Хрустальный купол

Бойся огня, Бойся огня в их глазах, Бойся старой лжи, Потому что за её маской скрывается истина. Они укроют тебя ритуальным покрывалом, Мы возьмём твоё семя прямиком из твоего лона, И настанет холодный рассвет женоподобного зла. Воскресни, вознесись на небеса, Помаши своей невинности рукой на прощание И позволь желанию повелевать тобой этой ночью. Демоны являются ночью и приносят с собой конец. Демоны — лучшие друзья девушек. Демоны оживают и правят миром, Демоны — лучшие друзья девушек. «Demons Are a Girl's Best Friend» — Powerwolf

Вампир двигался, словно животное. Когда спутники оказались во враждебной среде, он сосредоточился на выживании и разве что не опустился на все четыре конечности, уподобляясь хищнику на чужой территории. Он двигался быстро, рывками, от одного поворота к другому, а его нос дергался, будто собачий, в поисках новых запахов. Изредка он замирал, а после открывал ближайшую дверь, чтобы скрыться за ней вместе с Астре и драконом и не расходовать силы ящера почем зря. Еще пару десятков минут назад такое перемещение было бы невозможно, потому что эти туннели напоминали муравейник. В каждом помещении скрывались жители подземелья, которые, словно насекомые, занимались своими делами. Но сейчас весь этот улей стянулся в одну залу, и лишь редкие опаздывающие сектанты пробегали по коридорам, не обращая внимания на приоткрытые двери. Юноша, который двигался немного медленнее живого мертвеца, вновь почувствовал коготки, вцепившиеся в его плечи, чтобы удержать дракона от падения, и вспомнил о таком непривычном присутствии этого существа. А также о том, как это существо рычало на усмехнувшегося в тишине Артиса после того, как девушка увела сектантов из комнаты. Тогда Рейн был уверен, что в драконе, как в человеке, смешались возмущение и злоба, грусть и испуг. И судя по тому, как Арвид тогда поднял руки, словно успокаивая собеседника, и как он начал объяснять свой смешок, тот почувствовал то же самое. — Весьма смелый ход с ее стороны, безусловно. Смелый… И безрассудный. В конце концов, судя по состоянию этих детей, они уже провели те ритуалы, что невозможно было бы провести без них. А для финального обряда вполне сгодится и невинная послушница другой веры. Более того, это будет даже лучше сотни детей. Демоны любят, когда им скармливают еретиков. Впрочем… Они чаще всего совершенно не разборчивы в пище. Астре мысленно усмехнулся тому, как Кол заворочался от этого воспоминания глубоко внутри, на границе сознательного с бессознательным, и поднял глаза, чтобы снова увидеть вместо чужой широкой спины алые глаза, посверкивающие в темноте. Хоть В’Соран и шел впереди, однако дорогу указывал дракон, который по-прежнему чувствовал потоки магии, в отличие от путешественников. И сейчас голубой ящер снова повернул голову, указывая нужную дорогу. Судя по его жестам, у барьера, что запрещал почти любую магию, было пять главных «ключей». И хотя в голове Рейна крутились одни и те же вопросы: «Можно ли назвать движения животного жестами? А можно ли называть дракона животным?..» — тем не менее, он предпочитал внимать этому зверю и идти туда, куда тот указывал. В конце концов, это легендарное существо было единственным, кто мог продолжать колдовать. Должно быть, дело было в том, что драконья магия считается таким же мифом, как и магия Древних, и никто, кроме самих древних ящеров, не может ее изучить. Только вот драконов никто не видел уже много лет, и их способности позабылись. Ну… Почти никто не видел, как оказалось. Юноша по-прежнему не мог даже представить, при каких обстоятельствах кто-то вроде Агнесс, глупой и наивной девушки, мог бы найти дракона, за которым охотятся многие года лучшие следопыты всех стран. Однако сейчас ему было некогда раздумывать на этот счет. Вампир поднял вверх кулак, призвав своего спутника остановиться. Он прижал ухо к двери и перевел взгляд на дракона, а тот, как будто был человеком, кивнул в ответ. Артис закрыл глаза, а его нос снова дрогнул, словно он принюхивался. Он отогнул один палец. Астре кивнул, без слов догадавшись, о чем идет речь. Внутри было всего одно существо. Он подошел ближе и встал напротив Арвида, у другого косяка двери, после чего поднял взгляд на него и указал пальцем на себя. Увидев в багровых глазах непонимание, он протянул руку к ручке двери, но не коснулся ее, а после дернулся назад, словно отскакивая в сторону. В’Соран слегка склонил голову набок и кивнул, соглашаясь с предложенным планом. Рейн усмехнулся и резко потянул дверь на себя, чтобы скрыть за досками нежить, а потом отпрыгнул назад и ушел из проема, чтобы сектант внутри не увидел юношу из комнаты. — Э? Это еще кто? Я занят, свали. Никого?.. Шутники, чтоб их… Из проема показалась бритая голова, и незнакомец огляделся, наклонившись всем телом вперед. Когда он увидел незваного гостя, его глаза расширились, а брови взметнулись вверх. — Ты еще… Вампир, не дав ему договорить, вынырнул из-за раскрытой двери и вонзил когти в его шею, пропоров глотку. Издав громкий хрип, сектант влетел в комнату, откинутый нечеловеческой силой. Стараясь прекратить кровотечение, раненый сжимал горло и пытался подняться. В’Соран же, не обращая на еще живого противника внимания, прошел внутрь помещения и повернулся к своему спутнику. Дракончик на плече Астре вновь напомнил о себе, переступив лапами, и ткнул носом в сторону стоявшей в комнате жаровни. Усмехнувшись, Артис также перевел взгляд на нее. В самом деле, можно было догадаться, что именно эта штука — магический артефакт. Сделанная, судя по виду, из серебра жаровня по форме была похожа на изогнутый в неестественной позе скелет, будто придавленный невероятно тяжелой ношей, череп которого лежал не на плечах, а в поднятых кверху ладонях. Из-за полусогнутых ног и искривленного будто нарочно позвоночника вершина жаровни располагалась примерно на уровне головы молодого человека, несмотря на пьедестал и полный человеческой рост статуи. В самом черепе полыхало алое, как кровь, пламя, и — Рейн был уверен даже без своих магических способностей — оно было магического происхождения. Вампир подошел ближе и, взявшись за торчащие в стороны серебряные локти, потянул статую на себя, отчего истекающий кровью сектант забился, словно в предсмертных судорогах. Со вздохом он слегка изменил направление падения жаровни, отчего та рухнула всем весом на умирающего и раздавила его голову, прекратив мучения. Юноша почувствовал секундное облегчение и наконец вдохнул полной грудью, на долю секунды вновь обретая потерянные чувства, но тут же закашлялся, потому что барьер мгновенно накрыл разрыв и вновь закрыл незваным гостям доступ к потокам магии. Астре лишь махнул рукой в ответ на обеспокоенный взгляд Артиса и сорвал с пояса трупа связку ключей. Эти проклятые жаровни делали мага полностью бесполезным. Сжав ключ от этой каморки в кулаке, он вышел наружу и дождался, пока его спутник последует за ним, после чего запер дубовую дверь. Сейчас он не мог сделать ровным счетом ничего. Да, он неплохо фехтовал, но его сила не шла ни в какое сравнение с силами В’Сорана, и поэтому в бою он бы только мешался. А этот барьер вовсе лишил его последних возможностей, заставляя чувствовать себя так, будто он слепой старик на улице, которого под руки ведут в его полуразрушенный дом. Даже маленький ящер, с легкостью помещавшийся на женских плечах, сейчас представлял куда большую опасность, нежели потерявший связь с магией Рейн. Но куда больше собственной беспомощности его беспокоила непривычная пустота вокруг. Не было звуков сердцебиения, не было потоков магии, не было даже… Он резко остановился, потому что чуть не уткнулся носом в спину вампира. Увидев вопрос в алых глазах, он отрицательно качнул головой и сделал шаг назад, после чего прикрыл глаза на пару секунд и постарался сосредоточиться. Он так сильно привык к постоянному «шестому чувству», что без него уже не способен был ориентироваться в пространстве так же хорошо. Именно поэтому необходимо было сосредоточиться на этих «ключах», которые не давали ему вдохнуть полной грудью. Откинув светлые пряди с лица, Астре поднял взгляд и увидел, что В’Соран продолжал смотреть на него. В темноте было трудно прочитать его эмоции, но, судя по светящимся кровавым омутам, он был обеспокоен. Юноша же лишь слегка покачал головой, и тот, словно увидев в лице спутника уверенность, отвернулся и двинулся дальше. Он же последовал за ним. Вскоре они достигли нового ключа. На этот раз Артис, принюхавшись, покачал головой, показывая, что за дверью пусто, а после потянулся к ручке, чтобы войти в комнату. Однако Рейн, прикусив губу, поднял ладонь вверх, чем заставил его замереть. Задумчиво нахмурившись, он смотрел на дверь, за которой скрывалась магическая жаровня, один из главных «ключей» для барьера, что защищал всех этих сектантов. И пусть не каждый из них отличался интеллектом, но все равно очень маловероятно, что они оставили бы один из столь важных артефактов без охраны. Значит, внутри может быть ловушка. И хорошо, если это просто какой-то арбалет, который выстрелит в первого вошедшего, так как от болта можно увернуться. Гораздо хуже, если это какой-нибудь колокол, который созовет всех фанатиков сюда. С другой стороны, разве это возможно среди настолько длинных и разветвленных тоннелей? Хотя если это какое-то заклинание, то оно легко может сработать и под землей… Молодой человек усмехнулся и повернул голову, едва не уткнувшись носом в морду дракончика. — Ты ведь меня понимаешь, да? Спустя время, словно ящер раздумывал о том, стоит ли отвечать, он наконец опустил голову, показывая, что осознает человеческую речь. Слегка прищурившись, Астре повернулся к своему спутнику. — Тогда, месье В’Соран, не могли бы вы попробовать выдернуть вот этот камешек? И подайте мне пеньковую веревку из походной сумки. Вампир опустился на одно колено и подцепил ногтями указанный камень, который прилегал к дубовой двери. Менее чем через минуту он вытащил кирпич, и между стеной и дверью появилась небольшая щель. Кивнув, Рейн опустил дракона на землю и обратился к нему. — Тогда… Чтобы спасти твою хозяйку, помоги нам. Заберись внутрь и привяжи эту веревку к жаровне внутри. Ну, к такой же штуке, которую перед этим мы скинули в другой комнате. Понимаешь? Только наложи на себя невидимость, так магические ловушки не обнаружат тебя. И двигайся по стене. С твоими когтями, я уверен, ты сможешь это провернуть. Через несколько долгих секунд, на протяжении которых дракончик смотрел в глаза юноши, словно пытаясь найти в них ложь, он наконец прикусил конец веревки и юркнул в щель, в которую поместилась бы разве что голова человека. Еще минута — и ящер выполз из дыры и выпустил из пасти бечевку, другой конец которой до сих пор лежал перед Астре. Благо, она оказалась достаточно длинной. — Месье В’Соран, будьте добры… — Конечно, господин Рейн. Артис усмехнулся и взялся за оба кончика, а затем с силой потянул их на себя. С другой стороны жаровня, сквозь локоть которой пропустили веревку, пошатнулась и с грохотом упала. Вампир услышал сначала глухой удар, а затем шипение затухающего пламени, после чего вытянул веревку и сложил ее в сумку. Его же спутник с легкой улыбкой поднял ящера и усадил его к себе на плечо. Пусть сейчас он не был в силах даже различить сердцебиение идущего рядом человека, а его навыки фехтования оставляли желать лучшего, но при нем по-прежнему был величайший его дар — его интеллект. А значит, он совершенно точно не был беспомощен. Просто Рейн — это ферзь на этой шахматной доске, до поры закрытый другими фигурами. Он тряхнул головой, а затем поднял глаза на нежить и заметил в алых глазах отблеск одобрения и… гордости? Прежде, чем он сумел распознать это чувство в кровавых рубинах, тот уже отвернулся и продолжил путь. По дороге к третьему ключу им пришлось чаще прежнего прятаться от сектантов, которые, словно встревоженные муравьи-дозорные, начали быстро ходить по длинным темным коридорам. Их было гораздо меньше, чем когда спутники только проникли в катакомбы, но их количество все равно заставляло нервничать юношу, который, прячась в темных каморках, задерживал дыхание, чтобы бы эти фанатики не услышали его. Однако именно сейчас, когда путешественники смотрели в щелку за озирающимися по сторонам жителями подземелий, можно было рассмотреть, насколько сильно те отличаются от прочих жителей острова. Измененные магией, они совершенно не беспокоились о своем внешнем виде. Должно быть, эти длинные, как у летучей мыши, уши, светящиеся в полутьме глаза с вертикальными зрачками, неестественно согнутые ноги с копытами вместо стоп и когтистые мускулистые лапы вместо рук действительно как-то да помогали. Или же сектанты просто были приверженцами альтернативного взгляда на моду, и пышным платьям предпочитали модификации тела. Однако судя по тому, что у каждого из них было не более двух вариаций изменений, навряд ли они были способны выдержать много таких магических ритуалов. Впрочем, это было к лучшему. Ведь так шанс того, что демонопоклонники найдут путешественников среди всех этих комнат, был явно меньше. Кельи же производили настолько же гнетущее впечатление, как и погруженные в полумрак узкие коридоры. Чаще всего они были темными и необжитыми. Видимо, тот, кто строил все эти комнатки, рассчитывал на тысячу беженцев, а не на сотню фанатиков. Однако же от тех комнат, в которых кто-то да жил, они отличались лишь толщиной слоя пыли и отсутствием погасшего факела в держателе на стене. Дубовый, сколоченный наспех стол, такие же стул и кровать без матраса или подушки — вот и весь неоригинальный интерьер этих каморок. — Должно быть, в таком окружении я бы и сам сошел с ума и начал бы поклоняться всяким демонам… А то и Неве. С усмешкой В’Соран повернулся к Астре, дождавшись, пока очередной патруль сектантов пройдет мимо их комнатки, после чего приоткрыл дверь и продолжил движение к третьему ключу. Когда он наконец подошел к двери, на которую дракон указывал носом, то наклонил голову и закрыл глаза, прислушиваясь к происходящему за деревянной створкой. По очереди он разогнул три пальца, а после поднял глаза на юношу, который встал напротив. Тот же выудил из-за пояса кинжал. Усмехнувшись, вампир начал загибать пальцы обратно. Три, два, один. Когда последний палец загнулся, он толкнул дверь плечом и скакнул вперед. Рейн же вбежал следом, метким выпадом протыкая горло первого ошеломленного сектанта. Тем временем Артис быстрым ударом когтей порвал глотку второго фанатика, однако третий сумел отразить новый взмах его руки своей мохнатой лапой, шерсть на которой выдержала даже силу нежити, которая с легкостью переломила бы кость человека. Сцепившись с ним в драке, житель подземелий злобно рычал, выдерживая натиск противника. Молодой человек выдернул кинжал из чужого тела и прыгнул на демонопоклонника, стараясь попасть клинком в его шею. В таком узком пространстве от шпаги не было никакого толка, отчего приходилось импровизировать. А незнакомцу нельзя было дать позвать на помощь, ведь со всеми этими безумцами разом путешественники бы ни за что не справились. Однако клинок лишь скользнул по выбивающемуся из-под воротника меху, который отразил сталь, словно качественная броня. Сектант издал новый глухой рык и, сжимая одной рукой кулак мертвеца, дернул второй лапой, даже не отводя от того взгляда. И Астре, сбитый с ног этим ударом, тихо захрипел, почувствовав, как выбитый воздух выходит из легких. Упав на спину, он ударился затылком о каменный пол, отчего в его глазах словно взорвалась звезда. Яркая вспышка боли сменилась секундной тьмой, а после зрение начало постепенно возвращаться к нему. Его же слух уловил новый рык, еще более яростный, чем у сектанта. Прикусив губу до боли, чтобы быстрее прийти в себя, он подскочил на месте, ожидая увидеть в дверях нового фанатика. Но вместо этого Рейн увидел, как злобно рычащий, словно волк, В’Соран своим напором сломал в локте мохнатую лапу противника и вцепился когтями в его глотку, мешая позвать на помощь. Он сжал мощную шею, словно хрупкую голову курицы, и сломал позвоночник демонопоклонника одними пальцами, после чего отбросил хрипящее тело в сторону, сразу же дернувшись в сторону юноши. Однако Артис увидел, что тот в порядке, и замер на месте, придирчиво оглядывая пострадавшего с ног до головы. Тот же, усмехнувшись, потер затылок и закрыл дверь в комнату. — Вы слишком много внимания уделяете мне, месье В’Соран. Столько же, сколько должны уделять этой жаровне. Арвид, словно опомнившись, наконец оскалился в ответ. — Просто ваш мозг хранится в столь хрупкой оболочке, что я не мог не забеспокоиться. Артис подцепил ногой отставленное колено жаровни и опрокинул ее, а вновь порванный барьер тут же заполнился чарами отрицания магии. Однако на этот раз Астре мог чувствовать магию долгие несколько секунд. А это значит, что ключей осталось совсем немного, а если верить дракончику, то всего два. И снова они двигаются по темным коридорам и прячутся от редких фанатиков, направляясь к последним ключам. Однако перед очередным поворотом В’Соран замер и прижал палец к губам. А затем показал жестом двигаться назад. Он отошел на несколько шагов и открыл дверь очередной комнатки, после чего пропустил вперед юношу и вошел следом. — Судя по запаху, там, куда ведет нас дракончик, и собрались все сектанты. Ящер, там оба ключа, что ли? Зверь, словно задумавшись, замер на несколько секунд, после чего кивнул. — Ясно… Похоже, они стоят в самом большом зале. Там, где как раз больше всего фанатиков. Логичное решение, не правда ли? И что будем делать? Усмехнувшись, Артис перевел взгляд на молодого человека. — Сунемся в пасть к дракону — без обид, ящерка — или просто уйдем? Потому что я без понятия, как прокрасться мимо толпы сектантов и свалить аж две жаровни. Нас после первой же заденет каким-нибудь заклинанием. Или у вас есть план действий, господин Рейн? Усмехнувшись в ответ, юноша посмотрел на дракончика и кивнул. — Конечно, есть, месье В’Соран. А вы сомневались? Тот же, улыбнувшись, покачал головой и закрыл дверь плотнее. — Конечно, нет.

***

— Все ли готово к проведению ритуала, брат Джервэзиус? Молодой человек обернулся. Его длинные, даже больше, чем у эльфов, уши подрагивали от каждого звука и повернулись раньше головы. Тонкая бледная кожа не могла скрыть нити сосудов, которые выпирали, пересекая заостренные органы слуха вдоль и поперек. Услышав голос наставника, юноша тут же попытался опуститься на колени перед старшим по сану, но поднятая рука остановила его. Священное Тело Авдей усмехнулся и перевел взгляд на прикованную к стене девушку. Из длинных порезов на ее плечах уже не лилась кровь, засохшая жидкость застыла коркой на коже и остатках одежды молодой монашки, а ее голова безвольно повисла. Длинные темные волосы растрепались и закрывали лицо, а порванная рубаха алого цвета, непонятно, от крови или от краски, уже не скрывала бледной нежной кожи. — Так как, ты говоришь, зовут жертву? — Агнесс, наставник Авдей. По крайней мере, так она назвалась, когда прострелила плечо брату Корналу. А есть разница? — Простой интерес, брат, и ничего более. Священное Тело негромко рассмеялся и огляделся вокруг. Джервэзиус же тоже осмотрелся, повторяя за наставником. Вокруг было бесчисленное множество других служителей Истинного Бога, которые переговаривались друг с другом, молились или просто ждали ритуала. Несмотря на то, что все было уже готово, Авдей почему-то не хотел начинать обряд. Однако же подобно тому, как нельзя даже думать о том, чтобы подвергать сомнению Истины, так и юноша не мог предположить, что тот делает это из эгоизма или, что еще абсурднее, страха. Наставник же потянулся, отчего раздался хруст костей, а белая льняная рубаха натянулась, обрисовывая мышцы. Он сильно выделялся на фоне других верующих. Во-первых, его одежда — простая рубашка и подпоясанные кожаным ремнем штаны — совершенно иначе смотрелась, нежели темные мантии на прочих братьях. А во-вторых, он был чист, магия не изменила его. Мех, копыта, когти и клыки — ничем таким не обладал Священное Тело, ведь его тело не принадлежало ему. Оно принадлежало Истинному Богу. А потому он старался поддерживать его в идеальном состоянии. Бледная от нахождения под землей кожа обтягивала выступающие мышцы и удивительно сочеталась с белыми зубами, которые показывались при звонком смехе. Аккуратно подстриженные ногти, не слишком длинные темные волосы, спускавшиеся до основания шеи, как обычно зачесанные назад. Словом, все создавало облик человека, следящего за собой. И у женщин, и у мужчин пробуждалось желание при взгляде на Авдея. Он же, стоило ему заметить эти взгляды, хохотал и хлопал по плечу смущавшихся брата или сестру по вере. И сам Джервэзиус, стоило его взгляду вновь упасть на это тело, сглотнул подступившую к горлу слюну и ощутил желание выдернуть из-за пояса ритуальный кинжал, воткнуть его в эту широкую спину и долго, с наслаждением, кромсать эту белую кожу, снимая с нее куски и пожирая их, обнажая красную плоть, принося мучения и уничтожая эту чистоту… Заметив смеющийся взгляд наставника, послушник вздрогнул и отвел взгляд. А тот тут же рассмеялся вслух и потрепал волосы своего ученика, заставляя того смутиться еще больше. — Все хорошо, брат Джервэзиус. Я тебя понимаю. Желание — это хорошо, желания поощряет Истинный Бог. Пока ты, конечно, не претендуешь на то, что принадлежит лишь Ему. На последних словах учитель помрачнел и до боли сжал плечо своего подчиненного. А тот сглотнул, вспоминая, что случилось с тем послушником, что попробовал забрать себе Священное Тело. И вспомнил, что интересовало его после приступов рвоты: каково это, передвигаться на кровавых обрубках, ничего не видя пустыми глазницами и издавая громкие стоны через сшитые вместе губы? Однако же Авдей снова засмеялся и одернул свои штаны так же, как он сделал это тогда, смотря на деяние своих рук. Складка чуть ниже живота разгладилась, а его закушенная губа сдержала неровный вздох. Но нечеловечески острый слух все же уловил этот прерванный звук наслаждения. — А… Правда ли, что одна эта девушка сможет заменить десятки детей, которых она убила? Стараясь перевести тему, чтобы перестать смущаться, Джервэзиус поднял взгляд на прикованную к стене монахиню. А его собеседник также уставился на нее и усмехнулся. — Я понимаю твое сомнение, брат. Однако же подготовительные ритуалы были уже завершены, и нам остался лишь последний «укол», чтобы создать портал на другой план. Для этой цели как никто другой подойдет она, приверженка ложных богов. И тогда… это тело наконец примет своего истинного владельца. Авдей погладил собственное плечо, а усмешка на его губах превратилась в полноценную улыбку. Его глаза потемнели, а по телу пробежала дрожь, видимая даже невооруженным глазом. Юноша же мог лишь восхищаться такой большой любовью к Истинному Богу. Восхищаться… И подражать ей, стараясь вовсю, чтобы учение наставника, подобно зернам на благодатной почве, взросло в молодом послушнике. — Но… Если нам осталось провести лишь последний обряд, то почему бы не начать уже сейчас? Мужчина перевел взгляд на молодого человека и кивнул, вновь усмехнувшись. — Я ждал этого вопроса. Понимаешь… Однако его прервал громкий удар створки двери о каменную стену. Джервэзиус обернулся, ожидая увидеть одного из братьев, которые сейчас патрулировали внутренности катакомб. Однако в дверях было пусто, словно тяжелая дубовая дверь, обитая железными полосами, открылась от дуновения ветра. Стихли голоса, и каждый находящийся в главной зале напрягся. Даже брат Авдей сложил руки на груди и сменил свою обычную усмешку на нахмуренные брови, что было редким для него явлением. Уши на голове молодого мужчины дернулись и повернулись в сторону входа, стараясь уловить любой посторонний звук. Секунды тянулись столь медленно, а вокруг стояла настолько напряженная тишина, что, казалось, можно было различить, как падают песчинки в огромных часах. Но это продлилось недолго. Вздрогнув, ученик отшатнулся, словно от удара, когда его острый слух резанул громкий крик. И тут же раздался новый, из другого места. Когда же юноша перевел взгляд на добрые несколько метров от двери, то увидел, как один из послушников, стараясь зажать горло руками, отползал в сторону, оставляя за собой кровавый след. Вот только из-за столпотворения член Братства не мог разглядеть, кто посмел ранить слугу Истинного Бога в Его обители. Но вот очередной верующий отлетел в сторону и со всей силы ударился о стену, после чего упал без движения возле нее, благодаря чему Джервэзиус сумел наконец увидеть противника. Мужчина с красными, как кровь, волосами, заплетенными в косу, и в обычной одежде путешественника зарычал, словно зверь, и повернулся, раздирая своими когтями лицо брата Корнелия, которого Истинный Бог наградил мехом крепче стали, что покрывал все его тело. Однако этот подарок не мог защитить глаза, отчего житель катакомб упал на спину, закрывая лицо ладонями, и закричал, силясь отодвинуться от врага. Богохульник же выдернул из ножен на своем поясе короткий меч и, не оглядываясь, воткнул его в горло напавшему сбоку послушнику, протыкая его шею насквозь. Выдернув оружие, напавший пригнулся, уходя от выпада меча другого члена Братства, и ударом снизу вверх пропорол тому брюхо когтями, отчего его внутренности вывалились наружу и повисли гроздью, словно спелый виноград. — Как посмел ты напасть на верующих в их священном доме? Богохульник! Голос брата Авдея был подобен грому, и он выражал его праведный гнев. Взмахнув рукой, он сжал поднятый кверху кулак и прошептал несколько слов на ином, нечеловеческом языке, отчего Джервэзиус потерял слух на несколько секунд. Непривычная тишина явственно показала, что наставник призвал силы Истинного Бога на помощь, поскольку лишь язык Бездны мог заставить врученный Им подарок стать бесполезным хотя бы на мгновение. Для неподготовленного глаза ничего в комнате не изменилось, но молодой послушник, как первый ученик Священного Тела и главы Братства, мог увидеть эту магию. И он разглядел, как от мертвых тел поднялась вверх тонкая струйка темно-красного дыма, который рассеялся по всей комнате, заполняя ее. Он почувствовал, как его переполняет энергия, но он продолжал стоять подле своего учителя, так как первому ученику нельзя рисковать жизнью, пока он не научится колдовать. Однако его братья с новой силой ринулись в бой, и рык врага был перекрыт ревом силы, что они издавали. С гордостью Джервэзиус взглянул на противника и усмехнулся. Богохульник отступал к углу вместо того, чтобы принять смерть достойно. Именно так трусливо ведут себя большинство последователей ложных богов. И каждый раз, когда один из них умирал, юноша с радостью возносил молитвы Истинному Богу, стремясь передать Ему, что Его мир стал немного чище. Но вместо того, чтобы сдохнуть под натиском членов Братства, вторженец отражал удары своими клинком и когтями, словно опытный воин. Его движения сливались в непонятное мельтешение, которое выглядело для неопытного глаза беспорядочным. Но все равно каждый клинок был со звоном отбит, даже несмотря на магическую поддержку главы Братства. Никогда прежде Джервэзиус не видел такого сильного воина. И, судя по напряженному Священному Телу, он тоже. Он перевел взгляд на своего ученика и вытащил из-за пояса ритуальный кинжал. Тот же кивнул и закатал рукав своей мантии, обнажая покрытое шрамами предплечье. Юноша отвел взгляд и тут же почувствовал резкую боль, когда Авдей полоснул лезвием по запястью своего адепта, а после — горячую жидкость, которая заструилась по ладони и пальцам, капая на пол. Служителю Истинного Бога не нужно было переводить взгляд, чтобы узнать, что делает его учитель. Тот, приложив два пальца к свежей ране, начал читать новое заклятье на языке Бездны. После того, как он прибегал к магии, используя свежую кровь, молодого человека всегда мутило еще несколько часов. Однако он не мог наносить вред себе, а потому ему приходилось использовать своего ученика. Когда взгляд наконец соскользнул на старшего демонопоклонника, Джервэзиус увидел, как бегущая из пореза кровь приобретает четкие очертания и струится по полу багряными щупальцами, подбираясь к напавшему на послушников человеку. Они вцепились в его ноги и руки, опутали его и пригнули к полу, чем сразу же попытались воспользоваться сражавшиеся с богохульником члены Братства. Но одного жеста Авдея хватило, чтобы те замерли, сложив руки в молитве, и более не пытались атаковать вторженца. Однако лицо Священного Тела омрачилось, когда враг попытался вырваться из крепкой хватки красных пут. Он снова взмахнул рукой, заставляя порождения магии приподнять тело богохульника в воздух и со всей силой ударить его о каменный пол. Раздался глухой удар, после которого к узору мраморных прожилок добавились новые алые капли. Струя крови ручьем скатилась по лицу мужчины, будто бы на его глаза упала прядь темно-красных волос, которая выскользнула из растрепавшейся косы. Довольно улыбнувшись, глава Братства кивком приказал стоявшим неподалеку послушникам приподнять голову пленника. Разбитые губы окрасились в багряный цвет, но они все еще кривились в усмешке. — Не знал, что лжебожники отчаялись настолько, что начали прибегать к помощи некромантов. Это она твоя хозяйка, нежить? Джервэзиус непонимающе нахмурился и слегка склонил голову, после чего перевел взгляд на наставника. Тот же, словно почувствовав взгляд ученика, усмехнулся и наклонился ближе к пленнику. Авдей сжал двумя пальцами его подбородок и оттянул верхнюю губу, отчего обычно белые, но сейчас окрашенные кровью нечеловечески длинные клыки показались младшему брату. И тут же он отдернул руку, потому что вампир попытался укусить пальцы своего противника. Юноша же восхищенно оглядел вторженца вновь. — И правда нежить… Первый раз вижу живого мертвеца. — Первый и последний, мальчик. Хозяйка? Агнесс? Господин архимаг, не смешите меня. Сомневаюсь, что она собственной судьбы хозяйка, что уж говорить про мою. В усмешке богохульник показал свои острые зубы, после чего звонко рассмеялся. Он совершенно не выказывал ни испуг, ни ярость, ни азарт — словом, ни одну из тех многих эмоций, что испытывают воины на поле битвы. Его словно бы смешила эта ситуация. И это злило Джервэзиуса. Его наставник же сохранял поразительное спокойствие, благосклонно улыбаясь. — Что же, если это не она, то в катакомбах должен быть и тот маг, что подчинил тебя своей воле, мертвец. Вот почему я не хотел начинать ритуал, братья. Я боялся, что нас прервут спутники этой девушки. Впрочем, сомневаюсь, что у них есть кто-то сильнее этого вампира. А их маги здесь абсолютно бессильны… Так что мы можем наконец начать! — Не можете! Вторженец усмехнулся и слегка наклонил голову, оглядывая главу Братства с ног до головы. — Вообще-то здесь уже армия у ворот этих катакомб стоит! — Да? И чья же это армия, вампир? — Объединенная! Эльфы, гномы, люди собрались воедино, чтобы дать вам отпор, сектанты. Там есть маги с далекого севера, что обуздали само человеческое сознание. Есть там и колдуны из пустынь, заключившие договор с самой Бездной. Рабы-орки, легендарные дженази, паладины Невы и целый дракон ждут, пока я вернусь! А если я этого не сделаю, то они разнесут тут все и отправят вас к вашим любимым демонам! В зале повисла гробовая тишина… Которая уже через несколько секунд взорвалась хохотом более сотни человек. Даже сам Священное Тело, не сдерживаясь, смеялся и вытирал слезы со своих глаз. Спустя долгие минуты смеха он, наконец успокоившись, покачал головой. — Давненько я не слышал такой хорошей шутки! За это, нежить, ты умрешь быстро. Глава Братства поднял руку и прошептал несколько слов на языке Бездны, отчего кровь с пола заструилась вверх, сливаясь в единый кровавый шар. Вторженец же продолжал ухмыляться, словно это не его ждала новая смерть, на этот раз окончательная. Однако Джервэзиус видел уже это заклинание и знал, что происходит с его жертвами. Потому он был уверен, что скоро эта ухмылка пропадет навсегда. Но, когда Авдей уже был готов уничтожить богохульника, тот внезапно издал новый смешок. — Ладно, ладно. Посмеялись и хватит. Вы же не думали, что моей задачей действительно было просто взять и помереть здесь, выйдя в одиночку против более чем сотни противников? Нет, служители Невы, конечно, достаточно глупы для такого плана, но я-то не из них. Впрочем… Спасибо за внимание. Молодой человек хотел было спросить мертвеца, о чем тот говорит, как его прервал звон позади. Каждый в зале обернулся, и все члены Братства увидели, как две главные жаровни ударились о каменный пол и с шипением потухли. И тут же, словно щупальца дожидались этого, они отпустили вампира и проткнули стоявших рядом с ним послушников. После этого раздался звон цепей, и кандалы, удерживавшие последовательницу Невы прикованной к стене, треснули и осыпались на пол железной трухой. И не успели сектанты осознать происходящее, как их единственный шанс на вызов демона буквально растворился в воздухе. Вампир же ударил в живот одного из служителей Истинного Бога, заставив его согнуться пополам, а после использовал его голову как подставку под ногу, чтобы перепрыгнуть через Авдея. Тот же наконец метнул магический шар, но вместо вторженца попал в голову одному из братьев, отчего та взорвалась кровавыми брызгами. Богохульник встал рядом с лежащей на полу жаровней и ухмыльнулся, поставив одну ногу на перевернутую статую, а затем провел ладонью по волосам, поправляя их. Рядом с ним из пустоты возник светловолосый одноглазый юноша, который, судя по всему, и опрокинул эти жаровни. Похоже, этот парень обладал какой-то магией маскировки, так что девушку спрятал именно он, причем недалеко. Следовательно, волноваться на этот счет не стоит. Но это не значило, что Священное Тело был доволен ситуацией. Он повернулся к вторженцам и начал медленно говорить, а от ярости в его голосе кровь стыла в жилах Джервэзиуса, который никогда прежде не видел учителя таким разгневанным. — Поганые выродки… Как вы посмели… Как вам удалось пробраться сюда? Как хватило вам наглости напасть на нас в нашей же обители?! Плевать, вы сдохнете здесь, проклятые богохульники! Авдей взмахнул рукой и заставил разлитую по полу кровь подняться в воздух, а затем превратиться в подобие стрел, после чего сжал кулак и отправил их в сторону вампира. Светловолосый юноша, опрокинувший жаровни, поднял ладонь, словно просил противника остановиться. И вместо того, чтобы проткнуть тело нежити, стрелы опали лужей багряной жидкости, а из-под его черной повязки сверкнул фиолетовый магический свет. — Я часто слышу смешные вещи, но такие фразы одни из моих любимых. А что насчет вас, господин Финниан? — Месье В’Соран, шутить будете, когда ототрете свое лицо от всей этой крови. А сейчас у нас еще сотня незавершенных дел. — Ну, парочку я уже закончил, — ухмыльнувшись, вампир взмахнул ладонью, стряхивая с нее кровь убитых сектантов. — Надеюсь, с вашей помощью их станет еще меньше. — Уничтожьте этих выродков! Авдей почти полностью потерял самообладание. Чуть не сорвавшись на визг, он громко выкрикнул приказ и взмахом руки указал прочим членам Братства атаковать богохульников. Наброситься и разорвать их тела в клочья, во имя Истинного Бога!

***

Астре скользнул пальцами по воздуху, вычерчивая в нем древние руны непонятного языка, которые тут же засветились изнутри темным алым цветом. После этого он поднял ладонь вверх, будто поднимая что-то невидимое, и в воздух взметнулись капли крови, разбрызгавшиеся после рассеивания магии главного сектанта. А стоило юноше сжать кулак, как эти сгустки рассеялись тысячами мельчайших капель, зависших в воздухе. Они начали заполнять пространство всего зала, погружая и без того плохо освещенную комнату в багровую тьму. Один из фанатиков хлопнул в ладоши, и вокруг него замерцал черным светом еле заметный щит, который не давал алой мгле продвинуться дальше и ослепить колдуна и его собратьев, стоявших неподалеку. Однако из тьмы тумана вырвался какой-то крупный объект, ударившийся о магический щит и оттолкнувший волшебника назад. Этим предметом оказалось чье-то тело, которое без движения легло перед ногами демонопоклонников, неестественно вывернув шею. А следом за телом вырвался кровавый вихрь, прорывающий собой туман, и также ударился о барьер. Но заклинатель лишь пошатнулся, поддерживаемый другими своими собратьями. — Ха, тупая нежить! Тебе не пробить магиче… С громким треском по щиту пробежала широкая трещина, и черная магия осыпалась на пол разбитыми осколками. — Не благодарите. Усмехнувшись, маг крови отряхнул ладони, ударив их друг о друга, а после развернулся к новой порции крови, летевшей в него со всех сторон. Однако он лишь взмахнул рукой, и новые стрелы остановились и рассеялись, после чего эта кровь слилась с багровым туманом. Артис же закатил глаза, прорывая острыми когтями горло очередного сектанта, и двинулся сквозь пока еще живые тела вперед. Не попавшие еще под действие тумана фанатики оглянулись на своего предводителя, который делал сложные пассы руками и вглядывался сквозь кровь, словно следил за кем-то взглядом. Наконец он прошептал несколько слов на нечеловеческом языке, и тьма рассеялась, обнажая множество трупов. Кто-то из них лежал, вцепившись в собственное горло, разодрав его в клочья в попытках вдохнуть чистый воздух вместо забившей легкие крови, а кто-то был разорван в клочья сверхчеловеческими усилиями вампира. Тот как раз стоял над одним из таких тел, держа в руке другую руку, с оторванного конца которой свисали лоскуты мяса. — Надо же, вы не настолько беспомощные, как я предполагал. Маг же с легкой усмешкой оглядел все валяющиеся на земле тела и отметил убитыми почти половину сектантов. — То же самое я хотел сказать вам, месье В’Соран. Оказывается, вы годны не только для того, чтобы проверять лицом крепость местного мрамора. — Надо же, господин Финниан! А вы, оказывается, годны не только на то, чтобы прятаться под крылом у ящерицы! Рейн, не стирая с губ усмешку, слегка прищурился, смотря на собеседника и одновременно с этим придумывая варианты ответа на очередную его колкость. Увидев, что молодой человек сейчас смотрит отнюдь не на своих противников, глава сектантов кивнул собратьям. Те без слов поняли своего лидера и скрылись за несколькими колоннами, а их фигуры растворились в тени. — Однако, месье В’Соран, я… Юноша не успел договорить, потому что невидимый поток воздуха толкнул его назад. Стараясь удержаться, он широко расставил руки в стороны, но все равно не смог сопротивляться магической силе, отчего подошвы его сапог заскользили по полу. Он обернулся, чтобы не упасть на спину, и увидел позади пару огромных, под два метра ростом, сектантов с мохнатыми и когтистыми лапами вместо рук. Выхватив шпагу, Астре оттолкнулся от земли и тем самым лишь еще больше увеличил свою скорость, отчего промчался меж них, после чего ударил по ногам правого фанатика острием клинка. Здоровяк с коротким вскриком боли упал на одно колено, сжимая пальцами второе и злобно рыча себе под нос. Второй же гигант, словно опасаясь, что путешественник убежит, широко расставил руки и начал приближаться к нему. Однако тот лишь иронично вскинул светлую бровь и изящным движением убрал шпагу обратно в ножны. Он протянул правую руку к противнику, словно джентльмен, здоровающийся с леди и просящий ее руки. Из темноты рукава его камзола что-то блеснуло, и камешки браслета, словно поймав этот блеск, сверкнули переливами голубого. Раздался тихий свист, и в шею здоровяка что-то кольнуло. Ударив по этому месту, он зажал это «что-то» в пальцах и поднес к своим глазам. Тонкая игла блеснула в свете факелов и тут же растворилась в воздухе. Фанатик моргнул несколько раз, после чего тряхнул рукой и снова уставился на свои пальцы… Которые в два или три раза прибавили в количестве. Голова закружилась, а свет в глазах начал тускнеть, и мужчина с грохотом упал на землю. Молодой человек, плавно повернувшись на каблуках, щелкнул пальцами, позволяя новой игле вылететь из рукава. Словно повторяя за первым сектантом, ему составил компанию на полу его собрат, пораженный таким же снотворным. Астре одернул рукав камзола, а затем прошел между двумя телами и с разочарованным вздохом обратился к вампиру, подметив победную усмешку во взгляде главы секты. — Месье В’Соран, все же сделайте что-то сами, будьте любезны. Артис вскинул бровь и повернулся, чтобы язвительно указать на неспособность магии Рейна справиться даже с двумя врагами, но стоило ему заметить усталость во взгляде своего спутника, как он лишь молча усмехнулся и ударил подошедшего слишком близко сектанта, раздирая его глотку и пуская кровь. Он развернулся к прочим противникам, которые старались его окружить, и медленно обвел их взглядом, превращая усмешку в полноценный оскал. Рывок, который не способен заметить человеческий взгляд, — и в животе одного из противников появилась дыра. Вырванный ударом когтей кусок плоти отлетел в сторону и влажно шмякнулся о стену. От раны протянулся длинный шлейф из зависшей в воздухе крови, который отслеживал движение кулака вампира. И хоть следующий фанатик сумел отразить каким-то ржавым тесаком удар когтей, алый след, протянувшийся за В’Сораном, пролетел сквозь нож и пронзил грудную клетку противника, мгновенно затвердевая и убивая того кровавой стрелой, ударившей в самое сердце. Мертвец же толком не обратил на это внимания, а лишь переместился к следующему врагу и выбросил вперед правую руку с когтями. Тот, уклоняясь от атаки, отшатнулся назад, на что он с усмешкой сжал левый кулак. Его противник, только что уклонившийся от атаки, сам налетел на подставленные когти и насадился на них грудной клеткой, словно его толкнули сзади. Арвид оттолкнул труп и взмахнул рукой, стряхивая с когтей капли крови. И тут же дернул ею, закрывая лицо от летящего в него клинка. Раздался звон, и от металлического наруча отлетели искры, когда двуручный меч ударил по нему. Артис пошатнулся от силы удара, слегка прищурившись, и превратил неловкое движение в прыжок назад. Перед ним возвышался здоровенный, почти два с половиной метра ростом, весь покрытый шерстью, сектант. Его массивная нижняя челюсть значительно выдавалась вперед, отчего его непропорционально большие клыки торчали из-за губ. Пророкотав что-то, отдаленно напоминающее человеческую речь, — судя по всему, его рот уже не был способен произносить ничего внятнее — он взвалил двуручный клеймор на плечо, удерживая его одной рукой с такой же легкостью, с какой В’Соран сейчас орудовал своими когтями. Ухмыльнувшись в ответ на этот рык, тот рванулся вперед и махнул рукой, стараясь попасть в глаза врага, но тот умелым движением опытного фехтовальщика с легкостью отбил этот удар, чем заставил нежить отпрыгнуть. Но не успел вампир приземлиться, как его настиг кулак свободной руки этого великана. Удар того оказался достаточно сильным, чтобы отправить его в полет до ближайшей стены. Он ударился о нее с такой силой, что от мрамора откололся неплохой кусок, и упал на колени. Если бы ему было нужно дышать, после такого в его легких не осталось бы ни капли воздуха. Однако даже несмотря на отсутствие такой необходимости, этот удар все еще был достаточно сильным, чтобы сломать пару костей. Мертвец аккуратно прощупал собственные ребра и прикусил губу. Это было весьма опасно, так как если он пропустит парочку подобных попаданий, то сломанное ребро может проколоть сердце. А это даже с вампирской регенерацией будет лишним, пусть и в бою с такими дилетантами. Опустив ладонь ниже, он коснулся пальцами пряжки ремня и слегка усмехнулся, покачав головой. Не пропустит. Великан, расхохотавшись, указал на противника, после чего провел большим пальцем по своему горлу. — И это у вас угрозы? М-да, люди значительно деградировали… В’Соран поднялся на ноги и коснулся магического камня в ремне, чтобы создать позади себя невидимую платформу, расположенную параллельно стене. Он мог бы провернуть это и с самой стеной, но толчок с помощью чар выйдет куда мощнее. Он подпрыгнул на месте, после чего развернулся в воздухе, словно собирался упасть плашмя на пол, и со всей силы оттолкнулся от магического поля, рванувшись вперед и закрутившись подобно стреле. Вытянутые над головой когти, напоминая собой острие арбалетного болта, ударили в клинок, который выставил перед собой сектант. Однако силы и скорости вращения хватило, чтобы сломать ржавый металл и вонзиться когтями в грудную клетку, прорывая плоть и отталкивая врага в ближайшую колонну, по которой от силы удара прошла трещина до самого потолка. Вампир же оттолкнулся от фанатика ладонями, благодаря чему кувыркнулся в воздухе и приземлился позади очередного противника, после чего в развороте полоснул его спину, продирая ткань и плоть, отчего тот с криком упал на землю. Тем временем Астре глубже погрузил лезвие шпаги в грудь одного из тех несчастных фанатиков, кому не повезло поймать своей шеей иглы со снотворным, и подумал о том, что сегодня, судя по всему, удача благоволит ему. Браслет на его правой руке был довольно полезным магическим артефактом, который он когда-то давно одолжил в бессрочное пользование у одного торговца. Он скользнул взглядом по своему запястью, на котором поблескивало позолоченными краями с виду обычное украшение, и чуть прищурился, чтобы разглядеть в полумраке зала небольшой механизм, прикрепленный к внутренней стороне браслета. Лишь он способен был его увидеть. Данное устройство лаконично совмещало в себе технический прогресс и достижения в области магии. Устройство было реальным, но скрытым от чужих глаз магией и замаскированным под безделушку. Кроме того, иглы тоже были зачарованными, и Рейн мог восстанавливать их за счет маны, а также направлять их с помощью магии. Если бы не это, лично для него такой артефакт был бы бесполезен, так как его меткость оставляла желать лучшего. Ему никогда не давались ни луки, ни арбалеты. Впрочем, у этого механизма были и существенные недостатки. Например то, что иглы можно распознать с помощью магии и легко уклониться от них. Поэтому успешным чаще всего оказывается именно первый выстрел, в силу неожиданности. Да и при учете того, что на иглах было не так много снотворного, они могли лишь ненадолго заставить живое существо потерять сознание при удачном попадании. Что в данном случае и произошло. Юноше всего-навсего повезло. Сжав руку в кулак, отчего кожа перчаток заскрипела, он усмехнулся, и его изумруд сверкнул в темноте, будто минерал поймал лучик света в темноте пещеры. «Удача тоже часть сражения, не так ли?» — промелькнула мысль в глубине подсознания молодого человека, после чего он рывком вытащил шпагу из мертвого тела, отчего под ним стала с еще большей скоростью расползаться темная лужа, и развернулся лицом к врагу. Маг поймал на себе взгляд главы Братства и самодовольно ухмыльнулся, после чего поднял свою руку и демонстративно щелкнул пальцами. И звук щелчка потонул в предсмертном хрипе, когда за его спиной буквально взорвалось тело какого-то мужчины, который до этого был невидимым для остальных глаз. Но стоило магии Астре начать действовать, как чары маскировки рассеялись и все смогли увидеть ужасающую смерть, полную мучений и боли. Кровь сектанта прорывала его кожу, стремясь выплеснуться наружу, отчего фонтан крови и плоти окрасил мраморный пол зала. Брызги окропили камзол мага крови и оставили багровые следы на алой ткани, а также попали на его лицо, но он лишь смахнул рукой капли со своей щеки, не обращая на это больше внимания. В другое время он бы презрительно поморщился, но сейчас его кровь бушевала, а сердце стучало непозволительно быстро. Наследник семьи Рейн не был жестоким, отнюдь. Он был беспощадным. Его не волновали чужие судьбы, главное — это результат, ради которого не имеет значения, по каким головам ты идешь. Поэтому он старался всегда оставаться спокойным и трезво смотреть на ситуацию, чтобы увидеть наилучший путь к своей цели. Вот только не всегда это можно было сделать так просто. Ведь во время сражения человек невольно чувствует азарт, восторг от победы и власть над чужими жизнями. Это великолепное чувство, которое невозможно передать словами. Для чернокнижников эти эмоции были самим смыслом существования. Потому что когда переходишь грань между жизнью и смертью, то ты волей-неволей начинаешь упиваться чужими страданиями. Алые глаза округлились, когда вампир услышал среди нескольких десятков сердец стук одного-единственного, которое пыталось буквально выпрыгнуть из грудной клетки. Вытесненный к другой стене сектантами, он выпустил из виду своего спутника и на мгновение подумал, что это было его ошибкой. Ведь этот странный юноша смертен, несмотря на его попытки казаться сильным и непобедимым. Поэтому после того, как Артис отразил удар очередного противника, он подпрыгнул и с разворота ударил фанатика ногой по голове, после чего, приземлившись, резко рванулся в сторону просвета между телами сошедших с ума демонопоклонников и стал пытаться поймать взглядом Рейна, невольно настраивая свою магию на его эмоции. Самые базовые заклинания магии крови заключаются в ощущении живых существ и распознавании их чувств. В’Соран до сих пор помнил, как его учитель объяснял ему, что чужие тела похожи на сосуд с водой, в который добавляют оттенки эмоций, чтобы окрасить прозрачную жидкость. И по цвету этой воды можно понять, что испытывает собеседник. Вот только вампир не видел этих чувств, но зато он ощущал их запахи. Для него кровь пахла, и всегда по-разному. Пусть он провел не так много времени с этим заносчивым аристократом, но он успел заметить, что тот прекрасно умеет контролировать свои эмоции, как своим рассудком, так и магией крови. Правда, порой он пренебрегает этим, когда думает, что никто не следит за ним. И он начинает пахнуть немного по-другому. Чаще всего это неприятный запах раздражения или пренебрежения, от которого хочется зажать нос рукой, но сейчас… Сейчас, стоило нежити найти взглядом юношу, как его поле зрения сузилось до одного человека, и его буквально окатило с ног до головы столь знакомым ароматом. Острый, сжигающий все внутри дотла запах заставил Арвида замереть на месте, удивленно смотря на жестокую ухмылку на аристократическом лице. Астре наслаждался битвой, и это было так незнакомо. Впервые мертвец так отчетливо ощущал его эмоции. На самом деле, всех в этом зале он чуял. И этот запах, исходивший от сектантов, был таким отвратительно-ярким. Как клякса грязи на белоснежном полотне. И эти пятна заполонили все вокруг. Но эмоции молодого человека были совсем другими. Тонкие, но при этом такие ослепительные, они терялись в чужих запахах, как цветок среди сорняков. Жажда крови портила образ Финниана, смывала его маску улыбчивого юноши. Но не для Артиса, который сейчас буквально дышал этими благовониями. Багровые кляксы на чужой одежде, кровавые разводы на лице — все это заставляло его довольно скалиться, обнажая острые клыки. Его глаза горели в полумраке, а он сам был готов поспорить, что еще не раз вляпается в неприятности лишь для того, чтобы вновь вдохнуть этот аромат. Но к несчастью для вампира, уже через пару мгновений маг крови вновь закрылся, будто спрятавшись в скорлупу, а его сердце успокоилось. Он понимал, что ему нельзя поддаваться соблазну. Рейн уже много лет балансировал на грани трезвого разума и безумия, и он даже не был в состоянии понять, его ли это были эмоции или же они были навеяны демоническими силами, что таятся в нем. Каждый раз, когда он увлекается битвой, печать на его теле начинает гореть, а он сам будто воспламеняется, желая уничтожить всех вокруг. И, казалось бы, сорви он запретный плод, и молодой человек сможет это осуществить. Коллапсар даст свои силы, обязательно даст, и с помощью них он может заставить всех сектантов в этих тоннелях биться в предсмертной агонии. Вот только сможет ли он после этого сохранить свой рассудок? Сохранить свое сознание? Ответы на эти вопросы юноша не знал. Поэтому он мотнул головой, чтобы прийти в себя, и заметил краем глаза, как Артис продолжает сражаться с фанатиками. Чужая заминка ускользнула от его глаз. Но не ускользнул внимательный взгляд Священного Тела. Астре специально посмотрел на него, когда убил его подопечного, потому что не понимал, насколько можно быть уверенным в своем интеллекте глупцом, чтобы вообразить, что обладатель магии крови не почувствует около себя противника, пусть и невидимого. Вот только глава Братства не выразил никакого разочарования, как не выразил и гнева, он лишь продолжал зорко следить за вторженцем. Однако времени на размышления не было, поэтому магу пришлось вновь вступить в бой, чтобы разрушать чужие магические щиты, ломать заклинания и забирать жизни своей магией. А после ему пришлось резко отпрыгнуть в сторону, уклоняясь от шара с кровью, который вылетел из-за головы одного из противников, отчего он заметил его слишком поздно. Но понял он, что это было ловушкой, лишь когда его ослепило светом огненного вихря, возникшего прямо перед ним. Вокруг все застыло, время будто остановилось, а в светловолосой голове пронеслась одинокая мысль о том, что ему очень не хватает маны для крепкого щита. После этого раздался вой пламени и громкий треск, пронесшийся по всему залу. Астре выставил руки вперед, создавая в воздухе золотые кольца с рунами внутри, которые закрыли его тело от огня. Вот только щит трещал под натиском мощного заклинания, хоть и пока что держался. Огонь продолжал бить в него все сильнее и все не заканчивался, будто это заклятье было бесконечным. Под действием магической силы Рейна оттесняло назад, отчего ему пришлось отставить одну ногу, чтобы упереться носком сапога в пол и удержаться на месте. Однако стоило ему это сделать, как он тут же взвыл от боли, когда языки пламени коснулись его голени, прожигая одежду и обжигая кожу. Щит был слишком маленьким, отчего буквально в сантиметрах от тела заклинателя бушевала стихия. Волосы хлестали по лицу, шляпа сорвалась с головы, улетая куда-то назад, а камзол развевался, касаясь магического пламени и ярко вспыхивая. Свет слепил глаза, а вокруг было до безумия жарко. И вкупе со всем этим по щиту стали пробегать трещины. Магу не хватало сил, его руки дрожали, а сережка в его левом ухе ослепительно-ярко светилась. Она добавляла ему маны, но действие магического артефакта не бесконечно. Ноги скользили по полу, и его оттесняло к стене, но, когда он уже подумал, что это конец, заклинание рассеялось. Маг крови ошарашенно смотрел на то, как перед ним растворяются языки пламени, открывая ему уже знакомую картину. Почти знакомую. Ведь он никак не ожидал увидеть вокруг себя десяток сектантов, половина из которых, казалось, совсем потеряла человечность, превратившись в зверей, а другая половина держала в руках увесистое оружие, на фоне которого шпага выглядела детской игрушкой. Астре спешно попытался создать барьер с помощью магии крови и откинуть от себя врагов, но сережка в его ухе сверкнула последний раз и потухла, а в воздухе взорвались магические потоки, будто бы какой-то ребенок кинул небольшую бомбочку с краской. Так происходило каждый раз, когда волшебник пытался использовать свои силы при недостаточном количестве маны. При этом ее последние крупицы исчезали, а никакого толка от этого не было. Рейн чувствовал внутри непривычную пустоту, которая означала, что он был полностью опустошен. И на фоне рванувших к нему противников, которые тоже это поняли, особенно ярко выделялась победная улыбка Авдея. Нервный смешок сам собой сорвался с потрескавшихся губ, когда он понял, что с самого начала шел прямо в его ловушку. И теперь у него не было магии, все его тело подрагивало от перенапряжения, а на одну ногу он не был способен опереться, так как ее украшал яркий ожог, протянувшийся до самого бедра. Что же, получается, он проиграл? Магия — это не всесилие, а всего лишь небольшой дар свыше, который с легкостью может стать петлей на шее. Несмотря на то, что одаренные ею способны искривлять пространство и создавать удивительные вещи практически из воздуха, на них накладывается множество ограничений, сковывающих их по рукам и ногам. Для успешных заклинаний необходима концентрация, которой в пылу боя крайне сложно достигнуть. Из-за этого заклятья затрачивают еще больше сил, чем обычно. Кроме того, даже если маг стоит на месте все сражение, он устает даже больше, чем обычный воин. Но это ощущается не так отчетливо, отчего порой новички могут просто потерять сознание, даже не заметив, что они истратили все свои силы. И, конечно же, самое главное — это запас маны. Ее можно восстановить полностью лишь с помощью хорошего сна, ведь при бодрствовании она хоть и восстанавливается, но очень медленно. Не у всех есть потребность во сне, ведь то же Священное Тело черпает силы от своего Бога, отчего для него запас маны не имеет значения. Но Астре не такой, и его враг это заметил. В момент, когда тот использовал иглы со снотворным вместо магии крови, что было бы куда эффективнее, Авдей определил его предел. Да, благодаря Артису, у юноши получилось поднакопить ману, но ее количество можно было примерно рассчитать, если отмерить время своеобразного отдыха. А дальше оставалось лишь загнать юношу в ловушку и лишить последних сил. Вот только некоторые маги крови ощущают живых существ, и мужчина удостоверился в этом, когда Рейн убил его подопечного, обладающего способностью маскироваться. Но это всего лишь заклинание, которое тоже требует сил, а значит, нужно поставить врага в условия, когда ему придется направить все свои ресурсы на одну задачу, и тогда он даже не заметит того, что его окружили. Использовать мощные огненные заклинания в таких условиях опасно, они могут задеть других сектантов, что и произошло. И потому сейчас на полу лежали несколько трупов сгоревших заживо собратьев Авдея. Кроме того, эти тоннели плохо проветриваются, отчего из-за пламени можно было просто задохнуться. Именно из-за этих факторов глава Братства и не использовал эту силу до этого, но в данном случае она была необходима. Огонь полностью закрывает обзор, а также от него приходится защищаться простым щитом, а не темной магией, к которой этот парнишка был предрасположен. Следовательно, это отнимет у него всю ману. Без его поддержки нежить будет не способен разрушить магические барьеры, что означало бы победу сектантов. Это оказалось сложнее, чем он ожидал, но итог был один. По залу прокатился скрежет, когда Астре достал шпагу, пытаясь отразить удар парных мечей с виду хрупкого мужчины, чье лицо было скрыто под капюшоном мантии. Рано ему еще здесь умирать, а значит, он будет сражаться до последнего. Вот только его противник оказался довольно умелым воином, отчего он сумел одним ловким движением выбить шпагу из руки Рейна, после чего пинком в живот откинул его к стене. Серебряное оружие звонко ударилось о каменный пол, а сам молодой человек широко открыл рот, пытаясь глотнуть выбитый из груди ударом о стену воздух. Но не успел он прийти в себя, как его руку пронзила острая боль, отчего он закричал, не слыша собственного голоса, ведь в его ушах звенело от болевого шока. Повернув голову, он увидел, как его руку проткнуло насквозь мечом, по которому стекала алая жидкость, капая на мрамор. В принципе, обычный вид для чернокнижника, вот только теперь это была его собственная кровь, что в корне меняло дело. Кроме того, его, будто какого-то жука, таким образом прибили к стене, ведь меч воткнулся в нее, и теперь он не был способен уклониться от новых ударов. И стоило ему повернуть голову, как он увидел чужие когти, которые пытались пронзить его живот. Время вновь замедлило свой бег, а изумрудные глаза округлились, когда он попытался уклониться и лишь принес себе еще больше боли, так и не сдвинувшись с места. Лишь сломанная кость еще больше пострадала, показавшись из раны на руке. «Неужели я здесь умру?» — удивительно спокойно подумал Астре, после чего сжал зубы и сверкнул своими удивительными глазами, которые буквально загорелись волей к жизни. — Ни за что! — крикнул он, даже не заметив этого, после чего со всей силы рванулся в сторону под аккомпанемент хруста костей. Боль заполнила все сознание юноши, когда рука вывернулась в неестественном положении, а по боку полоснули острые когти. Отшатнувшись и едва удержавшись на дрожащих ногах, он усмехнулся, поднимая голову, и взглянул на врагов с абсолютным спокойствием в глазах. «Твоя взяла. Что же мне отдать взамен? Сердце, душу?» — сказал про себя молодой человек, поднимая уцелевшую руку и касаясь узелка на своем затылке, на котором держалась повязка на глазу. «Упрямый мальчишка, ты мог сделать это гораздо раньше» — пророкотал нечеловеческий голос в глубине его подсознания, а демоническое существо поднялось на лапы, расправляя свои крылья. — «Не неси чушь, у тебя нет ни того, ни другого. Поэтому отдай мне наконец свой рассудок» «Обойдешься» — лаконично ответил ему наследник семьи Рейн, без интереса смотря на летящие в его сторону магические стрелы. Потянув за узелок, он развязал его и вновь продолжил беседу со своим внутренним голосом. — «Десерт по правилам хорошего тона подается в самом конце, так что сейчас тебе придется довольствоваться лишь частичками моего сознания. Не волнуйся, мне плевать на твое мнение, поэтому давай закончим на этом разговор» Повязка соскользнула с щеки Астре, падая ему под ноги, а сам он поднял голову и приоткрыл свой правый глаз, который так давно не видел солнца. «Я тебя уничтожу» «Непременно» Стрелы, сотканные из крови, превратились в кровавый туман, ударившись о магический барьер, окруживший все тело носителя демона куполом, что мерцал фиолетовым светом. А после тот полностью открыл глаза, отчего все присутствующие в зале застыли, вглядываясь в них. В правом глазу Рейна горела пятиконечная печать, представлявшая собой пентаграмму, заключенную в круг. Зеленый от рождения глаз сейчас горел ярким фиолетовым цветом, а внутри пентаграммы зажигались символы на языке Бездны, один за другим, будто окна ночного города. Это зрелище завораживало, заставляло смотреть на молодого человека со всем вниманием, чтобы разглядеть этот необычный рисунок. Но только двое из всех присутствующих смогли разобрать демонические узоры. — Убейте его… — прошептал Авдей, после чего невольно отступил назад, — убейте его, демон вас подери! И этот крик будто снял всеобщее оцепенение, благодаря чему все сектанты рванулись к противнику, даже забыв про вампира, который так и остался стоять на месте, не отрывая взгляда от своего спутника. — Знакомые символы, не так ли? — Астре с усмешкой наклонил голову и посмотрел на Священное Тело. И его взгляд был подобен взгляду хищника перед прыжком. — Что ж, теперь я просто обязан убить каждого из вас. Медленно, растягивая каждое слово, носитель демона произнес эти слова, после чего его голос потонул в оглушительных криках. Барьер вокруг него резко стал расширяться, заполняя все пространство вокруг. И каждого, кто касался магии Бездны, со страшной силой откидывало назад, выворачивая конечности, ломая кости и впечатывая в колонны, которые трескались под натиском ударов мертвых тел, отчего с потолка сыпались камни. И будто этого было мало тела, еще не до конца погибшие от потери крови, вспыхивали, словно факелы. Их охватывал фиолетовый огонь, сжигая дотла, заставляя биться в агонии и пытаться добить себя быстрее, лишь бы не чувствовать этой боли, лишь бы не видеть перед глазами странное существо, появившееся за спиной вторженца. Оно будто бы нависло над хрупким телом человека, а его крылья закрыли того от чужих глаз. Никто не мог понять, реально ли то, что они видят, ведь это существо было подобно тени, появившейся из тьмы. Оно мерцало, то исчезая, то появляясь, но его взгляд не отпускал каждого, кому не посчастливилось увидеть глаза самой Бездны. Демоническое поле, сметающее все со своего пути, прошло сквозь В’Сорана, не задев его, но опалив столь знакомой аурой. Он чувствовал, что это лишь слабый порыв ветра, сквозняк, едва прорвавшийся сквозь маленькую щель в иной мир, но его уже было достаточно, чтобы убить каждого в этой комнате. На мгновение вампиру показалось, что это сон, ведь ощущение Его присутствия не могло быть реальным. К тому же оно пропало так же быстро, как и появилось. Вот только он не мог ошибиться. Как и не мог спутать эту печать с чем-то другим. Но этот кошмар продлился недолго. Авдей, толкнув на пол своего ученика, который все это время прятался за его спиной, достал ритуальный кинжал и воткнул его в грудь ничего не понимающего Джервэзиуса. После этого он стал тянуть на себя кинжал, прорезая плоть и не обращая внимания на чужие крики. Вспоров живот пока еще живому человеку, он стал шептать какие-то слова на демоническом языке, утопая в чужой крови, и даже не опустил взгляда на стеклянные глаза, продолжавшие преданно смотреть на него. И когда его подопечный издал последний вздох, вверх ударил столб кровавых потоков магии, который без труда смел барьер Рейна, спасая оставшуюся кучку сектантов. Юноша же спокойно посмотрел на труп какого-то парнишки под ногами противника, пожал плечами и моргнул своим глазом с печатью, после чего его сломанная рука сама собой вывернулась, а кости встали на место, срастаясь. Раны на его боку затянулись в мгновение ока, а на ноге не осталось и следа от ожога. Вот только от главы Братства не укрылись дрожавшие руки мага. — Похоже, ты не можешь полностью пользоваться этой силой. — Ты прав, не могу, — спокойно ответил Астре, после чего стал крутить своей рукой, проверяя, все ли срослось правильно, — но тебя я убью и без нее. И после этих слов струя крови, поднявшаяся с полностью залитого алым пола, метнулась в сторону Авдея, ударившись о тут же появившийся вокруг него щит. — Глупец, ты не убьешь меня, даже если отдашь свое тело этому жалкому демону, который ничто по сравнению с нашим Богом! — Знаешь, порой нужно сойти со скалы собственного величия и просто посмотреть под ноги. Не так ли, месье В’Соран? — с добродушной улыбкой, смотрящейся так дико на этом безжалостном лице, произнес молодой человек. — Однажды я скажу это вам, господин Рейн, но сейчас я с вами полностью согласен, — раздался голос за спиной Священного Тела, отчего тот обернулся и встретился с самодовольным оскалом. А затем ноги главы Братства пронзила такая незнакомая ему боль, и он с удивлением смотрел на то, как кровь, расплескавшаяся по полу от столкновения стрелы и щита, смешалась с кровью его ученика и под действием магии двоих заклинателей превратилась в острое лезвие, отрезавшее его лодыжки. Авдей рухнул в лужу рядом с Джервэзиусом, и когда он открыл глаза, в зале уже не было в живых ни одного сектанта. А напротив него стояли его враги, рядом друг с другом, плечом к плечу. Странные, дикие, беспомощные и одновременно невероятно сильные. Читающие мысли друг друга без слов и способные выстоять против сотни врагов. Почему они здесь оказались? Это какое-то проклятье? Возможно. Для кого-то проклятье, а для кого-то всего лишь очередные игры судьбы, сплетающей чужие пути в один просто ради интереса. Или не только ради него? Все может быть.