Глава 5.
6 февраля 2022 г., 15:57
5 июня 2003 года.
В преддверии дня рождения Драко охватило некое подобие оптимизма.
— Тео скоро придёт, — сказал Блейз.
— Всё в порядке, сделаем заказ позже, — заверил его Драко и уже в третий раз отмахнулся от официанта.
— Конечно, — справа от него прозвучал сдержанный голос.
Снова тишина. Драко проигнорировал эту волну неловкости и дискомфорта. Он надеялся, что если увеличить количество времени, проводимого и со своими друзьями, и со своей девушкой вместе, то это поможет им сблизиться. По крайне мере до такой степени, чтобы разговоры казались менее вымученными.
Выдохнув с облегчением, Драко заметил своего неуклюжего друга в мантии Невыразимца, неторопливо идущего к их столику.
— С днём рождения!
Тео крепко пожал Драко руку и вручил ему заветную коробку.
— Тебе не нужно было это приносить, — усмехнулся Драко.
— Это традиция, приятель, — возразил Тео и быстро чмокнул Блейза. Краем глаза Драко увидел, как напряглась Астория.
— Привет, Астория, ты, как и всегда, прекрасно выглядишь.
— Спасибо, Теодор. Что за традиция? — она указала изящной ладонью в сторону завёрнутой коробки.
— Желейные червячки. Его любимые.
— О.
Не «О, я этого не знала!»
Не «О, мне стоило бы это знать!»
Не «О, Драко, почему ты не рассказывал мне? Это так мило, Тео!»
Лишь «О».
Они встречались почти год. С момента празднования выпуска какого-то чистокровного из Хогвартса прошлым летом. Дафна и мадам Гринграсс болтали с Драко и Нарциссой, и в тот момент Астория подошла, чтобы представиться. Драко не мог вспомнить, кто из женщин представил их друг другу, а затем и предложил Драко сопровождать Асторию на одно из предстоящих торжеств. На что он согласился. Потому что она была привлекательной и милой.
Почти год спустя Астория сохранила и свою красоту в глазах Драко, и добродушие.
Всё ещё привлекательная и милая.
Вот почему он решил привести её на эту неформальную встречу со своими друзьями: здесь не было привычных рамок. Никаких скучных парадных мантий и бальных залов, просто праздничный обед с его самыми близкими друзьями. За исключением Пэнси. Она снова отказалась, когда Драко упомянул, что ресторан находится в Косом Переулке.
Он надеялся узреть, как Астория покинет хотя бы ненадолго свою скорлупу молодой аристократки, но пока единственной трещиной в её маски был слегка опущенный уголок рта, когда Тео подошёл к столику.
Возможно, потому что они сидели в ожидании Тео около двадцати минут. Возможно, причиной были переплетённые пальцы Тео и Блейза, лежавшие на столе.
Пожалуй, Драко всегда восхищался их любовью, которая выглядела как вызов, пока он сам гневался при каждом малейшем проявлении неуважения на публике. Все мероприятия они посещали вместе, как и любая пара, твёрдо одергивая каждого старшего, который «благонамеренно» считал своим долгом спросить, когда же два убеждённых холостяка найдут себе по милой ведьме, с которой можно будет осесть и обзавестись наследниками.
Блейз в таких ситуациях звучал деликатнее, чем следовало бы. Обычно он отвечал что-то вроде: «Нам с Тео достаточно хорошо вместе» или что-то приторное вроде «Для меня Тео идеальный спутник жизни, спасибо».
Тео же всегда отвечал неизменно прямо: «Мы геи».
Впервые услышав этот ответ, Драко чуть не прыснул шампанским изо рта, подавившись от смеха.
Астория же над этим никогда не смеялась.
Сегодня она тоже почти не смеялась. Только лишь ёрзала на стуле, что было странно для человека её происхождения. Дёргалась и вздрагивала, когда Блейз целовал тыльную сторону руки Тео после прозвучавшего комплимента, или когда Тео положил руку на спинку стула Блейза, пока они ждали блюда.
Беседу сегодня в основном развивали Драко и Блейз, и Малфою показалось, что Тео выглядит сегодня ещё более изнурённым, чем обычно.
— Как твоя работа, Тео? Проект процветает?
На лице Тео что-то промелькнуло. Тень, что удивила Драко. Человек он, может, и загадочный, но всё равно остаётся открытой книгой, даже если слова его кажутся непонятными.
— Я подумываю о том, чтобы сменить работу, — уклончиво ответил Тео. Поскольку Нотт ответил кратко о своём проекте Невыразимцев, тема плавно ушла в сторону изучения Блейзом целительства.
Опасливый оптимизм Драко по поводу этого дня сохранился, но пошатнулся.
***
Секс в день рождения после ужина в его новом доме был хорошим способом закончить этот день. Хорошим. Прямо как Астория. Они трахались и это было хорошо. Драко не мог сказать точно, почему он не может быть более благодарным за привилегию трахать красивую женщину полурегулярно. Казалось, она была довольна тем, что схватила его за руку на торжестве. Поддерживала его благотворительные начинания. Говорила правильные вещи его матери. Целовала его, касалась, заставляла чувствовать себя желанным. Выглядела потерянной, решив всё-таки остаться на ночь, когда Драко резко проснулся в поту, содрогаясь. Она звала домового эльфа, когда он кричал во снах. Она искусно направила разговор в нужное русло, когда он заговорил об отце. Она выглядела расстроено, когда Драко говорил что-то вроде: «Боялся разочаровать свою семью, и это привело к одним из самых прискорбных моих поступков. Я хотел бы поступить иначе». Эти мелкие нити разговора, которые могли бы привести к своеобразной исповеди, освобождению от бремени грехов из прошлого, остались глубоко захоронены. Тео и Блейз взяли на себя эту ношу, но Драко не переставал интересоваться, может ли человек, который время от времени делил с ним постель, и, казалось, намеревался разделить его имя, однажды перенять эту роль? Он пытался расспросить о её собственном опыте в попытке найти общий язык через эту безумную, затронувшую поколение травму. Но эти вопросы вызывали лишь больше непонятных морганий, пристальных взглядов и озадаченных высказываний. «Но мы были в безопасности. Мою семью это не затронуло». Он перестал поднимать тему войны. Когда она оделась и намеревалась уходить, Драко решил рискнуть и поддаться искушению всё прояснить. — Тебе некомфортно с моими друзьями? — О чём ты? — Ты выглядела так, будто тебе было неуютно сегодня. Астория ничего не ответила на его заявление. — Потому что они вместе или потому что они не скрываются? Конфронтационный вопрос, который Драко попытался озвучить самым неконфликтным тоном, на который вообще был способен. Будто они играли в игру, в которой нужно попытаться сгладить что-либо оскорбительное, обсуждая щепетильные темы. До этого момента Драко и не осознавал, насколько его всё это душит. Она застегнула мантию и задумчиво взглянула на него. — Это просто…. Необычно и как-то довольно бессмысленно, тебе не кажется? У них не может быть наследников. И их семьи подобного не одобрят. Астория сформулировала свой ответ так, как её учили формулировать подобные ответы. Такие, которые ясно выражали её собственное мнение, не звуча при этом грубо. — Но они семья друг для друга. Ещё до войны были. Ты ведь понимаешь это? Она моргнула, глядя на него. Она определённо поняла им сказанное, но теперь Драко видел, что пропасть между пониманием и принятием Асторией преодолена быть не может. Он проводил её к камину, чтобы они могли обменяться высокопарными прощаниями, и точно не мог сказать, сердилась ли она на него. Видел ли он её вообще когда-нибудь рассерженной? Астория едва терпела присутствие Блейза и Тео, и это никак не помогало перейти от их статуса свиданий к помолвке. Несмотря на то, что при искренней поддержке Люциуса Нарциссе нравилась идея об этом браке, Драко же думал, что лучше будет положить этому конец. Простите мать и отец. Он пытался. Стоит написать на его надгробии: «Здесь покоится Драко Малфой. И он пытался».***
— Здравствуй, отец. — Драко. Во время подобных визитов большую часть разговора вела Нарцисса. В прошлом году какая-то юридическая фирма, не относящаяся к Министерству, подняла шумиху по поводу прав заключённых. И теперь, когда во время посещения Драко и Нарцисса сдавали свои палочки, Люциусу не нужно было сидеть прикованным к стулу за магическим барьером. Вместо этого они сидели за столом в стерильной комнате, и Нарцисса заполняла всю эту гнетущую тишину бессмысленной болтовней. Возможно только для ушей Драко это звучало чем-то глупым, ведь он видел, как его отец впитывал каждую мелочь, каждую крупицу внимания со стороны своей жены, каждую частицу нормальной жизни за стенами Азкабана. — Как ты проводил своё время, Драко? Внимание, которое теперь уделял Драко его отец, вызывало крошечный трепет удовлетворения, хотя он был уверен, что такого рода отношения были бы более радостными, если бы для их достижения не потребовалось тюремного заключения Люциуса. Как и всегда, Драко рассказал ему о различных благотворительных организациях, с которыми теперь были связаны их имена, и о том, как продвигались карьеры Тео и Блейза. Губы Люциуса скривились при упоминании их «плебейских» профессий, но никаких уничижительных комментариев по поводу их отношений не прозвучало. Эту ошибку он совершил год назад, и Драко так быстро осёк его, сказав, что он заперт и недостоин иметь какое-либо мнение вообще. В тот момент пришлось вмешаться Нарциссе, чтобы успокоить надвигающуюся ссору. Теперь Люциус держал своё мнение о друзьях Драко при себе. — Тебе нравится твой новый дом? — спросил Люциус. — Да. — Хорошо. Это отличная практика. Когда ты женишься, то возьмёшь на себя заботу о Поместье. На этом фронте, кстати, как я понимаю, дела с мисс Гринграсс идут хорошо? — Да, Астория будет сопровождать меня на торжестве в Мунго в следующие выходные. А после этого вечера он разорвёт отношения, но об этом Люциус может узнать и в следующем месяце. — С нетерпением жду скорой встречи с юной леди. Драко однажды спросил Асторию, не хочет ли она составить ему компанию и встретиться с его отцом. Для этого всего лишь нужно было, чтобы и Люциус, и Драко, заполнили документы в Министерстве. Но она отказалась. — Она тоже ждёт этой встречи. Люциус одарил его одобряющим кивком. Это та реакция, которую юный Драко жаждал бы больше всего на свете. Отец отвешивал их по несколько раз за один визит. В прогнозируемом будущем ситуация будет напряженной, но Драко цеплялся за крупицу надежды, что после освобождения дома всё может измениться. Нарцисса ответила мужу снисходительной улыбкой. — Как ты себя чувствуешь, дорогой? Спишь, питаешься регулярно? Уже через пару месяцев мы будем готовиться к домашнему ужину по случаю твоему освобождения, так что тебе нужно будет сказать, какие блюда приготовить. Даже не смотря на тюремное заключение, она старалась его опекать. — Как будет здорово, если все снова будут дома, — с энтузиазмом воскликнула Нарцисса, будто они с Драко тоже были в каком-то отъезде. Также это удобно игнорировало факт, что Драко теперь живёт отдельно. Драко задавался вопросом, подействует ли возвращение его отца на семью так, словно кто-то использовал маховик времени? В стенах Поместья по крайней мере. Они могли бы вернуться к тихой семейной жизни, которой наслаждались в детстве Драко и его ранней юности. Драко и его мать попрощались с Люциусом до следующего месяца. В этот же момент мимо них прошёл ещё один заключенный в сопровождении двух охранников. Его лицо казалось смутно знакомым, но оболочка будто была не той. Словно портрет, не совсем соответствующий своему живому прототипу, но общая картина всё равно была узнаваемой. У молодого узника всё ещё были широкие черты лица и массивные плечи, но он очевидно схуднул. Люциус выглядел более-менее так же, как и раньше, но этот молодой человек едва ли напоминал Драко того мускулистого юношу из прошлого. — Гойл? Мужчина медленно моргнул, взглянув на Драко. Он повторил своё действие снова, в глазах читалось осознание. — Малфой? Драко уставился в исхудавшее лицо своего бывшего друга, не зная, как лучше себя вести и что сказать, если учесть, что его собеседника скоро запрут в камере, а сам он вернётся в роскошный дом. Гойл моргнул, мрачно прищурившись, и сделал любопытное заявление. — Передай «спасибо» Пэнси, если вдруг увидишь её. Уже некоторое время не могу даже почту отправлять. Охранники хрипло произнесли: «Ну, иди уже», а Нарцисса увела Драко за собой прямо по коридору. Он лишь делал вид, что внимательно слушал болтовню матери обо всех её планах и освобождении отца. В нём зародилось странное чувство, которого он никогда раньше не испытывал при общении с Гойлом: вина.***
Люциус Малфой вернулся раньше, чем ожидалось. Драко только закончил обедать, как перед ним тут же возник патронус матери. Чёрная цапля говорила торопливо, в спешке: «Драко, тебе нужно вернуться домой, это связано с твоим отцом». Он моментально оказался в гостиной Поместья и сразу же заметил странную компанию рядом со своей матерью. Три аврора — одного их них он видел впервые, но двоих узнал сразу. Гарри Поттер и Анджелина Джонсон, облачённые в официальную униформу, неподвижно стояли за хорошо сложенным, на вид грубоватым пожилым волшебником. Но Нарцисса не стала утруждать себя приветствиями или объяснениями, а лишь бросилась в объятия Драко, плача и содрогаясь. Он толком не мог разобрать её речь, но казалось, что он слышал что-то вроде: «Он ушёл, ушёл, Драко…» Неизвестный аврор прочистил горло и сделал шаг вперёд. — Мистер Малфой, моё имя Гавейн Робардс, я глава Отдела магического правопорядка. Как мы и сообщили только что вашей матери, ваш отец, Люциус Абраксас Малфой, был убит в тюрьме Азкабан этим вечером. — Убит? — бесцветно повторил Малфой. — Всё ещё собираем информацию для официального расследования. Мои авроры, — он указал рукой за спину на Поттера и Джонсон, — узнали о происшествии в тюрьме. Похоже, что один из охранников в блоке, где находился ваш отец, использовал убивающее заклятие. Без причины. Мы передадим вам его тело, как только судебные целители завершат свою работу. Драко бережно усадил рыдающую мать в кресло и уставился на Робардса. Пожилой мужчина говорил о какой-то необходимой процедуре или о чём-то ещё, но, кроме странного гула в ушах, Драко не мог расслышать ровным счётом больше ничего. Возможно, Джонсон могла бы принести его матери чашку чая, подумал он. А Поттер мог стойко сообщить о некоторых деталях случившегося и выразить свои соболезнования как ему, так и его матери. Робардс откланялся первым, и Драко мог бы пожать ему руку и получить какие-то официальные бумаги. Драко считал, что он мог бы заговорить, или же заплакать, или закричать. Но тело, казалось, отключилось от всех возможных нервных окончаний и не считало, что может быть способно на что-то. Он мог бы, хотел бы, да, ему следовало бы сделать многое. Все эти советы, возможности, оказавшиеся в бесконечной ожесточённой петле отчаянного безумия, терзали разум Драко. Поттер и Джонсон стояли на том же месте после ухода Робардса, и внезапно Драко захотелось рассмеяться. Хорошая шутка, Поттер, но вот только я не в настроении. Он ощутил руку матери, сжимающую его собственную. Казалось, что Нарцисса была не в состоянии вымолвить ни слова. Это давало Драко достаточно времени, чтобы задать ряд однообразных вопросов и подавить желание поддаться крайне неуместной эмоциональной реакции на смерть своего отца. Это не смерть. Убийство. Его отец был убит — это то, что сказал Поттер. Поттер выдал какую-то самоуверенную речь, якобы, что не это было правосудием, что он и Джонсон планировали начать тщательное внутреннее расследование в Азкабане, потому что у них были подозрения, что внутри тюрьмы происходит что-то странное. И Драко стоял в тишине, борясь с желанием рассмеяться снова. Он никогда не видел, чтобы Поттер злился из-за Малфоев подобным образом. Вероятно, Драко попал в какое-то альтернативное измерение. Все происходящее было вихрем странных моментов. Время текло слишком туманно, сродни ощущению сна, о котором он очень давно не думал. Тео, если это твоих рук дело, клянусь Мерлином, на этот раз я отомщу тебе. У него будет возможность усомниться в реальности происходящего позже, потому что его мать продолжала плакать, и если это и была реальная жизнь, то теперь Драко был главой семьи и должен был действовать подобающе. — Поттер, я… — …Робардс нашёл того охранника.Видимо, его жена была убита Пожирателем Смерти, но это был Макнейр и он мёртв, поэтому непонятно, почему он напал на твоего отца, это ведь не имеет никакого смысла… — Поттер… — Тебе не кажется, что это своеобразный конфликт интересов, когда жертвы или близкие жертв контролируют заключённых? Это именно то, о чём Гермиона и Стерлинг предупреждали людей… — Поттер! Этот неуязвимый мерзавец наконец перестал расхаживать и пробежал руками по своим вечно растрёпанным волосам, обращая внимание на Драко. — Всё это слишком… слушай, можешь просто… просто скажи нам, на какой из этих бумаг нужна подпись, чтобы мы могли доставить отца… тело отца домой. Поттер, казалось, хотел сказать что-то ещё, но, к счастью, Джонсон вытащила бумаги из его ладони, в поисках нужной. — Мне жаль, Малфой. Искренне жаль. Миссис Малфой, примите мои соболезнования, я знаю, что он… — сожаление Поттера о смерти Люциуса Малфоя превратилось в неловкое высказывание, у которого не было конечной точки. Джонсон сказала что-то доброе его матери, а затем и ему, но оцепеневший разум Драко не запомнил, что именно. Уходя, авроры пообещали держать его и Нарциссу в курсе любых новостей по этому делу. Оставив Малфоев размышлять о новой реальности, где они — семья из двух человек.***
Они похоронили Люциуса на дальнем участке территории Поместья. Астория находилась рядом на протяжении всей процессии, и Драко сжимал её руку, словно спасательный круг, ища необходимую поддержку. Но это не казалось ни тем, ни другим. Размытые лица, люди, облачённые в чёрные мантии, мельтешили перед его глазами в бесконечном потоке соболезнований и мрачных выражений. Искренне ли они говорили свои слова утешения и одаривали жалостливыми взглядами, Драко не знал и его это не волновало. Он лишь на мгновение оценил присутствие Блейза, Тео и Пэнси. Драко был особенно благодарен за то, что Пэнси отважилась покинуть свой дом и добровольно отказалась от затворничества, чтобы поддержать его сегодня. Он снова был готов рассмеяться, сойдя с бесконечной карусели скорби по человеку, который каким-то образом сумел дать Драко всё, и всё равно оставил без всего. Он вдруг вспомнил. Во сне Тео Люциус был жив. Но настоящий Люциус теперь лежал погребённый на глубине почти двух метров рядом с остальными своими предками. И оставил Нарциссу вдовой. И почему, чёрт возьми, Драко не чувствовал ничего? Отец был мёртв, а Драко жив, и разве это не естественный порядок вещей? Дети хоронили своих родителей, как обряд посвящения, но у них определённо это вызывало какие-то чувства, кроме: «А теперь что, чёрт возьми?» Это в план не входило. Жизнь Драко шла не по плану. Люциус должен был вернуться домой, родители были бы счастливы вместе, а Драко бы нашёл жену. Они бы сыграли пышную свадьбу, пожили бы несколько лет для себя, а потом, возможно, завели бы ребёнка или двух, чтобы его родители могли побаловать их и… А теперь то что, блять? Поттер слал ему чёртовых сов со срочными сообщениями в любое время дня и ночи, а Драко не чувствовал ничего. Он уладил все финансовые вопросы, связанные с завещанием отца, отменил все посещения предстоящих торжеств, организовал похороны, позаботился о том, чтобы мать регулярно питалась, потому что именно так поступали взрослые дети после смерти родителя. Теперь у него остался пустой отрезок жизни впереди. Драко не нужно было, чтобы Поттер и его надоедливые совы пытались вовлечь его в какую-то миссию по спасению общества. Несколько раз он был на расстоянии пары взмахов пера от того, чтобы сказать Поттеру, куда же он может засунуть свой комплекс героя. Какой-то рассерженный охранник убил Люциуса Малфоя в ошибочной попытке как-то отомстить за свою жену. Едва ли удивляет. Виновного они поймали, теперь он будет отбывать срок в Азкабане. Одной задачей для Драко меньше. То, что Гарри Поттер испытал больше возмущение из-за кончины отца Драко, должно было вызывать что-то кроме апатии. Но Драко не мог заставить себя беспокоиться. Малфои своё наказание отбыли, пожертвовали на благие цели, держались как можно дальше от политики, избегали скандалов, и всего этого было недостаточно чтобы жить в мире. Возможно, Люциус заслуживал того, чтобы расплатиться своей жизнью за некоторые из совершённых им поступков, и возможно Драко заслуживал быть оставленным с зияющей пастью ползучей пустоты. Не гордость погубила семью Малфоев, а, скорее, бесполезность честных стараний. Кстати о честности. Драко должен был выполнить ещё кое-что, как только все скорбящие покинут Поместье Малфоев, отдав дань уважение Люциусу. Он решил избавиться от этого камня на собственной шее, провожая Асторию к камину. — Астория, спасибо за то, что была рядом со мной сегодня. Но не думаю, что смогу увидеть тебя снова. Его заявление было встречено наклоном её головы и взмахом ресниц. — Хочешь положить конец нашим отношениям? Чёртов Салазар. — Да. Приношу извинения за то, что потратил твоё время впустую. Стоит начать делать ставки с Блейзом и Тео на то, через какое время в Ежедневном Пророке появится объявление о помолвке Астории и какого-то ещё богатого чистокровного волшебника.***
Драко достал из погреба бутылку Мерло, который так любила Пэнси, и решил выразить свою благодарность лично. Он нашёл её за письменным столом, окруженную стопками пергаментов и юридических книг. — Я с вином прихожу, а ты выглядишь так, будто готовишься к Ж.А.Б.А. — Я тут занимаюсь исследованием для слушания по условно-досрочному освобождению Грега. — Грег? Грег — в смысле Гойл? — Да. Грег. Драко сегодня отца похоронил, разорвал долгосрочные отношения, а теперь случайно наткнулся на подругу-затворницу, ведущую правозащитную деятельность в отношении их старого однокурсника. — Буду честен, Пэнс. Это, вероятнее всего, самая странная вещь, которая случилась со мной за сегодня, и это должно тебе о чём-то, да говорить. Пустое лицо Гойла и его исхудавшая фигура всплыли в сознании Драко. — Могу ли я, эм… чем-то тебе помочь? Пэнси повернулась к нему. Сквозь туман показательной человечности во время похорон он этого не заметил, но теперь видел ясно. Её волосы снова были остро подстрижены, скулы приобрели розоватый оттенок. И этот решительный блеск в голубых глазах, которого он не видел со времён Хогвартса. — Слышал о фирме «Манделл и партнёры»? Они активно продвигают закон о правах заключённых. Если бы ты дал показания в их пользу… не знаю, это могло бы повлиять на суды. Или, если бы ты публично упомянул их в связке со своим именем. Я сказала Грейнджер, что спрошу тебя, и она посчитала это хорошей идеей. — Ты сказала Грейнджер? — Да, я писала ей, она приходила несколько раз. — Гермиона Грейнджер? — Да, я написала той фирме, когда поняла, что мои письма не попадают к Грегу. И ещё они ведь даже не могут включить меня в список посетителей, потому что я не кровный родственник и не супруга. У него никого нет, Драко. «Как и у меня», — осталось несказанным, но Драко всё равно почувствовал лёгкий укол вины. — Так вот эта контора намерена начать тюремное расследование. Учитывая то, что случилось с твоим отцом, Грейнджер думает, что это может быть лазейкой, чтобы закон приняли и провели реформы. Он рылся в пергаментах на её столе. Исследования из маггловских и магических научных журналов, расшифровки судебных заседаний и письма от юридической команды. — Вот над чем ты работала? Одна? — Не совсем одна, Грейнджер очень помогла. Ты знал, что в приговорах, вынесенных после войны за одни и те же преступления, было огромное такое расхождение? Грейнджер выясняет был ли приговор, вынесенный Грегу, справедливым, и можем ли мы как-то перенести дату слушания по его условно-досрочному освобождению. Драко знал это. Особенно учитывая то, что Люциусу полагалось провести просто до смешного короткий промежуток времени в заточении, учитывая все его преступления. Когда называешь достаточное количество имён Пожирателей Смерти, даёшь показания против всех, можешь позволить себе первоклассную команду юристов с большим количеством материала для шантажа некоторых членов Визенгамота, тогда у тебя выходит довольно небольшой срок. Хотя сейчас это никакого значения не имело. Но мало что могло избавить от шока увиденного: старательная Пэнси, говорящая о Грейнджер в положительном ключе. — Вы с Грейнджер теперь друзья? Пэнси бросила на него испепеляющий взгляд. — Это вряд ли. Она всё ещё такая же назойливая и раздражающая, просто сейчас у неё менее ужасные волосы. Драко ухмыльнулся, порадовавшись тому, что в Пэнси снова загорелась искра её прежней. — Но ей не всё равно. Действительно не всё равно, — она выпустила вынужденный смешок, — Сейчас она самый надёжный человек в моей жизни. — Пэнси, прости…. — Не надо. Это не было задумано как какая-то насмешка или ещё чего. Ты оплакивал своего отца и был занят тем, чтобы обеспечить своё наследие преемником. Твоя возможная свадьба даст твоей матери надежду на то, что ей есть, чего ждать. Или кого, после ухода твоего отца. — Она улыбнулась, — Не могу дождаться момента, когда Нарцисса начнёт планировать свадьбу, ведь сразу же окажется в своей стихии. — Я порвал с Асторией. Как раз перед своим приходом сюда. Пэнси моргнула и ухмыльнулась. — Слава Мерлину! Она была чертовски скучной. Они рассмеялись, и Драко позволил этому облегчению окатить его тело. Он, наконец, позволил себе развеселиться, когда это показалось наиболее уместным. — Ну и денёк у тебя. Похороны и расставание. Драко тяжело опустился в кресло. Он мог бы разобраться с этим позже. Или никогда. Последнее предпочтительнее. — Пэнси, слушай, я знаю, что тебе было тяжело с… Хогвартса. Но к чему этот крестовый поход? Почему Гойл? Он понял, что у Пэнси было то, чего не было у него: цель. — Ты, кажется, мало что помнишь с седьмого курса, так как ты обычно был где-то… в другом месте. Но многих из нас бросили на произвол судьбы. Ты больше не помыкал Грегом, он как бы просто позволил Винсенту взять эту роль на себя. Но иногда, ночью… Мы никогда особо не разговаривали, но ночами он… Она замолчала, чтобы собраться с мыслями. — Я просто стала отправлять ему книги, вот и всё. Но то, что он писал в ответ… Драко, я действительно волнуюсь за него, пока он там. Я не думаю, что кто-то бы осмелился связываться с твоим отцом, пока он был в тюрьме, но с Грегом, у которого нет семьи, чтобы позаботиться о нём… Она нахмурилась, но заверила Драко, что ей не нужна его помощь сию секунду, и призвала его потратить некоторое время, чтобы справиться с собственной утратой, прежде чем бросаться ей на помощь. Но он считал, что акт скорби может подождать. Бесполезная озабоченность, которую Драко мог отложить. На ночь он вернулся в Поместье на случай, если вдруг понадобится матери. Не то чтобы его отсутствие в доме такого размера было особо заметно, но оставлять её одну после всех событий не хотелось бы. Нарцисса была в своей любимой гостиной, в которой ей нравилось проводить время после ужина. Она уставилась на кусок пергамента широко раскрытыми, почти испуганными глазами. — Мама, что случилось? Я же просил отдавать сначала письма мне, чтобы просмотреть их на предмет угроз и… — Это не угроза. Это от моей сестры. Потребовалось немного времени, чем следовало бы, чтобы вспомнить, что его мать была младшей из трёх сестёр. — С тобой всё в порядке? Вопрос, который звучал не часто в залах и комнатах Поместья Малфоев. Нарцисса не ответила, лишь протянула ему два письма. — Это для тебя, — тихо сказала она и удалилась в свои покои, крепко сжимая в руке пергамент. Он смотрел вслед её гордо удаляющейся фигуре, гадая, что Андромеда Тонкс написала его матери. Он обратил внимание на два кусочка пергамента в своей руке. Первое письмо уже было вскрыто — последние новости от Поттера о расследовании и суде над убийцей его отца. Аврор Поттер нацарапал внизу краткую личную записку с выражением соболезнований, которая заставила Драко скривить губы как от ужасного почерка, так и от ненужной жалости в его писанине. Второе письмо было написано аккуратным незнакомым почерком. Его содержание, казалось, воплощало ощущения, настроение человека, написавшего это. В тот момент он думал и о цели письма, и о характере получателя. Оно было от неё. Малфой, Мои собственные чувства о твоём отце и его жизненном выборе я оставляю в стороне. Пожалуйста, прими мои соболезнования в связи с твоей утратой. Хотя мы не разговаривали годами, да и вообще не разговаривали в подобном ключе, я всё равно почувствовала себя обязанной написать тебе. Не могу себе представить, что ты чувствуешь в этот момент. Надеюсь, ты веришь, что я искренне сожалею. Возможно, не лично о твоём отце, но я знаю, что он много для тебя значил, даже несмотря на то, что он совершал довольно отвратительные поступки. Я не пытаюсь быть грубой, но и не думаю, что тебе нужны мои лживые слова об этом человеке, и также не думаю, что ты подписываешься под агиографическими тенденциями большинства, когда дело доходит до мёртвых. Надеюсь, что ты хотя бы поверишь мне как человеку, искреннему в своём сочувствии к сверстнику. Гарри мало что может рассказать мне о своём нынешнем расследовании в Азкабане, но мне удалось заручиться его поддержкой для дачи показаний перед Визенгамотом. Моя юридическая фирма набирает обороты в поддержку закона о правах заключённых, и, учитывая недавнюю трагическую смерть твоего отца, я надеялась заручиться и твоей помощью. Не уверена, упомянула ли Пэнси, что мы общаемся уже несколько месяцев, пока я пытаюсь помочь её другу. Если ты хоть как-то заинтересован в помощи, пожалуйста, пришли мне сову. Я думаю, что ты бы мог что-то изменить, если бы захотел. Искренне, Гермиона Грейнджер.
