Осада Аркано

Шли долгие и напряжённые секунды наблюдения за южанами. Первоначальные надежды двух виверийских недобитков на то, что в окне перед ними лишь мимо проходящий патруль, живо растаяли, когда моркральцы своими словесными перепалками и жестами в направлении то одного, то другого особняка дали понять северянам, что мокнуть под дождём южане не собираются, и не будут они этого делать именно в доме с виверийцами… — Ты убрал свою блевотину внизу? — беззвучно выругавшись на южан, спросил Фьори у Паренте, и после ожидаемого отрицательного ответа выругался уже громче. — Как будто грязные следы от башмаков на всех полах их не смутят… — в оправдание буркнул ему кесалиец. — Вот дерьмо! — в сердцах воскликнул Марко и поспешил накинуть на себя изъятый хозяйский дождевик. — Сматываем отсюда к чёрту! Пулей выбежав из дома во внутренний дворик, Фьори бросился к ведущим на параллельную улицу воротам. Сняв защёлку и приоткрыв ворота, арканец на какое-то время завис, напрягая зрение и стараясь что-то разглядеть сквозь пелену дождя. — Что там? — задал ему вопрос Паренте, стараясь одновременно пересилить голосом и ливень, и гром и не надорвать при этом глотку. — Срань Господня… — коротко и ясно выдал в ответ арканец, наблюдая за «гурманской» трапезой стаи бродячих собак, смачно чавкавших относительно свежей человечиной… — Ты этих псин боишься, что ли? — пробурчал над ухом арканца Дино, нервно озираясь на выходившие во двор окна особняка, в который уже должны были зайти прятавшиеся от ливня южане. — С чего ты взял? Не боюсь я! — с фальшивыми нотами в голосе воскликнул Марко, нервно сжимая рукоять меча и переводя свой взор то на окна, то на собак. — Вот сейчас как залают эти псины, и южане нас точно… — не успел Фьори договорить, как мимо него почти что пулей прошмыгнул кесалиец. С туманом во взгляде и тупой болью в голове Дино Паренте продвигался вперёд по правую руку от забора с общим направлением на бывшую цирюльню, не обращая внимания ни на рычание собак, в чью трапезу столь бестактно он вмешивался, ни на проклятия арканца. Накопленная за день ненависть и крепко сжатый клинок достаточно осадили рычавшего пёсьего вожака, чтобы ему резко расхотелось свежего дополнения к своему пиршеству. Оставив позади собак, Дино так и брёл вперёд по улице, пропуская фоном все и без того едва слышные на фоне ливня и грома слова бредущего позади арканца, пока через три сотни шагов не обнаружил себя на незнакомом перекрёстке, а в двух десятках шагов перед ним — возничих южанской повозки… — Вот дерьмо… — только и смог вымолвить кесалиец в ответ на непонятное ворчание южан. Оба южанина были развозящими продовольствие стрелками Кулу, ночь у которых явно не задалась, судя по тому, что их воз с суповыми и гарнирными кувшинами завалился на левый бок, а одной из двух лошадей, до обнаружения кесалийца, южанин с помощью напарника накладывал на копыто перевязку, разбавляя жалобное ржание животного, грохот молний и стук дождя по мостовой своими громогласными проклятиями. Несколько мгновений сохранялась неловкая пауза, в ходе которой Дино Паренте упустил все возможные пути к бегству, зато смог достаточно быстро перейти от состояния болезненной дрёмы до полной готовности к драке, а заодно и немного подучить вражеский язык, чётко разделив направленную на него южанскую речь на приветственные, вопросительные и агрессивные интонации, на чём его лингвистические изыскания были грубо прерваны арканской уличной бранью Марко Фьори и лязгом обнажаемой стали… Мощный выброс адреналина, а также нажитые в пьяных кабацких драках и гильдейских побоищах родного города-государства Тризо рефлексы давали о себе знать, благодаря чему даже последствия травмы не сильно помешали Дино броситься в атаку, не дожидаясь арканца. Уже через несколько мгновений кесалиец в полной мере осознал, что с южанскими саблями без должной защиты шутки плохи; на один свой мечевой выпад Дино сразу получил два завершенных и столько же початых замахов от моркральских воинов, потому он и поспешил тут же разорвать дистанцию с противником. Ценой срыва двух колечек с брони левого оппонента кесалиец получил резаную рану на груди от правого (благодаря пехотной стёганке — неглубокую) и до подхода Марко уже не пытался наносить по врагам прицельные удары, ограничиваясь лишь защитными выпадами и парирующими взмахами. Шаг за шагом отступая под яростным натиском южан, он два раза едва не плюхнулся филейной частью тела в лужу и получил вдобавок ещё и саблей по левому предплечью (что защитило его и без того нездоровую черепную коробку), пока, наконец, во фланг противнику не зашёл его новый арканский друг... Правофланговый южанин удара в спину дожидаться не стал; завершив очередной замах по кесалийцу, едва не разрезав ему грудную клетку во второй раз, стрелок Кулу разорвал с ним дистанцию и в четыре стремительных шага настигнул обходившего южан арканца, после чего драка разделилась на две несвязные дуэли. С этого момента положение южан несколько ухудшилось, однако надрывать себе глотку в призыве подмоги никому из них в голову не пришло; на фоне всё того же грома, молний и ржания коней южане издавали всё те же проклятия, что и минуту назад, только обращённые теперь не к небу, богам, животным и фортуне, а к своим непосредственным врагам. Отход правофлангового позволил Дино перевести дух и собраться с силами, так как второй южанин явно уступал своему товарищу как по напору, так и по умению, чем не преминул воспользоваться кесалиец... Четыре яростных атаки южанину удалось отбить и две провести самому, едва не рубанув кесалийцу по шее, и промахнулся он, лишь немного переборщив по силе, дав Дино Паренте лишнюю долю секунды на боковой уворот, закончившийся размашистым ударом на противоходе по ведущей кисти. Южанин вскрикнул от боли, а Дино присвистнул от удивления, когда результат его неприцельного удара — два отрубленных по средние фаланги пальца, — плюхнулся в асфальтовую лужу рядом с выроненной саблей. Впавший в шок южанин смог лишь соорудить на лице каменную гримасу, прежде чем разящий удар меча сделал с его шеей то, чего не сделала с кесалийцем его сабля...

***

Крыша пустого коровника протекала как минимум в дюжине мест, но его выгодное расположение на приличном удалении от всех южанских опорных пунктов (преимущественно расположенных поблизости от городской стены и в центральной части Арискампи) давала Дино Паренте относительно надёжное укрытие на сию злосчастную ночь, по крайней мере, так заявил ему перед своим уходом Марко Фьори... Взяв покрепче присвоенную в арканском особняке серебряную ложку и смочив её слюной, он тщательно протёр прибор той частью носового платка, что показалась ему свободной от крови. Трофейная мясная похлёбка до того манила кесалийца аппетитным ароматом, что уходили прочь и надрезанная грудь, и подрубленное предплечье, однако подлая дрожащая рука снова подвела кесалийца, и ложка вновь полетела в сено. —Хуйня ты ебаная! — воскликнул он, ругая украденную ложку изрядно послабевшим голосом, и пошёл на третий заход... Лесные тропинки всё не прекращали полниться глубокими и широкими лужами, и с каждым шагом запах недавно прошедшей здесь Добычи становился для Охотника всё слабее и слабее. Добыча ускользала, но Зов гнал его всё дальше по тропе. На смену ослабевшему нюху пришел сладкоголосый шёпот, и лишённый необходимости подолгу останавливаться у каждого ещё не затопленного в луже комка грязи, он ускорился до бега. Охотник настиг Добычу на опушке леса. Статный олень комкал копытами грязь и нарезал круги вокруг куста розы, отчаянным, но злобным рёвом демонстрируя готовность продать свою шкуру подороже. Аккуратно ступая лапами по изрядно глубокой для него грязи, Охотник начал сближение с Добычей, когда на противоположной стороне опушки увидел другого Охотника... Первые толчки прошли для Дино незаметно; когда он очнулся от следующих, то сразу же потянулся к кинжалу в голенищных ножнах, готовый отбиваться от язычников до последнего вздоха. К большому счастью, все его ножны оказались пустыми, а южане — виверийцами. — И снова та же рожа... — с досадой прокряхтел арканец в перерыве между приступами кашля. — Ну а ты кого хотел, красну девицу ты уже обидел, — хмыкнул сержант Северино, осматривая свежие раны. — Ну что, боец, опять в дерьме? Как ты ещё жив-то... — Если бы не он, наши в подвале сейчас бы не чавкали трофейной похлебкой, — раздался рядом с сержантом знакомый голос Марко. — Мда... Никогда бы не подумал, что из похождений в бреду может выйти что-нибудь путное, — заключил сержант. — Так что, мне теперь здесь при свете дня сидеть? — подал голос Дино сразу после перевязки, когда отпала необходимость скрежетать зубами и прокусываьь губу. — Хрен ты здесь усидишь... — покачал головой Северино, смотря на пропитанное кровью исподнее и стёганку кесалийца — Завтра утром от лихорадки скиснешь и никакой спизженный плащ тебе не поможет... — Тогда давай его ко всем — подал мысль Марко. — Смеёшься? — крякнул ему Дино. — Не-а — цокнул он языком и глубоко зевнул — Ведьма тебя не тронет, но ближайшие сутки про сон можешь забыть... — Ты в своем уме? Меня уже сейчас рубит! — По другому никак — ответил ему Северино — Это сейчас ублюдки от ливня попрятались, а днём их так или иначе все равно выведут на продолжение зачистки, и шмонать они будут весь пригород... — Дьявол!!! — Он самый... — подвёл итог Марко.