Утро, которым мы умрем

      Топи.       Для Дениса Титова это слово значило много. Пока они с мамой окончательно не перебрались из Архангельска в Москву, мальчик часто проводил лето в деревне у бабули. Известие о ее смерти поразило парня. Тогда, бросив все дела, Титов сел на первый же поезд и отправился в деревню, о чем вскоре пожалел.       Тут не было адекватной сотовой связи, о чем он благополучно забыл, не было отопления, воду приходилось носить с колонки. Да и бабулин дом давно требовал ремонта: двор давно порос травой, а само строение, хоть и оставалось крепким, но от времени уже порядком обветшало и покосилось. Огород, за которым Вера Ивановна следила до самой своей кончины, тоже надо было убирать. Сама деревня приходила в запустение. Кругом еще были полуживые старички, старые домики, которые хоть как-то поддерживались, и лес.       В детстве Дениска часто бегал туда с мальчишками собирать листву да ветки и пугать птиц. Потом лес начал манить уже своей загадочностью. Зеленые ветви дубов покачивались, будто там жил кто-то. Мальчика завораживало, как свет проходил сквозь листву, приобретая зеленоватый оттенок, и как чудилось, будто он находился в стеклянном шаре.       Сейчас эти воспоминания не казались такими волшебными, а лес с этого ракурса зловеще наседал на деревню. На кромке стоял парень. Его не было отчетливо видно — вокруг него была будто бы странная дымка. Но Денис таки сумел разглядеть копну светлых волос. Видимо, этот человек тут жил, и Титов решил не заморачиваться. Какое ему дело до местных?       Сам участок не находился на отшибе, но и не в центре стоял. Дом бабы Нюры, бабушкиной подруги, примостился по соседству, буквально напротив. Недалеко была еще пара домов, самый ухоженный из которых принадлежал Арине и ее маме. Денис помнил что-то о них и больше узнавать не планировал.       Внутри дом был обычным: пара комнат, кухонька, туалет на улице и душ. Баня была тоже, но ее не топили уже много лет. Смерть добралась и сюда: везде было пыльно, местами грязно, комнаты были полузаброшены и только глушь спасала его от визита мародеров. Титов не планировал оставаться тут уж очень надолго. Тут не хотелось долго находиться.       Затхлый воздух забивался в нос, и даже открытые Денисом окна мало помогали. Пришлось брать ведро и тряпки и организовывать хоть какое-то подобие чистоты. Рамки убирались в платяные шкафы, добротности которых можно было позавидовать, хрустальная посуда, сервизы, вазы — тоже; Титов никогда не понимал, зачем Вере Ивановне столько барахла. То тут, то там можно было найти старые, пыльные альбомы. Денис надолго задерживался и листал каждый — ностальгия и какое-то щемящее чувство тоски накрывало парня, когда тот смотрел на эти лица на фотографиях. На одной дедушка поднимает его на руки, а после сажает на шею, на другой — еще совсем юная мама что-то рассказывает подружке на ухо, а с краю можно увидеть отца.       Последнего Титов старался не вспоминать. Главным мужчиной в его жизни всегда был дед, который воспитал в нем упорство и стойкость, чего не могла дать мать. Мама в основном пропадала на работах и бесконечных вечеринках в поисках мужчин. Денис старался не вспоминать тот ужас, но одна слеза невольно покатилась из глаз и упала на руку. Титов понял, что солнце уже начало садиться.       Денис никогда не понимал, как именно в Топях идет время. Вроде только-только забрезжил рассвет, но уже через пару минут был обед. Для парня такой расклад всегда оставался загадкой. Тут часы то тянулись, как патока, то неслись со скоростью леопарда, то все будто замирало.

***

      Закат раскинулся над всей деревней. Непривычные розовые облака окрашивались в контрастный оранжевый. Денис же стоял на крыльце и смотрел в небо. В детстве он любил наблюдать за облаками, выискивая каких-то животных или фигуры, плетя венки. Но пора было спать.       Дом медленно погружался в темноту. Ночник освещал лишь малую часть пространства, а отблески в темени казались глазами, которые смотрели на прямо на него. Нечто зловещее надвигалось ночью, а Денис все списывал на свою паранойю, а так же на новую обстановку. Мало ли что могло ночью померещиться?       Сон не шел. В комнате было слишком душно даже при открытой форточке. За окном ухнула сова и хрустнула ветка. Титов лишь поморщился и снова закрыл глаза, пытаясь уснуть, когда звук повторился совсем близко. Кто-то явно бродил около дома, но Денис не решался даже пошевелиться, лишь продолжал тихо дышать. Неимоверно интересно было — хотелось спрыгнуть с постели и вылезти через окно, как когда-то. Но теперь Денис был взрослый и ответственный, так что провернуть подобное не мог. А проверить все же стоило, но другим способом.       Вооружившись ножом, Титов тихо отворил дверь и вышел во двор. Никого, пусто. Лишь тихая луна освещает путь.       Звук повторился снова, заманивая в сторону леса. Нож выпал из рук, когда Денис, как завороженный, пошел вглубь. Следом раздался шепот: «Иди сюда! Следуй за мной». Он ощущался как что-то теплое, яркое и родное. Как первый поцелуй мамы, как первая влюбленность. Ему не хотелось перечить, зато хотелось оставаться рядом с ним как можно дольше.       «А ну кыш, кикимора проклятая!» — послышался крик, и морок спал. Денис стоял посреди поляны, луна лишь частично выглядывала из-за еловых ветвей. Около него стоял тот самый парень. Он уже видел его. Только сейчас, вблизи, можно было разглядеть, насколько тот красив: пышные кудри обрамляли светлое лицо, а яркие голубые глаза смотрели прямо в душу. Титов стоял и завороженно смотрел в эти омуты и чувствовал, как его затягивает все глубже и глубже.       — Спи, — произнес мужчина, и Денис моментально погрузился во тьму.       Проснулся он уже в доме, в той же позе, в какой и заснул. А заснул ли? Все произошедшее действительно казалось сном, но чувство реальности произошедшего не желало отпускать. Где он побывал? Что за поляна? С кем он разговаривал вообще? Почудилось даже, что его заманивали в эту деревню, поэтому Денис сразу же решил уехать, как отдаст дом в хорошие руки. Сомнений в правильности подобного решения не возникло.       Но Денис не знал и не ведал, что все дороги ведут в Топи. Один раз попал в них — назад пути не ищи. Хозяин этих мест вряд ли отпустит. А вот поиграть тот любит, главное не проиграть.