Хрустальный купол

Известна притча про святой Грааль,

Что был рожден изумрудом зла.

Его секрет забытые века хранят в пучине навсегда…

Крещенный кровью первого царя

Он независим и упрям.

Наступит день и чистая рука послужит чаше до конца.

Катары, рыцари и люд на части рвали этот мир

Обитель добрый — Монтсегюр, стал центром ереси и тьмы.

Один кричал: «Всех убивать!»

Другой проклятие изрек.

Забвенью преданы тела.

Господь своих потом найдет.

Время и судьба хранят Грааль,

И ветра уносят вдаль

Тайны тех времен, что укрыты от глаз, словно в вуаль.

Чаша исцелит любой недуг,

Прочь отгонит страх, беду.

Может, мы найдем звезду, что ведет прямо к Нему.

«Грааль», Андем

Солнце в Империи Алдон лениво поднималось на небосвод, выныривая из-за горизонта так нехотя, будто желало остаться в подушках облаков до скончания веков. Там, на грани сна и яви, с другой стороны земли, оно могло уснуть вечным сном, наконец закончив свою изнурительную работу по освещению жизненного пути простых смертных. И чем глубже на север простирались города, тем словно дальше казалось светило. Оно покрывалось тусклой паутиной холода, а нити магии становились столь густы в воздухе, что отделяли метов от символа жизни. Некоторые говорили, что северные земли прокляты и даже боги не желают видеть того, что там происходит. Но почему-то, вопреки этим слухам, все бывшие страны Священной Империи, которая раскинула свои ветви на весь северный материк, отличались особенной набожностью. Эта учесть не обошла и небольшой городок Кальмар, по верхушкам зданий которого также скользила вуаль предрассветных лучей, смущенно заглядывая в окна и мягко напоминая жителям о том, что настал новый день. Вот только невольному гостю этого поселения напоминать подобное не нужно было. Он уже который час стоял на коленях со скрещенными руками, пока на потолке слегка покачивалось изображение Юлианоса. Но перед его внутренним взором простиралась пустыня воспоминаний, некоторые из которых он бы хотел засыпать песком времени, но почему-то не получалось. Он чувствовал, что снова попал в зыбучие пески, которые на этот раз утянут его на дно куда стремительнее и более никогда не отпустят. Все его нутро кричало не ввязываться в это дело, бежать без оглядки туда, где он не видит прогнившей пасти порока, который вцепился пахнущими кровью лапами в их общество. Один раз он уже проиграл ему, так что он мог сделать сейчас? Наверное, ничего. Но если умудренный горьким опытом мужчина это понимал, то разочаровывать подрастающее поколение он не желал. Ему хотелось сохранить тот неограненный блеск, которым сияла молодежь. Сохранить в надежде, что они смогут сделать больше, чем их предшественники, что им по силам сломать то, что ломало крылья таким же, как они, превращая пыл далеко идущих планов в пепел разочарований. Грегор Остен отдал свою жизнь призванию королевского ловчего именно потому, что мечтал дать следующему поколению чуть больше, оставить им мир на пару тонов светлее. И все его коллеги знали его слабость к молодежи, в чьих сердцах горела страсть, способная свернуть горы. А Артур, еще совсем мальчик, появился как нельзя вовремя. Если бы не этот ребенок, он бы уже был далеко за пределами города, вычеркивая из своих мыслей составленный художником портрет преступника. Знакомый настолько, что скрипели зубы. От всех этих мыслей у Грегора не на шутку разболелась голова, поэтому, когда он все же поднялся в вертикальное положение, разминая затекшие кисти рук, он сморщил темные брови, а затем стал массировать висок из-за пронзивших его иголок боли. Сегодня он снова переночевал у радушных стариков, а вот его недавнего спутника пришлось поселить на постоялом дворе. Все же Бардоф не был ему пока что даже другом, и постоянно держать его рядом казалось странным. Но теперь он даже жалел о своем решении, ведь неизвестно было, как себя чувствовал юноша, впервые увидевший, на что способна жестокость метов. Собирался Остен спешно и максимально тихо, желая не будить хозяев дома, так как было еще довольно рано. Но ему показалось лучшим решением прогуляться на свежем и слегка прохладном от утреннего тумана воздухе, нежели мучиться от головных болей в четырех стенах. А потому, тихо спустившись по ступеням на первый этаж, он выскользнул из дома, даже забыв посмотреться в зеркало, отчего уже на улице стал заправлять выбившиеся длинные пряди, похожие на жесткие перья ворон, обратно в хвост и приглаживать свою бороду. Кольмар только-только начинал оживать, и пение утренних пташек пробивалось сквозь марево полусна, заставляя жителей городка вставать с постелей и готовиться к очередному полному забот дню. И мужчина, одиноко идущий по пустынной улице, оказался никем не замеченным. Прохлада утра и правда уменьшила головную боль, но полностью не избавила его от этого недуга. Поэтому он решил пойти к постоялому двору окольными путями, искусственно растягивая свою прогулку. И сам не заметил, как оказался перед тем самым домом, в котором на днях произошла кража. Кровь все еще не смыли с окна, и она черным пятном глядела на него со второго этажа, будто умоляя найти виновника этого злодеяния. Но затем цепкий взгляд серых, словно пепел, глаз опустился к сломанной ручке двери. Аннелис, да? На него это не похоже. Он мог сделать все тихо, сразу оказавшись в нужной ему комнате. Ранить хозяина дома он мог, еще как. Только для того, чтобы тот увидел его искривленное восторгом лицо, горящие карие глаза и огненную копну волос. Этот человек получал удовольствие оттого, что забирал у других нечто ценное. И он был жесток, но не кровожаден. Рана на плече — обычное дело, но убийство… Взгляд задумчивым туманом скользнул в сторону склада. Рано было делать хоть какие-то выводы. Главное правило при расследовании преступления — всегда оставаться хладнокровным и смотреть на него как на задачу, а не как на трагедию. Как бы тяжко это ни было.

***

Когда мужчина вышел на улицу, ведущую к постоялому двору, он издали заметил уже знакомую макушку темных и слегка растрепанных волос, что торчали в разные стороны. Артур стоял на крыльце, держась руками за деревянные перила и смотря куда-то вдаль, — кажется, в направлении границы, за которой располагалось государство Гвайт. В нем захватил власть клан отступников, не желающих признавать истинного бога и его наместников в лице семьи Алдон. По крайней мере, так считала большая часть жителей самой южной страны из осколков бывшей Священной Империи. Но в глазах юноши не было никаких негативных эмоций, да и положительных тоже. Взгляд цвета сапфира, подобно небосводу, казался таким бескрайним и… пустым. Но стоило ловчему подойти ближе, как все чужое внимание сконцентрировалось на нем. И к удивлению Грегора, Бардоф, кажется, был в порядке. Его глаза все еще пылали жаждой справедливости, стоял он уверенно, слегка задирая подбородок, будто пытался доказать своему наставнику, что он выдержал этот удар. Разве что приветственная улыбка была чуть кривой, да все тело вздрогнуло, когда Остен пожал его протянутую в приветствии руку. Должно быть, рукопожатие было все еще слишком крепким, хотя он и пытался сжимать пальцы послабее. — Как ты себя чувствуешь? — Несмотря на то что заметил его пытливый взгляд, он предпочел все же задать этот вежливый вопрос. Быть может, Артур лишь хорошо держится, хотя на деле решил вернуться в свою деревню. Плохой и грустный исход, но вполне реалистичный. — Уже лучше. — Улыбка стала чуть шире, и Бардоф качнул головой, отчего темные пряди закрыли ярко-голубые озера, что все равно сверкнули. — Сон и свежий воздух помогли. — Рад слышать. — Грегор улыбнулся в ответ, отчего его шрам вновь разошелся, придав лицу вид разбойника. Впрочем, головная боль отступила, что не могло не быть поводом для радости. Он не знал, что было тому причиной: время, свежий воздух или то, что с юношей все в порядке. — Не потерял задора? — Нет конечно! Правда… — Артур скользнул взглядом от своего наставника к улице, по которой лежала дорога к складу. — Пришлось не есть с утра. Не хотелось бы еще раз… Прошу прощения за вчерашнее. — Все в порядке. — Остен положил руку на плечо юноши, который вновь вздрогнул от неожиданности. — Ты еще хорошо держишься. На своем первом деле я не спал полночи, а вторую половину меня мучали кошмары. Я даже слегка удивлен, что тебе от сна полегчало. Впрочем… жаловаться на это было бы глупо, не так ли? Молодой человек ненадолго замер, словно задумавшись, а затем кивнул, вновь улыбаясь. — Должно быть, вы правы. Раз уж мне так полегчало, думаю, стоит этим воспользоваться. Вернемся на место преступления? Грегор ненадолго замолчал, внимательно оглядывая собеседника. Конечно, он был рад слышать, что в Бардофе не погасло стремление найти преступника. Это действительно важное, можно сказать, необходимое умение — поддерживать в себе желание искать, словно гончая, зарываться носом в землю, преследовать злодея несмотря на то, что попадается на пути. Однако не менее важно и уметь отдохнуть, взять перерыв от ужасов, что ожидают на этой дороге. Если Артур не успел толком прийти в себя, то новое посещение склада сделает только хуже. Но… как ни странно, тот, похоже, и правда выдержал этот удар. Его тело выдавало волнение, но в то же время его воля поддерживала уверенность. И Остен наконец кивнул. — Хорошо. Давай вернемся на склад.

***

Возле здания стоял уже другой стражник, который вытянулся в струнку, едва заметил печать ловчего. — Доброго утра, сэр! — Никто не посещал место преступления? — Грегор коротко кивнул, приветствуя мужчину в форме, и окинул взглядом дверь, дабы удостовериться в том, что замок остался нетронутым. — Никак нет, сэр. Пост не оставался без присмотра ни на минуту. — Солдат дернул плечом, поправив лежавший на нем мушкет, и Остен кивнул. — Отлично. А кто обнаружил тела? На этих словах Артур позади него еле заметно вздрогнул. Похоже, ему было трудно воспринимать некогда живых людей всего лишь как бездушные «тела», но такова была их работа, и к этому приходилось привыкать. — Бернард Грэйсон, сэр. Он был одним из стражников, которые должны были подменить тех, кто работал в ночь… происшествия. Но он нашел их всех внутри, с остальными. Стоило ловчему это услышать, как его темные брови сошлись к переносице в глубокой задумчивости, а рука стала машинально оглаживать бороду. Только из этого короткого отчета он мог понять, что дело будет запутанным. Поскольку вопросы возникали уже сейчас. — Приведите его сюда как можно скорее. А еще опросите жителей ближайших домов, — возможно, они слышали или видели нечто странное в ту ночь, — хмуро приказал он, а заметив смятение стражника, добавил: — За пост не волнуйтесь, вы оставляете его под мою ответственность. — Так точно, сэр! И как только страж порядка скрылся за каменным забором, Артур подошел ближе к своему наставнику и осторожно спросил, поглядывая то на него, то вслед скрывшемуся стражнику: — Вы заметили нечто странное, Грегор? — И его голос в этот момент звучал неподдельно заинтересованным. Похоже, его и правда ждала блестящая карьера, если даже сейчас он смотрит на все с чистейшим любопытством. Это хорошая черта, даже очень. — Ничего особенного, сейчас важнее осмотреть место преступления. Будь внимателен, это твое первое дело, Артур. — Остен по-доброму улыбнулся, отчего его шрам вновь дал о себе знать, но, судя по просветлевшему взгляду лазурных глаз, юноша сейчас думал лишь о том, как проявить себя с лучшей стороны. Склад представлял собой двухэтажное белое здание без окон, которое больше напоминало коробку, в особенности если сравнивать его с жилыми домами в этом городке, которые пестрели разноцветными витражами. Он был обнесен по периметру простым каменным забором под два метра, если не считать железную ограду вверху, а между ним и самим складом была небольшая полоска уже слегка пожухлой после жаркого лета травы. Входом на территорию были сделанные из железных прутьев, что переплетались друг с другом, широкие ворота, которые сейчас были открыты. А от них до входа в здание вела засыпанная щебнем дорога. И пока они вдвоем шли по ней, Грегор внимательно осматривал и саму дорогу, и траву между забором и стеной. Но ничего подозрительного не заметил. А потому подошел к двустворчатой металлической двери, которая закрывалась особым механизмом. Вместо какого-либо замка или замочной скважины в месте соединения дверей было несколько шестеренок, которые нужно было поворачивать в определенной последовательности, и тогда засов с внутренней стороны поднимался. Ловчий уже видел подобные механизмы, их удобство заключалось в том, что эти шестеренки можно было заставить крутиться, меняя тем самым комбинации для открытия. И тогда только тот, кто действительно разбирался в этом механизме, смог бы открыть эту дверь. А таких в основном было немного, скорее всего, старший стражник разбирался в этом устройстве, да кто-то из рабочих. Конечно, обычно комбинации менялись не так часто, чтобы остальные не путались, и их можно было подглядеть. Но для этого стражники и караулили у ворот забора, чтобы заметить излишнее внимание случайных прохожих в случае чего. Обычно они караулили там, вот только в ночь убийства все были внутри. Но так как сейчас засов изнутри был открыт — как раз для проведения расследования, — ловчий и его временный помощник прошли внутрь, где к большому залу вел темный коридор и лишь спереди на них лился свет магических фонарей. К сожалению, ждало их там отнюдь не светлое место. Грегор обернулся и кинул быстрый взгляд на Артура, но увидел в его глазах лишь решимость. Тот снял с пояса перчатки и теперь натягивал их на пальцы. Поймав взгляд ловчего, он пояснил: — Чтобы не… испачкаться. Остен же одобрительно кивнул. — Предусмотрительно. Я тоже захватил пару. И после сам выудил перчатки из темной кожи и так же их надел. Когда они вошли в помещение, мужчина первым делом скосил взгляд, чтобы проследить за состоянием Бардофа. Однако тот, кажется, держался очень хорошо. Да, побледнел даже сильнее, однако блеск в глазах не погас ни на секунду. Значит, характер у него был куда сильнее, нежели тело. И это хорошо. Тело можно укрепить, но стать увереннее, смелее, крепче морально невозможно. Однако характер тоже может сломаться. — Если тебе станет плохо, скажи. Это не слабость, это сочувствие. Артур лишь молча кивнул, поправляя перчатки на руках. Должно быть, боялся, что голос даст слабину. И его можно было понять. Ловчий наконец повернулся обратно к складу и с головой погрузился в работу. Перед ними был длинный и высокий зал, заставленный с обеих сторон крепко сбитыми шкафами и полками для ящиков самых разнообразных размеров. А также на уровне второго этажа был небольшой выступ, два-три метра в ширину, который шел вдоль стен, оканчиваясь лестницей на первый этаж около противоположной от входа стены. На краю выступа, по всей его длине, была железная ограда, чтобы неосторожные рабочие не свалились вниз. Скорее всего, подобная конструкция предназначалась для хранения ящиков, которые находятся на складе уже долгое время, чтобы они не мешались при погрузке тех товаров, которые будут храниться здесь лишь временно. Даже в таком городке, как Кольмар, был свой склад. Чаще всего он пустовал, активно используясь лишь священниками, что могли без оплаты хранить тут пищу и одежду для Собора, и строителями, которые оставляли здесь неиспользуемые до поры материалы. Впрочем, и некоторые торговцы также оплачивали место, чтобы содержать товары в безопасности. Государство обеспечивало безопасность своих складов по всей стране, ведь они позволяли перевозить товары с куда большим удобством. Однако сейчас это место трудно было назвать хоть сколько-нибудь безопасным. Грегор насчитал шесть мертвых тел, лежащих недалеко от входа. Должно быть, это были рабочие и охранники, которым не повезло работать в ночь нападения. Трое были одеты в легкую кольчугу, и около них лежало оружие — мечи и булавы. Стандартное оружие и броня государственных стражников даже в самом новом состоянии стоят недорого, потому позволить их может себе почти каждый. В любом, даже самом малом городе Империи Алдон есть по крайней мере один кузнец, у которого есть формы для производства вот таких вот «обычных предметов труда». К сожалению, дешевизна объяснялась еще и невысокой эффективностью. Безусловно, обычного — или даже профессионального — вора такое оружие отпугнет, но вот с магом несчастные стражники ничего поделать не могли. Впрочем, один из них даже после смерти сжимал окоченевшими пальцами мушкет, но… Видимо, преступник разобрался с ним первым. В отличие от прочих тел, это было частично скрыто под тяжелым сундуком, что раздавил несчастному мужчине голову и часть спины. Можно было увидеть лишь нижнюю часть спины, руки и ноги. От остального тела, видимо, осталась лишь обширная лужа крови. Остен не любил подобные убийства — сложно было смотреть в глаза близким, когда они подходили к телу для прощания. Впрочем, он вообще не любил убийства. Единственное преступление, которое невозможно искупить. Грегор ненадолго замер, вновь пробегаясь взглядом по всему помещению. На этот раз он почти не уделил внимания телам, пристально осматривать которые он будет позже. Напротив, он словно смотрел сквозь них, уделяя внимание совершенно иным деталям. Очень важное умение, которое пришло к нему совершенно не сразу. Ему казалось, что на месте преступления просто нельзя забыть о жертве, о том, кто в первую очередь требовал восстановления справедливости. Ловчему казалось, что даже погибшие требовали от него раскрыть и поймать своего убийцу. Ведь пока этого не случится, их души не смогут успокоиться. И пожалуй, эта участь даже хуже смерти. Поэтому ему понадобилось много времени, чтобы научиться игнорировать тела, но в то же время поэтому он и старался осматривать место преступления так, будто бы оно уже было чистым. Ведь благодаря этому он мог найти то, что упустил преступник. В конце концов, они также уделяют больше всего внимания телам и орудиям преступления, стараясь стереть следы, оставленные на них. И таким образом пропускают другие улики. Помимо тел, в первую очередь в глаза попался открытый ящик, с которого была скинута крышка. Внутри виднелась солома, в которой прятали хрупкие грузы, чтобы за время доставки они не разбились, ударившись о стенки. Остен подошел ближе к вскрытому коробу и наклонился. Внутри не осталось ничего, так что узнать, что перевозили в этом ящике, без помощи начальника склада не получится. Он с прищуром приподнял крышку и скользнул взглядом по гвоздям, которые должны были скреплять доски вместе. На них остались небольшие кусочки древесины, — видимо, они были вырваны, что называется, с корнем. Грегор вновь окинул склад взглядом и нахмурился. Он решил, будто первой жертвой преступника пал охранник с мушкетом, но… для этого ему пришлось бы проникнуть в здание сверху, чтобы столкнуть ящик с вершины шкафа, или же с выступа второго этажа. Вот только он не видел иных способов попасть на место преступления, кроме как через главный вход. Но если бы преступник попал внутрь через него, то он бы не мог скинуть сундук на голову несчастному так, чтобы его не заметили. Впрочем, если тут действительно орудовал маг, то он мог бы воспользоваться своим волшебством для этого. Остен сжал печать ловчего, свисающую с его пояса… и удивленно вскинул брови. Если преступление было совершено недавно, то на грузе должен был остаться магический след. Но даже с помощью этого артефакта он не видел абсолютно ничего. Преступник не мог проникнуть на склад иначе, как через главный вход, и при этом не использовал магию для того, чтобы скинуть этот ящик. Более того, он вовсе не видел следов заклятий на складе — ни тела, ни вход, ни вскрытые сундуки не хранили на себе отсветы нитей магии. Лишь глаза Артура слегка светились, явственно показывая, что его амулет продолжает работать. Грегор же, вспомнив, что пришел сюда не один, ненадолго замер, наблюдая за юношей. Тот с побелевшим лицом приподнимал окровавленный меч и осматривал его, держа лезвие кончиками пальцев, скрытых под перчатками. Должно быть, он старался понять, не являлось ли это оружие орудием убийства. Остен решил наконец-то обратиться к своему ученику: — Что делаешь, Артур? Он вздрогнул, словно, погрузившись в свои мысли, забыл о том, что не один в помещении. А затем поднял голову на своего наставника, прищурился, будто стараясь понять его вопрос, и, наконец, опустил оружие, которое крутил в руках. И при этом на нем больше не было ярко-алого длинного волоса, который из-за обилия крови на клинке не был заметен с первого взгляда. По крайней мере, волос, скомканный в шарик, теперь лежал в кармане юноши, лишая королевского ловчего возможности заметить то, что ему видеть не следует. — Хочу понять, это кровь жертвы или преступника. — Ох, вот что. — Грегор слегка приподнял брови и кивнул. — Сомневаюсь, что его ранили, но хорошая идея. Следует проверить все возможные варианты, а затем перейти к невозможным. Он усмехнулся, а после вновь подобрался, вернув лицу серьезность. — Но давай пока отложим осмотр оружия. Следует идти по порядку, чтобы не путаться и уменьшить шансы пропустить нечто важное. Итак, что ты можешь сказать о месте преступления? Артур ненадолго задумался, оглядываясь вокруг. Его взгляд скользил по окружению, и Остен, прищурившись, кивнул сам себе. Это был не взгляд мельком, который порой кидали чиновники, приходя на место преступления лишь ради того, чтобы передать новые приказы. Но он не был и пустым, бездумным, которым осматривали место происшествия стражники, не знающие, куда и на что стоит обратить внимание. Это был такой же взгляд, как тот, что когда-то давно был у самого ловчего — не очень опытный, но в то же время цепкий, осмысленный, уверенный. Бардоф был умным и внимательным парнем, и чем больше Грегор наблюдал за ним, тем больше он в этом убеждался. И то, что такой человек мечтает стать ловчим, не могло не радовать. Среди его коллег так мало людей, знакомством с которыми он мог бы гордиться. Хотелось надеяться, что одним из них станет этот юноша. Наконец тот закончил оглядываться и поднял взгляд на ожидающего его выводов мужчину. — Ну… Проникнуть внутрь можно только через вход, поэтому так преступник и вошел. Один убит ящиком… наверно, он столкнул его магией. Еще один ящик открыт. — Артур поднял палец и указал на упомянутый груз. — Должно быть, за ним он и приходил. А еще тут шесть… Бардоф замолк и негромко сглотнул, и было ясно, что он не знает, как продолжить фразу. — Тел. — Грегор кивнул, подсказывая юноше, как продолжить. Однако тот лишь кивнул. — Да. Можно спросить, сколько охранников должно было быть в ночь преступления, чтобы убедиться, что никто не смог… — он вновь сглотнул, запнувшись, — выжить. — Верно. Самое главное ты увидел. А что ты подумаешь, если я скажу, что магию здесь не применяли? Я не вижу ее следов даже с помощью печати ни на телах, ни на ящиках. — Ну… — Артур задумчиво нахмурился. — Это значит, что он почему-то не хотел ее использовать. Может, боялся, что его сможет почувствовать другой маг? — Возможно. А еще возможно, что преступник не был магом. — Грегор склонился к одному из тел, заглядывая под броню. — Как это? Мы же знаем, что убийца — маг… — Неправильно, — мужчина перебил юношу и поднял взгляд на него. Встретив искренне непонимающий взгляд, он кивнул. — Я понимаю, сам совершал подобные ошибки. У тебя просто не хватает опыта. Мы не знаем, что убийца — маг. Мы это подозреваем. И наше предположение с легкостью может оказаться неверным. Особенно учитывая, что он не применял магию. — Но… Виторей же сказал, что какой-то знакомый вам маг был в городе и напал на мужчину. — Артур нахмурился еще больше, когда Грегор кивнул. — Верно. Но это может быть простым совпадением. — Совпадением? — Брови юноши взметнулись вверх, явственно выражая его удивление. — Разве можно надеяться на такое? — Надеяться ни в коем случае нельзя. — Грегор перешел к следующему телу, сравнивая ранения с предыдущим. Кажется, все они были нанесены одним и тем же оружием или по меньшей мере похожим. И оно точно отличалось от мечей стражи. — Но в то же время нельзя и отметать такой вариант развития событий. Вполне возможно, в этом городе сейчас не один, не два и даже не три преступника одновременно. А может, это и не совпадение. Напротив, кто-то узнал, что здесь прячется далеко не один вор, и потому решил воспользоваться моментом, чтобы мы искали мага. Бардоф ненадолго задумался. Он поднял руку, словно собираясь потереть свой подбородок, но тут же отдернул ее, вспомнив, что испачкал пальцы в крови. Вместо этого он сцепил их между собой и наконец кивнул. — Пожалуй, вы правы. Пока мы не найдем точные доказательства, мы не можем быть уверены в том, что наша идея верна. — Правильно. И пока мы не найдем точные доказательства, мы не можем объединить вместе разные преступления. Остен наконец осмотрел пятое тело и поднялся на ноги, нахмурившись. Все жертвы были убиты почти одинаково. Одна или две раны от одинаковых клинков — или от одного и того же оружия, — расположенные на боку или на шее. Раны на шее были от порезов, а на боках от выпада. Впрочем, так, наверное, просто было удобнее бить. Скорее всего, преступник орудовал один, потому что все удары были совершены спереди. Если бы их было много, они бы били с разных сторон, чтобы не попасть в броню, которая защищала грудь, верх спины и конечности. Однако как он мог справиться со всеми стражниками в одиночку? Разве что… убийца мог усилить магией самого себя. Грегор знал, что подобные заклятья не всегда отслеживаются его печатью. Но как он сумел вскрыть ящик, не пользуясь магией и даже не оставив на нем следов? Пожалуй, он должен быть очень крепким. Настолько, что человек не сможет его вскрыть без помощи инструментов. Но с их помощью он бы избавился от крышки «чисто», не оставив на гвоздях кусков дерева. Кроме того, у Грегора было еще пару вопросов. — Как ты думаешь, Артур. — Остен прищурился и поднял взгляд к шкафу, с которого якобы упал ящик, намеренно игнорируя неполноценный второй этаж. Ему было любопытно, заметит ли это его ученик, но также была еще одна причина, по которой он сделал это. — Зачем он скинул ящик на этого охранника? — Может… — Бардоф ненадолго замолк и быстро отвернулся. Видимо, он невольно взглянул на раздавленное тело. — Может быть, потому что у него был мушкет, против которого маги не могут ничего сделать? — Я тоже так подумал. — Грегор склонил голову, прищурившись. — Однако как он это сделал, войдя через главный вход и не пользуясь магией? — Я… — Артур прервался и молчал несколько долгих секунд. — Я не знаю. — Не расстраивайся. Я тоже не имею ни малейшего представления. — Остен потянул перчатку, стягивая ее с пальцев. — И вот тебе еще вопрос, на который я не знаю ответ. Почему он сразу знал, где находится вещь, которая ему нужна? Он не взламывал ни один другой ящик, а сразу выяснил, где прячется нужный ему груз. Как он мог это узнать? — Может… — Юноша повернулся к Грегору, прикусив губу и задумчиво покачав головой. — Может, он сговорился с каким-то чиновником? — Может быть. А может, как-то еще. — Мужчина ненадолго замолчал, а затем подошел к своему ученику и положил руку ему на плечо, слегка сжав. И в этот момент он ощутил едва уловимую, но все же дрожь в чужом теле. Похоже, молодому человеку было куда сложнее находиться здесь, чем он пытался показать. Именно поэтому дальше ловчий справится сам. — С осмотром места преступления мы закончили, так что пойди и узнай, где этот Грэйсон, а также на каком этапе опрос местных жителей. Артур пару мгновений стоял на месте, словно обрабатывая поручение, а затем с готовностью кивнул и направился к выходу со склада, оставляя Грегора в привычной ему компании мертвецов. И когда юноша шел по темному коридору, его глаза, прикрытые непривычной темной челкой, сверкали холодным изумрудным блеском, а губы были сжаты в тонкую линию, выражающую неподдельное презрение. Стоило королевскому ловчему остаться в одиночестве, как он спешно поднялся по лестнице, ведущей на выступ второго этажа, и прошел по нему до того места, с которого, предположительно, могли скинуть ящик. И вправду: судя по следам пыли, в сложенных здесь деревянных коробках не хватало одной-единственной. А также на металлической ограде обнаружился едва заметный алый след. Наклонившись к нему, мужчина отметил, что он был похож на след от запачканной кровью руки, которой зацепились за поручень, когда спрыгивали вниз. И судя по тому, что след был с внешней стороны, именно спрыгивали, а не забирались. А более никаких следов на втором этаже не наблюдалось. Будто кто-то появился здесь из ниоткуда. Тяжело вздохнув, Остен оперся руками об ограду, опуская взгляд на кровавое месиво внизу. Отсутствие следов магии, кто-то, появившийся внутри склада из ниоткуда, а также украденный незадолго до этого магический артефакт. Все это было так похоже, что становилось физически больно. Он и без магического теста уже знал, чья это кровь на руках преступника. Все выстраивалось в такую идеальную линию, что это нервировало. И после опроса местных жителей, скорее всего, эта линия станет еще толще. Но Грегор не хотел влезать в это дело. Снова. А потому отослал Артура раньше обнаружения этой улики. Он все еще надеялся, что ошибается. Кроме того, даже появление этого юноши идеально сплеталось со всем происходящим. Неужели сам Юлианос вынуждает его закончить начатое однажды? Или же… некто другой?

***

Опрос местных жителей ничего не дал — в ту ночь они ничего особенного не слышали. Только один старичок сказал, что, когда он ближе к полуночи выходил с трубкой на крыльцо, вроде как слышал какой-то грохот со стороны склада. Возможно, это был как раз тот момент, когда преступник скинул ящик на стражника с мушкетом. А вот показания стражника, который обнаружил тела, были любопытными. Он сказал, что пришел утром и около склада никого из его коллег не было. Ворота забора были открыты, а вот двери склада, напротив, заперты. Грэйсон открыл их с помощью комбинации, которую они использовали в последнее время, а когда вошел внутрь, увидел ту же картину, что и они с Артуром. Сейчас ловчий и его ученик были в ратуше, пока начальник склада рылся в бумагах, дабы сказать, конкретно какой груз был украден. Также здесь был Виторей, который нервно смотрел на Грегора, ожидая его вердикта и очень заметно желая, чтобы он взялся за это дело и отпустил его продолжить собственное расследование. А последним человеком в комнате был господин Вокер, у которого похитили амулет той же ночью. И если соединить его показания со словами старичка, удачно вышедшего покурить, получалось, что его обокрали незадолго до кражи и убийств на складе. Разница во времени составляла едва полчаса, максимум час. Все же они оба, и господин Вокер, и случайный свидетель, точное время не засекали. Единственная выжившая жертва кражи была здесь не случайно. У Остена были к нему вопросы. Но для начала ему необходимо узнать, что за вещь украли со склада. А потому он смиренно ждал вердикта работника склада. Как оказалось, ящик, содержимое которого было украдено, прибыл на склад всего за день до нападения, и его не успели пронумеровать способом, принятым на складе города Кольмар. Это и отметало возможность сговора с кем-то из чинов, так как даже они не могли сказать, в каком ящике хранилась нужная вору вещь до нумеровки, и замедляло процесс подсчета товаров. Благо из-за влияния целых двух королевских ловчих начальнику склада пришлось поторопиться. Но, помимо Грегора, не было никого, кто мог ждать результата проверки тихо и спокойно. Виторей, например, нервно шагал по кабинету из стороны в сторону, постоянно поглядывая на начальника пытливым взглядом, на что тот лишь виновато улыбался и обратно зарывался в бумаги. Господин Вокер же осматривал всех присутствующих здесь, будто надеялся, что те с минуты на минуту вынут его амулет из кармана, но почему-то этого все не происходило. А Артур переминался с ноги на ноги, желая наконец найти ответы на те вопросы, которые волнуют его со времени осмотра склада. И вот наконец начальник склада разогнулся, встретившись взглядом с Остеном, и протянул ему одну из бумаг, на которой было описание украденного товара. — Это магическая чаша, которая, по слухам, может предсказывать будущее, — кратко пояснил написанное низенький мужчина, отвечающий за склад в этом городе, а затем промокнул вспотевший из-за нервного напряжения лоб белоснежным платком. — По слухам? — Грегор удивленно посмотрел на собеседника поверх листа с описанием товара. — Дело в том, что это свойство так и не смогли подтвердить. Артефакт не реагирует на магов, которые пытались взаимодействовать с ним. Но при этом они говорили, что от него веет нитями магии самого Юлианоса. Поэтому его отослали сюда, в Солнечный Собор, с надеждой, что, возможно, священники смогут его активировать, — объяснил начальник, а затем слегка пожал плечами, и в этом движении чувствовалась усталость. Слишком много проблем свалилось на его голову за короткое время. — Все же наша статуя Юлианоса тоже предсказывает будущее, — возможно, поэтому эту чашу отправили именно сюда. Остен внимательно слушал чужие слова, одновременно читая то же самое, но куда более развернуто. А затем в его голове что-то щелкнуло, и он посмотрел на господина Вокера. — Если от чаши веяло магией Юлианоса, ее мог позволить увидеть ваш амулет? Тот явно не ожидал, что о его присутствии вспомнят, а потому поначалу растерялся, замирая на пару мгновений, а потом слегка неуверенно кивнул. — Скорее всего, да. Я не видел саму чашу, но если судить по ее описанию, то да. И тут Артур пораженно вскинул брови и посмотрел на своего наставника. — Так вот как преступник сразу нашел нужный ящик. Похищение амулета у… господина Вокера было не целью, а лишь этапом, — даже немного восхищенно произнес юноша, так как он нашел ответ на один из интересующих его вопросов. По крайней мере, он так думал. Но когда он понял, что мог ошибаться в силу своей неопытности, то стушевался и осторожно спросил: — Или я ошибаюсь, Грегор? Тот вновь тяжело вздохнул который раз за день, но согласно кивнул. — Нет, твой вывод довольно точный. Он единственный напрашивается в этой ситуации. Ты правильно мыслишь, Артур. И от этой, пусть и брошенной вскользь, похвалы Бардоф весь просиял, улыбаясь так широко, что на мгновение показалось, будто он даже мог затмить солнце. Но он довольно скоро сообразил, что его эмоции неуместны в данной ситуации, а потому попытался стереть с лица свою улыбку, пусть уголки губ все еще подрагивали, после чего задал следующий интересующий его вопрос: — Но как он столкнул тот ящик без магии? Грегор никак не отреагировал на вопрос и продолжил смотреть на лист бумаги, который держал в руке. Тогда Виторей кинул взволнованный взгляд на Артура, а тот, подавив желание закатить глаза, все с той же неуверенностью в голосе добавил, словно усердно размышлял над этим вопросом: — Если он проник через ворота, сделать это незаметно у него бы не получилось… Остен прекрасно видел этот взгляд своего коллеги и даже понимал причину такого внимания к Артуру. Именно он в прошлый раз смог заставить его хотя бы осмотреть место преступления. И скорее всего, Виторей надеялся, что этот юноша вынудит его, такого упрямого, взяться за дело полноценно. «Возможно, так все и будет, — отстраненно подумал Грегор, устало улыбнувшись уголком губ. — Маргарет, твой сын оказывает на меня особое влияние. Может быть, потому, что я хотел бы быть для него не просто наставником, а…» Слово «отцом» повисло в мыслях мужчины, который не смел даже подумать о таком. Маргарет выбрала другого, да и не то чтобы он себя ей предлагал. Но в мечтах, в жизни, в которой он не был королевским ловчим, в которой у него был шанс на создание полноценной семьи, он мог иметь сына от любимой женщины. И возможно, даже такого же, как Артур. Честного, справедливого, с гибким, пытливым разумом, который жаждал ответов. Немного неловкого и неуверенного в себе, но это пройдет со временем, и пока что неоперившийся птенец превратится в изящного мудрого лебедя. Да, сын Маргарет оказывал на него особое влияние, и это самое влияние не оставляло ему выбора с самого начала. Он не может выставить себя перед ним в плохом свете, он обязан показать юноше, что справедливость восторжествует. В этом преступлении и в любом другом. Те, кто попирают ногами других людей, однажды обязательно получат по заслугам. Поэтому он возьмется за это дело, он поймает человека, который уже однажды ушел от него. Но в этот раз Грегор Остен, королевский ловчий, что гордится своим званием и отдал ему жизнь, закончит начатое. И тот, кто представился именем Артур Бардоф, сейчас стоял позади мужчины, наблюдал за его сомнениями. Он видел каждую мысль, проносившуюся в этой светлой, по мнению окружающих, голове. Мог дотянуться до каждой слабости этого человека. И надавить в единственное уязвимое место. Да, у Грегора было так мало мест, в которые можно ударить. Но он нашел его. Нашел единственную точку, через которую сможет управлять ловчим так, как ему вздумается. Тот желал иметь сына, и он ему его даст. Покажет тот образ, который Остен лелеял в своей голове долгие годы. И заставит сделать то, что ему, человеку без имени, нужно. Тонкие губы растянулись в самодовольной улыбке, а изумруды, скрытые иллюзией, засветились зловещим пламенем Бездны. «Пришло время второго акта».

***

Для того чтобы сложить всю картину двух преступлений, необходимо было узнать о недостающей детали. А точнее, об их главном подозреваемом, Аннелисе, которого на самом деле звали Влас Дугин. Этот человек родился на севере некогда цветущей Священной Империи, в семье ремесленников, что путешествовали по раскинувшейся на весь северный материк стране и продавали свои товары. Когда ему было чуть больше десяти лет, в стране произошел раскол, заставший его семью на границе теперь уже сформировавшихся враждующих государств: Империи Алдон и Гвайт. Его родители погибли в сражениях, а он оказался в Империи Алдон, беспомощный и одинокий, без возможности вернуться в свой родной город. И из-за кризиса в стране никому не было дело до местных сирот, что уж говорить о подброшенном ребенке. Скорее всего, Влас бы так и умер от голода, если бы случайно не обнаружил, что владеет магией, притом необычной. Он умел перемещаться в радиусе нескольких сотен метров в любом направлении, и ему не было нужды знать, как выглядит то место, куда он пробивал дыру в пространстве. Указание направления и расстояния было достаточным условием его заклинания. И такие способности сами подтолкнули его начать воровать, чем он и стал зарабатывать на жизнь. Но так как магия уберегла его от голодной смерти, у него появился нездоровый интерес к ней, а в особенности к магическим артефактам. Он получал удовольствие оттого, что отбирал столь удивительные предметы у людей, которые некогда отвернулись от него. С каждым годом мастерство Дугина лишь совершенствовалось, и никто не мог поймать неуловимого вора. Он не оставлял следов, а о его существовании мало кто знал, у него не было дома и никаких связей. Он напоминал неприкаянный дух лиса, который проскальзывал сквозь стены и уносил самое драгоценное, что есть у его жертвы. А потому простые люди дали ему прозвище Аннелис, бог лис. Проблемой были не только его навыки, которые позволяли ему бесшумно передвигаться и не оставлять после себя даже запаха, но и его магические способности. Его перемещение в пространстве можно было обнаружить лишь в момент активации заклинания, когда нити магии раздвигались в стороны, образуя проход. Но после они возвращались на свои места, и ни один артефакт не мог сказать, что в этом месте использовали магию. И печать ловчего тоже не показывала ни единого магического следа. Аннелис стал головной болью целой Империи, многие пытались его найти, в том числе не один королевский ловчий возвращался с пустыми руками после его поисков. Но, тогда еще молодой и крайне амбициозный, Грегор Остен сделал его поимку своей целью. Он отдал целых два года расследованию его злодеяний. Общался со многими жертвами бога лиса, ранеными, но никогда не убитыми. Уже потом он узнал, насколько Влас Дугин любил, когда его ненавидели сотни, если не тысячи, людей. А потому убивать ему было неинтересно — он желал, чтобы люди помнили его, боялись и проклинали. Но кажется, со временем это изменилось. Грегор узнал о нем все: его настоящее имя, его происхождение, даже нашел информацию о семье, о том, где он рос, где совершил первое преступление, а также обнаружил логово Аннелиса. Систему туннелей в горе на краю Империи Алдон, на самом берегу моря. Там он увидел столько магических артефактов, сколько любому колдуну и не снилось. Более того, он узнал, что бог лис любил не только хранить зачарованные предметы, но и экспериментировать с ними, добившись больших успехов в изучении магии. Но это не должно было уберечь его от виселицы. Такое количество преступлений не могло остаться безнаказанным. Не могло, но осталось. В тех самых туннелях Остен и получил столь приметный шрам на губе и с огромным трудом выжил после схватки с обезумевшим магом. Возможно, он бы оказался первым трупом на счету у Аннелиса, если бы не его смекалка и острый ум. И после ловчий с гордостью приволок неуловимого вора в столицу, где его судили. Все доказательства были неоспоримы. Его внешность уже успела остаться в памяти многих людей, лишь новый шрам украшал лицо легендарного преступника — крупный ожог над левой бровью. След, который Грегор оставил ему лично, пусть и не намеренно. Казалось, что это дело было закончено, но нет. Аристократию заинтересовали эксперименты Власа Дугина, и они сфабриковали улики, благодаря которым смогли обвинить во всех злодеяниях бога лиса другого человека. А до негодования и праведного гнева королевского ловчего, который чуть с жизнью не расстался во время расследования этих преступлений, им не было дела. Грегор даже не пытался узнать, кого повесили вместо настоящего преступника. Он боялся, что это мог быть абсолютно невинный человек, а потому не смог бы жить дальше, узнай такое. Последнее, что он слышал о Власе, — это то, что его якобы в извинение за ложное обвинение отправили на родину, в Священную Империю, коей теперь называлось небольшое государство на самом севере материка. Но Остен прекрасно понимал, что это было ложью. Настоящий Аннелис все еще был в Империи Алдон, продолжал свои эксперименты, но теперь при поддержке тех, кому закон не писан. Понимал, но ничего не мог с этим поделать. А потому зарекся даже пытаться закончить начатое. К тому же все это время тот не показывался. Да, все еще порой до ловчего доходили слухи о злодеяниях Аннелиса, но только по ним он мог сказать, что за этими преступлениями стоял не знаменитый вор, а кто-то другой. И подобная ситуация была не новой. Когда Влас Дугин заработал определенную репутацию в обществе, многие преступления стали вешать на него, что продолжалось до сих пор, пусть и не в таком масштабе. Вот только Грегор знал почерк бога лиса, поэтому мог отличать его от других преступников. И в последнее время он не слышал ни об одном нарушении закона, в котором мог бы узнать давнего врага. Возможно, Аннелис залег на дно в связи с тем, что теперь у него была поддержка аристократии и надобность в воровстве отпала. Или же из-за этой поддержки все его преступления скрывались от стражей порядка. Остен не мог точно сказать, но его это и не волновало. Не волновало до тех пор, пока Аннелис не начал убивать. — То есть… вы полагаете, что эти два преступления совершил этот Влас Дугин? — осторожно спросил Артур после того, как выслушал рассказ своего наставника об этой печально известной личности, на что получил утвердительный кивок. — Скорее всего, — согласился ловчий, рассматривая портрет преступника, которого видел господин Вокер в ночь похищения его амулета. Сейчас они были в комнате втроем: сам Остен, его ученик и коллега. Он решил, что должен рассказать им все то, что знал об Аннелисе, чтобы те тоже понимали ход его мыслей. И видимо, не зря. — Оказывается, я совсем ничего не знал об Аннелисе. Даже его настоящее имя не было мне известно. А о его происхождении и деталях способностей я не имел представления и подавно, — пораженно произнес Виторей, нервно поправляя свои очки. — Неудивительно, — раздраженно выплюнул Грегор, сворачивая портрет, после чего положил его себе за пазуху. Он ему может еще пригодиться. — После того как в его преступлениях обвинили невиновного, от всех моих показаний избавились. Поэтому даже тебе, Виторей, несмотря на заслуги в столице, ничего не рассказали. Ненадолго в комнате, расположенной в ратуше, повисла напряженная тишина, которую вскоре развеял задумчивый голос Артура: — Благодаря умению перемещаться в пространстве Аннелис и смог скинуть ящик на голову стражнику с мушкетом. Потому что не вошел через главный вход, а сразу переместился… на второй этаж, да? — Вероятно, да, — нехотя, все еще сомневаясь, согласился Грегор, а затем повернулся к двум мужчинам, что внимали его словам. — Я кое-что вам не сообщил. На втором этаже склада я обнаружил отсутствие ящика, который и был тем, что скинули на голову несчастному. И там же, на перилах, я заметил след от крови. Если в городе есть маг, способный сказать, принадлежит ли эта кровь Вокеру, было бы хорошо, но я и без проверки более чем уверен, что это именно его кровь. Бардоф тем временем нахмурился, и на его лице было так непривычно видеть не обычно яркую улыбку, а задумчивую хмурость. Но королевский ловчий с сожалением понимал, что чем дольше этот юноша будет расследовать преступления, тем привычнее ему будет именно это выражение лица. — Это доказывает теорию о том, что преступник переместился сразу внутрь здания, да, но меня беспокоит другое. Артур никак не отреагировал на тот факт, что его наставник скрыл от него часть улик. Наверняка он считал, что еще слишком неопытен для того, чтобы с ним работали на равных. И от этой мысли Грегор почувствовал укол вины, потому что скрыл он улики не из-за недоверия к своему ученику, а из-за эгоистичной надежды, что сможет избежать необходимости вновь гнаться за Власом. — Если этот Аннелис умеет перемещаться в пространстве, зачем он сломал замок в доме господина Вокера? Он мог сразу оказаться внутри дома, не оставив даже магического следа, раз вы говорите, что его заклинание можно обнаружить лишь в момент наложения. И в этот момент Остен, вопреки всему, ощутил отцовскую гордость за своего ученика. Он не должен был чувствовать подобное по отношению к нему, но ничего не мог с собой поделать. Это замечание было как нельзя верным и уместным. Похоже, у Бардофа не просто хороший потенциал к работе королевским ловчим, у него талант. Юноша даже при отсутствии хоть какого-то опыта сумел сложить всю картину воедино и найти несостыковку. И это удивляло так же, как и радовало. А потому Грегор положил руку на его плечо, по-доброму улыбаясь и даже забывая о своем шраме на губе. — Ты молодец, Артур! Правильно мыслишь. — И на этих словах Артур тоже заулыбался, явно чувствуя счастье оттого, что его похвалил тот, кем он так восхищался. Правда, на мгновение мужчине показалось, что чужой уголок губ дрогнул. Наверное, слишком много было эмоций для одного дня, особенно для неокрепшего разума молодого человека. — Но к сожалению, эта деталь тоже объясняется способностями Аннелиса. Как я успел понять, подобные перемещения, вне зависимости от расстояния, отнимают у него много сил. В среднем он в день может делать два таких прыжка. Внутрь какого-то здания и наружу. Когда я за ним гнался, он за день сумел сделать целых четыре, но был измотан так, что потерял сознание. Поэтому обычно для него предел — это три, но один он оставляет на случай погони. Грегор ненадолго замолчал, а затем все же добавил: — Он может чаще перемещаться, если использует артефакт, наполненный маной. Для быстрой перезарядки его способностей. Но такие артефакты оставляют заметный магический след, поэтому он редко к ним прибегает. После этого мужчина подошел к списку товаров, которые были на складе, чтобы вновь прочесть об украденной чаше. — Из этого можно сделать вывод, что чаша была его основной целью. Но кому она принадлежит? Ее отослали сюда для проверки свойств, но где-то же должно значиться, кто именно отослал, — так, будто говорил сам с собой, протянул Грегор, продолжая перебирать бумаги, оставленные начальником склада. А за его спиной Артур кинул колкий взгляд на другого ловчего, а затем еле заметно кивнул. — Семья Гренвальд… Эта чаша одна из их фамильных драгоценностей. — Семья Гренвальд? — слегка нервно спросил Виторей, и его голос при этом дрогнул, отчего ему пришлось откашляться. И он избежал смертной казни от рук с виду столь дружелюбного юноши только потому, что на этих словах Остен повернулся к нему, вскинув бровь. — Ты слышал о них? — Не то чтобы слышал. Самые обыкновенные аристократы, правящие землями на самом юге, в том числе портовым городом, — пожал плечами мужчина, а затем с сожалением добавил: — Я был удивлен услышать эту фамилию дважды за короткий срок. Кажется, не так давно, около недели или двух назад, у них украли какой-то очень важный для их рода артефакт. Похоже, они потеряли благосклонность Юлианоса, раз тот послал им такие неудачи. После этих слов Грегор вновь взглянул в бумаги со склада, подмечая одну важную деталь. — И эту чашу отправили сюда примерно в то же время… — Затем он повернулся к своему коллеге, в то время как его серые глаза сверкали ураганом мыслей. — Ты не знаешь, какой конкретно артефакт украли у семьи Гренвальд? Виторей на долгие секунды замолчал, потирая указательным и большим пальцами оправу своих очков, а после неуверенно произнес: — Какую-то сферу, кажется… дающую предсказания? Я не уверен, я только слышал об этом, сам я этим делом не занимаюсь. И тут все окончательно сложилось в голове королевского ловчего, который отложил бумаги, задумчиво потирая свою короткую бородку, жесткие волосы которой щекотали подушечки его пальцев. — Значит, следующая остановка — это поместье семьи Гренвальд. Нужно узнать у них подробности. Все это не кажется мне простым совпадением, — вынес вердикт Грегор, тем самым окончательно принимаясь за расследование дела о некогда столь известном воре. После чего обратился к Артуру: — Умеешь ехать верхом на лошади? Так будет быстрее, чем брать повозку. Но когда юноша пораженно замолчал, даже не заметив, как у него приоткрылся от удивления рот, мужчина тут же почувствовал себя неловко и покачал головой. — Ты не обязан никуда со мной ехать, я и так убедился в том, что ты подаешь большие надежды, поэтому я могу дать тебе рекомендательное письмо в академию и… — Нет, что вы, сэр… Грегор! Я безмерно рад сопровождать вас в поимке такого знаменитого преступника! Я даже… — Бардоф смущенно почесал затылок, опуская голову, — не поверил сначала, что вы всерьез это говорите. Но я очень бы хотел! Никакая академия не даст мне такого опыта, как расследование вместе с вами. Поэтому я побегу собирать вещи и заскочу в конюшню, чтобы спросить, есть ли свободные ездовые лошади. И молодой человек уже собирался выбежать из комнаты, но его остановил Грегор, добродушно смеясь: — Твое рвение похвально, Артур. Но не спеши, выезжаем мы утром. Так что выспись хорошенько: кто знает, когда нам это вновь удастся. И еще… — цепкий взгляд глаз цвета тумана над рекой устремился на все еще облаченные в перчатки руки юноши, — не стоит постоянно носить перчатки. Твои пальцы могут зачерстветь и потерять чувствительность, что пагубно скажется на работе ловчего. Так что лучше сними. Артур замер, протягивая руку к ручке двери, а затем вцепился в нее до скрипа перчаток и кивнул. — Хорошо… Грегор. После чего двое ловчих остались вдвоем, но ненадолго. Виторей выразил свою благодарность за то, что Остен взялся за это дело, а затем поспешил откланяться, сославшись на все еще не завершенное расследование в столице. И Грегор Остен остался наедине со своими мыслями. Он оперся бедром о дубовый стол, скрещивая руки на груди и размышляя об этом преступлении. Из всего того, что они узнали сегодня, выстраивалась следующая картина: «Аннелис обокрал семью Гренвальд, украл сферу, предсказывающую будущее. И похоже, хотел забрать и чашу. Она может быть нужна для работы со сферой или для экспериментов над ней. Но примерно в то же время чашу отослали в Солнечный Собор, и Аннелис ее не обнаружил в поместье Гренвальд, поэтому направился вслед за чашей в Кольмар. Он не успел перехватить ее по дороге, и она оказалась на складе, среди множества других артефактов. Он мог украсть ее из Собора после того, как товары разберут и унесут чашу туда: для него это не составило бы труда, он может проходить сквозь любые магические барьеры. Но почему-то он решил обокрасть Вокера, чтобы добыть амулет, позволяющий найти чашу. Возможно, торопился?.. Он знал, что склад закрыт механизмом, поэтому решил не тратить свое перемещение на кражу амулета. Он заглушил звук от сломанного замка магией, поднялся на второй этаж, где нашел амулет и хозяина дома, ранил его, а затем ушел через уже не запертую дверь. В ту же ночь он переместился внутрь склада, но там оказались и рабочие, и стража. Он скинул ящик со второго этажа на стражника с мушкетом, с которым не смог бы справиться, а затем спрыгнул со второго этажа, зацепившись за перила, на которых остался след крови недавно раненного им Вокера. Там он убил всю стражу, затем забрал чашу и переместился наружу, поэтому дверь и была заперта, когда ее обнаружил стражник, пришедший утром». Все это звучало логично, а выстроенная линия не давала и шанса на непричастность Аннелиса, ведь его способности были ключевыми в этом деле. Кроме того, Вокер видел его лично, а портрет был крайне похож на человека, чье лицо навсегда запомнилось Грегору. Даже шрам над бровью был точно таким же, как и в тот день, когда ловчий оставил этот след вору. И можно было бы похвалить себя за догадливость, если бы не несколько моментов. Во-первых, почему Аннелис начал убивать? Даже если он за то время, что они не виделись, изменил своим принципам, почему не убил Вокера? «Потому что тогда бы не было портрета убийцы». Во-вторых, почему неуловимый бог лис оставил такую очевидную улику, как кровь раненой жертвы на перилах второго этажа склада? И почему все стражники в ту ночь были внутри запертого склада, не оставив никого снаружи? Конечно, они могли решить просто пообщаться и выпить без лишних свидетелей, что было не новым для маленького городка, в котором редко происходят какие-то преступления. Но если бы тот стражник с мушкетом был снаружи, если бы его не раздавило ящиком, скинутым со второго этажа, тогда… «Тогда бы у тебя не было доказательств, что применялось заклинание перемещения». В-третьих, почему крышка ящика, в котором хранилась чаша, была выдрана с корнем? У Аннелиса не было раньше такой физической силы. Возможно, он использовал заклинание усиления на себе, но он мог просто воспользоваться инструментами со склада. Он все равно всех убил, никто бы ему не мешал, куда было так торопиться? «Тогда…» А вот тут противный внутренний голос замолчал, не давая Грегору комментариев, которые его только еще больше выводили из себя. Все это преступление словно было призвано показать, что это Аннелис, что это он. Все сложилось именно так, чтобы других подозреваемых просто не осталось. И это нервировало. Будто некто из темноты пытался убедить ловчего вернуться к поимке бога лиса. Некто, кто был куда более жесток, нежели сам Аннелис, кто мог убить невинных людей только для того, чтобы вынудить Остена сорваться в погоню, и чьи холодные пальцы сомкнулись на его шее, дабы сломать в тот момент, когда марионетка исполнит свою роль. Мужчина вздрогнул, потирая шею, на которой на мгновение и правда почувствовал чьи-то руки. Все это было лишь домыслами, не было никаких доказательств присутствия третьей стороны. А если она и правда существовала… Тогда он обязан распутать паутину интриг и посадить за решетку истинного преступника. Он ухватится за нити, которые привязали к нему, и вытащит кукловода на белый свет, дабы взглянуть в глаза мраку.

***

Луна скрылась за черными тучами, будто смущенная дева за вышитой звездами тканью веера, и Кольмар погрузился во тьму, что скользила меж зданий и окутывала магические фонари в попытках поглотить последние крохи света. Пока что ей это не удавалось, и нити магии упорно освещали улицу, но битва между тьмой и светом никогда не заканчивалась, поэтому освещены были лишь маленькие участки возле домов, а стоило сделать шаг в сторону, как темнота расправляла свои бескрайние крылья. Около постоялого двора фонарь был лишь один, и то перед крыльцом, поэтому тень, скользнувшая с окна второго этажа, осталась никем не замеченной. Почти никем. Свидетелями этого побега были растущие лишь в Империи Алдон цветы, бутоны которых представляли собой шарики белого цвета, которые осыпались воздушной пыльцой от любого прикосновения, наполняя пространство вокруг серебристой пылью. И когда ноги в высоких сапогах приземлились в клумбу, несчастные растения покачнулись, осыпаясь пеплом пыльцы, от которой скрытый во тьме человек еле сдержал желание чихнуть. Благо, зажав себе рот, дабы не поднимать шума, он смог сдержать этот позыв и спешно скрылся во мраке улочек, ведущих на окраину города. За пределами Кольмара на многие километры рассыпались густые леса, которые скрывали в себе множество тайн, среди которых была встреча двух фигур. Одна из них, что повыше, вальяжно опиралась о ствол вечнозеленого дерева, а ее алые глаза сверкали в темноте, будто это были дьявольские огоньки, искушающие путников. А вторая, осторожно пробираясь через заросли кустарников, наконец вынырнула на небольшую полянку вокруг дерева, возле которой ее уже ожидали. — Вы так спешили ко мне, господин Рейн. Неужели успели соскучиться по моей скромной персоне всего лишь за один день? — Глубокий, омытый обманчивым туманом вежливости голос заполнил поляну, а рубины сверкнули уже привычной насмешкой. Вот только схлестнулись они не с горящими раздражением изумрудами, а с поволокой небесных просторов, в которых, помимо уже привычных осколков негодования, было что-то еще. То, что заставило светлые губы нежити слегка дрогнуть, но не утратить своего дразнящего изгиба. — Мне кажется, это вы не можете прожить и дня без моих указаний, месье В’Соран, — слегка шипяще ответил юноша, что еще недавно светло улыбался своему «наставнику», а теперь раздраженно поправлял челку, желая убрать с глаз черные пряди, которые за это время он успел возненавидеть. И больше всего его выводила из себя мысль, что неизвестно было, как долго ему еще придется ходить с таким цветом волос. Но уже через мгновение голубые глаза сверкнули обжигающим холодом, будто водоем, в котором отражалось небо, покрылся коркой непробиваемого льда. — Раз без моего контроля забываете все то, о чем я вас предупреждал. И теперь голос Астре был предельно серьезен. Он, выпрямившись, смотрел прямо в глаза вампира, и тонкие губы были поджаты в недовольстве. Вот только Артис видел не это, а слегка подрагивающие руки, которые будто тянулись стереть что-то с плеча. Что-то, чего там и вовсе не было. А также отсутствие уже буквально сроднившихся с молодым человеком перчаток. Он так редко видел Рейна без них, что даже не смог сразу оторвать взгляда от тонких и длинных пальцев, таких обманчиво нежных, что хотелось огладить выпирающие костяшки. Но он уже видел, как эти руки сжимают шпагу, обагрённую кровью. А потому не желал, чтобы на этом лезвии оказалась и его собственная кровь. Все же сейчас ему нельзя было пополнять свой запас, чтобы не привлечь внимание этой ищейки. Как его там звали? Грегор, кажется? Столько мороки, и все для одного несчастного человечишки. Впрочем, убить его он всегда успеет. — Ох, господин Рейн, вы снова сомневаетесь в моей памяти? Не стоит, я помню все прожитые столетия так же отчетливо, как вы то, что ели на завтрак, — усмехнулся Арвид, а затем качнулся вперед, отстраняясь от ствола дерева и медленно делая шаг к собеседнику. Но он не прекращал говорить, будто пытался отвлечь внимание пугливого зверька, который даже сейчас, сдерживающий предательскую дрожь, пытался упрямо казаться сильным. Но цепкий взгляд алых омутов было уже не обмануть. Он успел понять, когда этот своенравный человек выбит из колеи. Успел осознать, какая затаенная боль мешает ему спать по ночам. — И сделал все в точности так, как вы просили. Заклинание тишины, вырванный замок, затем иллюзия, меняющая внешность. Ах да, этот странный амулет, который якобы видит волю божка-младенца, вам еще нужен? Потому что возвращать его тому, чье плечо я рассек, было бы странным. В’Соран сделал еще один шаг, замечая, как Астре подавил желание отступить назад, упрямо продолжая держать зрительный контакт. И правильно, все внимание этого гениального разума должно быть сейчас сконцентрировано только на нем, чтобы стереть то, что его так беспокоило весь сегодняшний день. Что же это? Отсутствие перчаток давало подсказку. — Затем я воспользовался плащом и печатью, которую вы одолжили у нашего продажного друга. Даже забавно, как дешево стоили символы его должности. Он назывался королевским ловчим, не так ли? Ловит он разве что золотые монеты. — Вампир не сдержал ядовитого смешка, думая о том вечно трясущемся о своем состоянии человеке, которого, если он правильно помнил, звали Виторей. И меж тем сделал еще один шаг вперед. — С этими украшениями я уговорил стражников зайти со мной внутрь склада, а затем закрыть его изнутри. Комбинацию на этих шестеренках я, конечно же, запомнил. Они все равно пытались от меня ее скрыть, но вампирскому слуху достаточно звона, чтобы восстановить последовательность оборотов. Вам бы понравились те удивленные взгляды, когда я сказал достать пороховую игрушку и встать в нужное место. Даже когда я запрыгнул на второй этаж и поднял ящик, они все равно не сдвинулись с места. Только раздавленная голова подсказала им, что пора бы раскусить обман с «королевским ловчим», который якобы ищет контрабанду. На этих словах уголок губ Рейна дернулся вверх, его явно повеселила картина, которая появилась в его голове. Покорно выполняющие указания абсолютно незнакомого человека стражники, чье доверие было куплено чужой печатью с кандалами да плащом не по размеру с такими же символами. Все-таки положение королевских ловчих в этой стране было донельзя странным. Их все ненавидели, но при этом выполняли любые их приказы. Да и если печать ловчего было трудно подделать из-за материала, неужто ни один обладатель данных атрибутов не продавал их, обманывая начальство тем, что якобы потерял пару образцов? Какая глупость — доверять столь обманчивой вещи. Но эта глупость сыграла им на руку. А тем временем кровавые глаза напротив подметили некую расслабленность в теле юноши, и их обладатель незаметно придвинулся еще ближе, практически нависая над молодым человеком. — Пока бравые стражники доставали оружие, я оставил след с кровью единственного выжившего свидетеля на перилах. А на то, чтобы превратить их в так бездарно потраченные лужи крови, много времени не ушло. И на то, чтобы закрыть дверь той же комбинацией снаружи, тоже. Ах да, чаша, я положил ее вместе с амулетом в вашу сумку. Ту, потайное пространство в которой не дает магии просочиться наружу. Поэтому ищейка, которую вы водите за нос, господин Артур, никогда их не найдет. — Но не успел Астре прокомментировать этот пламенный рассказ, как оказавшийся так внезапно близко Артис подхватил его руки, поднимая ладонями вверх и невесомо поддерживая их с тыльной стороны. — Если мы говорим о забывчивости, то где вы оставили свои перчатки? Из-за спешки позабыли даже о столь незаменимой вещи? Я польщен. До ночи, которая навсегда останется в памяти В’Сорана тоскливой поэмой при луне и солью на губах, он догадывался о причине такой любви к этому аксессуару. Но, выслушав рассказ хриплым и порой невнятным от выпитого голосом, он не мог не заметить то напряжение, которое испытывал Астре сейчас, когда его руки были бесстыдно оголены. Поэтому вампир придерживал снизу их так бережно, будто держал хрупкую и уже несколько раз разбитую вдребезги вазу. Наверное, причиной той усталости и нервозности в так не подходящих этому лицу голубых глазах была невозможность не только спрятать порез на душе за перчатками, но и избежать прикосновений этого уже ненавистного Артису пса. Он избавится от него в тот самый момент, когда тот приведет их к цели. Ни секундой позже. — Что вы себе позволяете, месье В’Соран? — Рейн медленно опустил взгляд на переплетение их рук, а затем поднял его на лицо, которое он уже не раз мечтал увидеть где-нибудь на дне. Он уже избавился от человека, который стал свидетелем его нетрезвых рассказов. Так что мешает ему повторить столь удачный опыт? — Если вы хотели подержать кого-то за ручку под луной, то могли бы… — Так что же ваш покорный временами слуга забыл сделать? — нарочито учтиво протянул В’Соран, ухмыляясь так нагло, чтобы сконцентрировать на себе все внимание этого сдержанного для всех, кроме него, молодого человека. — Ну что вы, месье В’Соран, вам до покорного слуги, как мне до королевского ловчего. По дну океана пешком. — Астре легко надел одну из своих самых доброжелательных улыбок и на секунду действительно забыл, что его оголенных рук кто-то касается. Возможно, потому, что прикосновение нежити было не пугающе горячим, а приятно холодным. — Иначе я не могу объяснить, как в детально продуманном мною плане, который я вам подробно объяснял множество раз, были пункты «выдрать крышку ящика с чашей так, чтобы даже слепой увидел куски дерева на гвоздях» и «оставить на оружии жертвы свою неповторимую гриву». И пусть последнее я успел спрятать, вы ведь понимаете, что теперь, как вы выразились, ищейка ломает голову над тем, откуда у известного ему вдоль и поперек вора такая сила? Артис мысленно поморщился, так как самому следовало догадаться, откуда у привыкшего перестраховываться Рейна вдруг возникло желание встретиться с ним, несмотря на опасность быть обнаруженным. Но справедливости ради… — Виной этому был механизм. — В’Соран легко пожал плечами, а заметив удивленно вскинутую бровь, с которой так сильно хотелось стереть черную краску, пояснил: — Когда умер стражник с мушкетом, один из них заявил, что он оставил механизм на двери вращаться и вскоре старая комбинация для открытия будет бесполезна. Я плохо разбираюсь в этих современных игрушках, во времена расцвета магии люди таким не баловались. И чтобы не остаться запертым на складе до утра, мне пришлось поторопиться. А затем потратить время на то, чтобы вернуть изменившие положение шестеренки в прежний вид. Астре пораженно заглянул в наполненные кровью рубины, так как осознал простую вещь. Это был его просчет. Он сам был родом из Империи Магнум, где веками правила одна и та же династия, преданная магии и предпочитающая технологиям проверенную веками сталь и волшебство. Поэтому он тоже не то чтобы хорошо разбирался в таких устройствах. Он пытался максимально изучить этот механизм, но, похоже, не учел то, что из-за недоверия к королевским ловчим стража, запирая двери склада изнутри, запустит вращение шестеренок, чтобы комбинация не сработала. Это было актом безопасности. Если бы что-то случилось, они бы смогли запереть преступника до прихода подмоги. Из всех стражников был только один, кто умел обращаться с такими механизмами, и он бы сумел легко открыть дверь, но только он, а никак не взявшийся из ниоткуда «ловчий». Поэтому, когда один из них был так легко убит, этот стражник справедливо оценил их силы и попытался спасти жизни тех, кто остался на складе. Вращение шестеренок не быстрое, и, пока оно только запустилось, есть шанс вернуть их в прежнее состояние, в котором комбинация все еще работает. Но чем больше времени прошло, тем беспомощнее становится человек, не разбирающийся в технологиях Империи Алдон. Стража могла бы задержать преступника максимально долго, тем самым запирая его на складе. Но глава стражи решил, что жизни людей важнее. Поэтому намекнул «ловчему», что еще немного — и ему отсюда не выйти. Надеялся, что это заставит убийцу сбежать в ту же секунду. Благородно, ничего не скажешь. Но против вампира бесполезно. Задержи стража Артиса, и весь их план пошел бы в Бездну, но благодаря предупреждению о вращении шестеренок тот просто ускорился. За мгновение перебил всех, кто там находился, вскрыл силой ящик с чашей и метнулся к дверям, останавливая вращение и возвращая механизм в исходное состояние. Только благодаря скорости нежити они сейчас стоят здесь, а не сидят за решеткой. В’Соран в критический момент смог сделать правильный выбор, решив поскорее убраться со склада, пока неожиданно не оказалось, что это устройство еще и подмогу умеет вызывать. — Утром Артур и его доверчивый наставник направляются в портовый город расследовать кражу, из-за которой мы здесь оказались. Поезжайте вперед нас, чтобы он не обнаружил слежки, — через долгие минуты тишины уже куда более спокойно произнес Рейн. Его плечи постепенно расслабились, и такие частые, доводящие до дрожи прикосновения Грегора стерлись с его тела. Как и злость за то, что они оставили этому ловчему улику. Пусть, он все равно не успеет их раскусить до того, как все закончится. Возможно, именно потому, что теперь Астре не один. Что теперь ему есть на кого опереться и кому доверить трудную, полную неожиданных поворотов миссию. Доверить и знать, что ее выполнят. Неидеально, но выполнят. Ласковая прохлада окутала ладони юноши, пуская по телу столь незнакомо успокаивающую волну. Захотелось закрыть глаза и остаться на пару секунд в этом ощущении, в котором его не выворачивало от отвращения лишь при случайном соприкосновении с кем-то, в котором ему не нужно было надевать маски и руководить спектаклем ничего не подозревающих актеров. В котором он мог быть просто собой. Уставшим, сломленным, но все еще продолжающим идти вперед несмотря на все то, что уготовила ему невзлюбившая семью Рейн судьба. И когда изумруды, скрытые иллюзией, столкнулись со святящимися алым глазами напротив, в тех не было привычной насмешки. Лишь какое-то молчаливое… понимание? И даже если Астре отдаленно ощущал, что его руки сжали чуть увереннее, а ладони стали мягко гладить чужие пальцы, он не придал этому значения. Потому что это не пугало, не бередило старые раны, а словно накрывало их заживляющей повязкой. — Как скажете, господин Рейн, — как-то слишком тихо, так, чтобы услышал лишь один человек, хотя более тут никого и не было, сказал В’Соран, не отпуская переставшие дрожать руки. — Месье В’Соран… — начал юноша, но затем неуверенно замолчал, не в силах вымолвить то, что должен был. Это было так не похоже на него, что слова цеплялись за язык, не желая срываться с него. — Не стоит благодарности, господин… — и вот даже вампир почему-то замолчал, будто вокруг них, стоявших ночью в лесу с переплетенными взглядами и соединенными руками, витал какой-то белоснежный дурман, — Рейн, — все же закончил Артис, отчего Астре выдохнул спертый воздух, мысленно радуясь, что ему не пришлось произносить стыдливые слова благодарности. Он не привык кого-то благодарить за помощь, он уже давно не полагается на других и все делает сам. Но сейчас он ведь и правда был… благодарен? Сам не понимая, за что. Но его снова поняли без слов. Странное чувство. Расстались они в тишине, просто через какое-то время синхронно расцепили руки и направились прочь, каждый своей дорогой, прописанной в сценарии. И когда Рейн уже вышел из леса, давно не ощущая присутствия вампира, он поднял взгляд вверх, где в небесах рассеялись тучи, позволяя увидеть усыпанное звездами чернильное полотно. А в его голове пронеслись строчки давно зарытой в безмятежном детстве легенды: «Наступит день, и чистая рука послужит чаше до конца».