Утро, которым мы умрем

      Солнечный свет пробивался сквозь старые бабушкины занавески. Солнечные лучи попадали в глаза, заставляя ворочиться Дениса на постели и морщить лоб, накрываясь одеялом. В соседней комнате что-то скрипнуло, а затем и вовсе рухнуло вниз. Грохот стоял оголтелый. Титов вскочил. Он был напуган. Сглотнув, молодой человек встал, пружина предательски скрипнула.       «Никто же ведь не мог пробраться в дом, правильно? Я же закрывал двери» — задался вопросом Денис и сам же ответил на него, вставая. Осторожно, на цыпочках, Титов вошёл в соседнюю комнату. На полу лежала фотография. Парень осторожно поднял её.       Дедушка и бабушка стоят вместе, а на руках у них маленький Дениска с заводным слоником в руках.       Титова тряхнуло. Он не думал, что такая простая фотография сможет его поразить. Это всего лишь слоник, всего лишь улыбки, но от них становилось жутко и не по себе, хотя раньше Денис мог часами разглядывать фотографии в альбомах. Теперь же ему было неприятно, одиноко, напряженно и страшно. Приходили мысли о том, чтобы остаться в Топях насовсем, будто ничего лучше деревни не найти. Определенно что-то не так, но парень лишь пожал плечами и поставил фотографию на место, мало ли, дом уже старый и полы неровные, все случается. Молодой человек вышел на улицу и поднял голову к небу, глубоко вдыхая чистый (или не совсем чистый) воздух.       Денис подошёл к кадушке и зачерпнул воду двумя руками, следом охлаждая своё лицо. Прохладная вода смывала часть тревог и давала некое облегчение. Из соседнего двора слышались какие-то звуки, и Титов решил, что должен прогуляться и посмотреть, что же там у соседей.       — Здрасьте, баб Нюр, — улыбнулся Денис, налаживая калитку, которая покосилась.       — Дениска, ты? — женщина дружелюбно распахнула руки. — Как вырос, как возмужал. Да брось ты эту деревяшку, дед потом наладит. Ты в Топи какими судьбами? — прищурилась женщина.       — Я дом решил продать. — тихо ответил Денис. Бабе Нюре не обязательно знать почему.       — Господи. — баба Нюра ахнула и даже прикрыла рот рукой, и Денис вопросительно взглянул на неё.— А сам сюда перебраться не хотел бы? Ты же здесь всё детство провёл. Дача, шашлыки, грядки. Бабушка и дед тут твои похоронены. Дёнька! Не простит тебя хозяин!       — Ну, — Денис помялся, почесав голову, — На могилки буду приезжать, убираться буду. Не моё это, баб Нюр, я в Москву перебрался, хорошо мне там. Работу нашёл, выучился. Что ж я тут делать буду? А что, простите, за хозяин у вас тут?       — Да это бабка с дуру ляпнула, не переживай, — на пороге показался дед Вениамин, постукивая костылём.— Привет, привет, — махнул он гостю рукой.       Баба Нюра пожала плечами:       — Может зайдёшь на чай?       — Нет, спасибо. Мне ещё фотографии дома сделать надо, пойду я. Я ещё не всё прибрал там.       — Удачи! — прикрикнул дед Вениамин, и Денис направился обратно.       — Эх, Веня, зря он это затеял. Хозяин же теперь не только его изведет, а каждого, кто дом захочет посмотреть, — причитала баба Нюра, пока Денис уже ничего не слыша, двигался к дому.       — Нашего Хозяина мало разберешь, захочет отпустит его, захочет загубит и себе заберет. Уж больно строптивый этот парень, надолго тут не задержится, — отвечал ей Вениамин, ставя калитку на место.       — Твоя правда, — соглашалась старушка.

***

      Денис тем временем дошел до дома и взял в руки телефон. Сначала он ходил вокруг, да около, фотографируя фасад, пугаясь каждого шмеля в траве. Потом вошел внутрь, сфотографировал внутреннее убранство, делая чуток уютнее. А после сел писать объявление.       — Старый, теплый дом ищет новых жильцов, — рассуждал Денис вслух, — нет, не то. Отремонтированный дом милой старушки ищет любящих хозяев. Да, какой отремонтированный? Тут ремонта не было со времен царя Гороха. Добротный дом ищет новых жильцов. Находится в Топях, Архангельская область. Состояние: удовлетворительное, требует небольшого ремонта. Цена такая-то, возможен торг.       Денис несколько раз вносил поправки, и последний вариант показался ему самым оптимальным. Живот призывно заурчал, сообщая о том, что пора бы поесть, но есть в доме было нечего. Все запасы Денис выкинул, а то что привез из города уже давно умял.       «Ну должен же тут быть магазин! Раньше точно был!» — думал Денис, — «Вроде, по пути я его даже видел»       По дороге он не встретил ничего и никого, кроме старого заваленного сарая, дуба и дедушку, сидевшего на бревне.       — Дед Ефим, ты? — Денис присел рядом на корточки и положил руку мужчине на плечо. Тот смотрел в одну точку, словно не слышал никого вокруг и не чувствовал прикосновений.       Титов помнил этого человека. В памяти его проносились картинки, напоминавшие моменты из прошлого. Вот дед Ефим играет с дедушкой Дениса в карты. Вот его внучка ломает куличик мальчика, и тот злится и плачет. Ему обидно и больно. Внутри уже взрослого парня что-то сжимается и колет. Вот Денис видит речку и Ефима Макаровича в лодке. Становилось жутковато. Дед лишь изредка моргал, показывая, что еще жив, но разговаривать или поворачивать голову не спешил.       «Приболел дедок что ли?» — подумал Титов и отошёл от старого знакомого.       Дальше идти не было смысла. Там только озеро и лес. Снова лес. Он окружал деревню как высокий забор, из-за которого ничего не было видно, словно он был обтянут колючей проволокой.       Молодой человек знал, что ему нужно домой, но ноги сами шли в противоположном направлении. Вот парень уже шелестит прошлогодними листьями, бродит меж старых, высохших стволов дерева. Вдалеке, за одним из них, вновь показалась кудрявая голова. Сердце Титова ускорило ритм, и он направился к увиденному. Добравшись, парень понял, что там ничего нет. Дыхание было сбитое, рваное, сердце колотилось, а к ногам прилила кровь. Денис молча сглотнул и обнял широкий ствол дерева, прикрывая глаза. Со всех сторон, казалось, что кто-то на его смотрит.       Дениса снова потянуло глубже в лес. Тени уже сгущались, листьев почти не было, то тут, то там висели какие-то мешки.       «— Что за чертовщина?» — думал парень, но послушно идя вперед. Вот он прошел мимо какой-то ямы, где можно было заметить воткнутые колья, вот какая-то сторожка, больше похожая на трейлер из американских фильмов, окруженный лентой, но ноги уводили парня все дальше.       Закатное солнце, пробивалось между деревьев, становилось холоднее. Стволы деревьев, что Денис встречал, были все страннее и изогнутее, будто их кто-то специально прогинал, а так же можно было заметить странные рубцы, будто пометки, будто дорога вела куда-то.       Титов особо не помнил дальнейшей дороги, лишь радовался, что чудом не остался гнить где-то в болоте и не встретил каких-нибудь диких зверей. А может их тут и вовсе не было? Поляна с ромашками, как оазис, появилась неожиданно. Голые ступни Дениса — стоп, когда он снял обувь — утопали в высокой, мягкой траве. Посередине сидел тот самый кудрявый парень.       — Кто ты? — спросил Титов. Ему жизненно важно было подтвердить свою догадку, слова бабы Нюры не пустой звук. Он чувствовал это.       — Тебе пока рано знать, — усмехнулся парень, — зря, ой как, зря ты решил дом продать. Не надо этого было делать.       Его голос не был похож ни на один из человеческих голосов. Он полнился, множился, отражался эхом на поляне, вторил «зря, зря, зря». Сердце Дениса зашлось в бешенном ритме. Его отчитывали. Да, голос у парня был мягок, но то что и как он говорил, не оставляло сомнений в его превосходстве и силе.       — Но я не хочу тут оставаться. Мне тут нечего делать, — проговорил Денис, на последнем слове его голос уже переходил в писк.       — Найдем тебе дело, не беспокойся, малыш, — шипяще отвечал парень, приближаясь.       Он был так близко, что у Титова спирало дыхание. От самого парня отдавало какой-то хвоей, цитрусом и капелькой моря. Будто Денис вот-вот вступит на мягенький песок и окунется в теплую воду. Кудри казались неимоверно мягкими, хотелось вплестись в них пальцами и перебирать, перебирать, перебирать. Парень несомненно был произведением искусства, Денис то вглядывался в глаза, то рассматривал самого бога, но взгляд сам собой падал на губы.       Титов никогда не отказывал себе не в чем, но тут робел и смущался, не решаясь без разрешения потянуться вперед. Он почему-то чувствовал нутром, что хозяину это не понравится. Парень поцеловал его сам. Это было последнее, что он помнил из того дня.       Утром он просыпается в постели с ромашкой на подушке, но объявление не стирает. Уж слишком хотелось посмотреть, что же сделает этот загадочный юноша, да и встречи хотелось с ним до безумия.       — Ох, зря, Денис ты не послушался Хозяина. Жди беды, — подытожила баба Нюра, а мимо проходящая Арина, лишь хищно улыбнулась. Их ждут веселые игры.