Осада Аркано

Ливень уже не первый час стучал по крыше двадцать четвёртой башни нескончаемым потоком, пока отдыхающая смена караульного наряда кесалийского полка под только что разогретое у костерка кофе травила друг другу байки времён формирования полка и «Вахты у Моря» (череды стычек с мелкими десантами корабельной пехоты южан с временным промежутком между разгромом флота Союза у Килийского острова и событиями, приведшими уже сухопутную армию Арканского Союза к своему плачевному итогу у деревеньки Шен-Ло), и поминали добрым (а когда и не очень) словом тех потерянных товарищей, что сегодня сгинули в рейде на Арискампи. — А помните того пацана из третьей роты, который в Саллонике доигрался в кости до того, что с него местные только что выданные башмаки сняли? — едва остыв от хохота после очедной истории о пьяных драках и похождениях Марио Скотти, солдат Оресте Перроне решил, что хватит уже с покойного лейтенанта и взялся за менее прославившихся воинов полка. — Это когда у него потом на выходе отломился каблук на старом и он топал в атаку босым? — засмеялся Джузеппе Карневали — Как же его там звали... — Мино, кажись, — почесал затылок сержант Стефано Джентиле, третий поседелец и начальник башенного караула, — или Поринт... — Помянем, что-ли? — задал вопрос Оресте с нависшей над кружкой кофе бутылкой эльфийского рома. — Вот те на! — воскликнул Стефано — Откуда такая прелесть? — С моряками нужно дружбу дружить — ухмыльнулся Оресте, делая кофе куда более бодрящим для всей троицы. Поминальное распитие прервал чей-то стук рукой в массивную дверь, выводившую в крепостной двор, и едва початые кружки были поставлены на пол. — Какого беса нам там принесло... — Со злостью прокряхтел сержант, отрывая задницу от приятной прохлады. — Может вылазка очередная? — вслух подумал Джузеппе Карневали. — В такую погоду? — хмыкнул сержант и поправив все ремни и петли, поближе поближе подошёл к двери. — Кто? — задал вопрос невидимому и нежелательному посетителю сержант, но ответом ему была лишь тишина... — Что за хрень? — после третьего вопроса в пустоту со стороны сержанта, нервно отозвался Карневали, и покрепче обхватив эфес меча рукою, когда стук ещё раз повторился. Подумав было что это какой-то подкол от ночных патрулей или не менее дурацкая проверка постов от начальства, сержант Джентиле выпустил наружу весь накопленный за солдатскую жизнь арсенал ругательств... — ...молчишь, отродие!? Ублюдка, кусок, я тебя сейчас факелами закидаю! А ну бегом, наве... — махнул рукой сержант бойцу Перроне, и осёкся на полуслове, когда в один момент лишился обоняния, зрения и слуха... Увидев как лбом о стену стукнулся сержант, и как Джентиле свалился в костёр, оставшийся при всех чувствах Оресте Перроне немедля бросился на помощь своему напарнику, и оттаскивая того подальше от костра, пропустил момент как массивная башенная дверь со скрипом отворилась. В черноте ночи блеснула молния и глазам оттащившего от костра бесчувственного товарища Оресте предстала фигура в дождевике, шептавшая заклятия и шевелившая кистьми. Меч выпрыгнул из ножен и его обладатель с рыком бросился на колдуна, морально приготовившись к тому, что тоже сейчас лишится чувств... Аккуратно перешагнув одоспешенное тело Оресте, фигура вошла в башню, скинула капюшон и склонилась над сержантом. — Ну что ты, хрен моржовый — цокнул языком адепт Джулио Манфреди — храмовники тебе разве не говорили, что чесать языком перед магом всё равно, что своё табло ему представить? Внимательно прислушавшись к звукам сверху и снизу, Джулио кивнул самому себе, и приложив руку ко лбу бесчувственного сержантского тела, стал читать заклинание проецирования на себя его образа. На его пути к долгожданному ходу на свободу оставался только лишь контрминный пост на подземном этаже башни.