшатывает. — Погодь, я в себя приду. Тыща лет, охренеть! Он хватается за светлые волосы и ходит кругами, в конце для пущего эффекта пару раз лбом побившись о сосну и, кажется, вляпавшись в капли смолы. — Я наблюдал за тем, как строился твой город, — неожиданно тихо вставляет Алтан, размеренным шагом продолжая путь. Лицо его черствеет и холоднеет, делая из юноши взрослого человека. — Как горел дважды и был завоеван твоим народом век назад. В прежние времена я даже показывался людям, пока они не стали вредить. Что ответить, Дракон не знает. Вспоминает, с каким упоением хозяин леса ел леденцы и как не мог даже нормально сказать, чего хочет; его сверкающий взгляд и липнущие к лицу волосы и совершенно детскую злость при первой встрече. И не понимает. — Выглядишь младше своих лет, — скалясь, тупо шутит Дракон, на что получает презрительный взгляд. — Да и ведешь се… — Глаза лишние? — Как же я без них буду смотреть на такую красотулю! Кулаком в плечо получать совсем не больно. Хорошо, что не шпилькой в глаз. — Принести тебе что-нибудь из города? На вид в твоем доме все требует обновки. — Зеркало, — быстро выдает Алтан, заинтересовавшись. — Хочу зеркало. Они выходят к краю леса, когда солнце еще на удивление высоко. Ну, зеркало, так зеркало. Дракон шутовски кланяется, веселясь тому, что говорит с существом в сотни раз старше себя, и спешит прочь, зачем-то думая, что мешок с подарками Алтан оставил в своей спальне, своими красивыми руками бережно положив на потрепанную низкую тумбу.