искусство эмпатии

Идея съехаться пришла им, наверное, примерно одновременно… Может, тогда, когда у Олега появилась своя собственная полка в ванной комнате, целый набор кружек и ящик в комоде — для домашней одежды. Или, может, это произошло тогда, когда они всё больше времени начали проводить втроём — пицца на троих и на троих же мультики и фильмы (Олег познакомил Лизу с зарубежной классикой их с Юлей детства и юношества — немного «Губки Боба», немного «Скуби-Ду»). Но Юля помнит, что она впервые задумалась об этом в тот день, когда они остались одни и Олег попросил её помочь с записью процесса приготовления пирога. Рецепт, старый-старый, на бумажке записанный «женским» подчерком, свет из окна и Олег в фартуке, который он ещё вчера специально, оказывается, привёз от себя. И не увёз. Юля до сих пор помнит, что она тогда не думала ни о чём кроме того, насколько же хо-ро-шо. Мягко, уютно, блять, тепло. И она готова отдать за это буквально всё. Умереть готова. И такого тепла Юля не ощущала давно, очень давно, но… Так же давно она настолько долго не вспоминала о своей паранойи. В тот момент, держа в руках камеру, Юля не думала о том, что кто-то может узнать её кухню (никто, кстати, и не узнал) или ещё что в этом роде. Она просто жила тогда — жила моментом и смехом, жила любимой улыбкой и домашними запахами — вишни, масла и готового пирога. И ей очень понравилось. Ключи Олег отдал бабушке-хозяйке и перевез все вещи меньше чем через полторы недели после того пирога. А через месяц Лиза впервые назвала Олега папой. И потом по нарастающей, наслаиваясь: ещё несколько рецептов на камеру (пока одиночных), совместные прогулки почти даже без маскировки, знакомство с подругами Лизы и появление новых друзей уже у них во дворе, несколько новых теорий в интернете и… Второе Лизино день рождение, которое она отпраздновала в семье. Второй их август. Пришло время.