Только ты

      Развалившись на незастеленной кровати и подложив под голову руки, Атсуму вспоминает, когда ему ещё так везло в жизни. В лотереях он участвовал раза два – первый раз выигрыш составил четыреста иен, в то время как сам билет стоил пятьсот, второй раз ему повезло чуть больше и с вычетом стоимости билета он выиграл двести иен. Вскоре после череды неудач он понял, что пытаться таким образом испытать свою удачу было глупо. Один раз Атсуму повезло (но, к сожалению, денег это никак не касалось). Он вытащил счастливый билет, где для зачёта нужно было лишь назвать имя преподавателя (Атсуму это помнил) и рассказать какой-нибудь анекдот (Атсуму придумал его находу, состоявший из клишированных идей и фраз он заставил экзаменующего лишь на мгновение усмехнуться, но всё же поставить жалкому студенту зачёт). Везением это назвать было никак нельзя, потому что именно тогда он старательно подготовился, вызубрил всё, что только можно, выпил за ночь два энергетика, а затем час просидел в обнимку с туалетом. Эта удача была словно злобной насмешкой над всеми его стараниями, выжавшими из него все жизненные соки. Бестолковые люди отнесли бы к везению частые победы команды, в которой он играл в старшей школе, «Инаризаки». Атсуму бы послал их нахуй, потому что везение здесь было совсем ни при чём – только бесчисленные тренировки и литрами льющийся пот по усталому телу. Все умелые подачи, чёткие пасы точно не были воздействием удачи. В семнадцать лет Мию поцеловала самая красивая девушка из их класса, в которую парень был влюблён по меньшей мере два года. Тогда он подумал, что он везунчик, что теперь он станет встречаться с Мивой и сможет целовать её, когда захочет. Оказалось, что это была дурацкая «правда или действие». Нет, всё-таки Атсуму не был везунчиком. И сейчас он читает внимательно объявление, думая, что, если удача ещё не в его руках, то очень скоро будет. « Требуется помощник для подростка-инвалида. Требования: 1 ) Возраст – от 18 до 22 » Атсуму думает, что это разумно. Будь он на месте этого парня (боже упаси!), он вряд ли бы обрадовался приставленным к нему в качестве помощника шестидесятилетним седовласым мужчиной старой закалки или женщиной, чрезмерно опекающей и пытающейся занять парня интересными (конечно, только по её мнению) разговорами. Выбрать на должность парня или девушку примерно его возраста – единственно правильный вариант, такой человек и сумеет завлечь его разговором, потому что найдёт общие темы, и вообще в такой компании (весьма дружеской) будет гораздо комфортнее. Наверное. Стоит не забывать, что Мия не знает о личности инвалида практически ничего, за исключением возраста, пола и имени. Может, он из тех скромняг, не раскрывающих рта. Такая перспектива не особо радует, ведь Атсуму не продержится без разговоров и получаса. Он продолжает читать. « 2 ) Ответственность 3 ) Хорошая память 4 ) Умение оказать первую помощь 5 ) Наличие паспорта, справка об отсутствии судимости, медицинская справка об отсутствии следующих болезней – см. приложение 1 6 ) Воспитанность, аккуратность » Атсуму, потерев затылок, думает, что под описание он подходит. Ну, или сделает всё, чтобы подходить. Он смотрит приложение 1, и тут его глаза лезут на лоб. — Нафига так много? — недовольно стонет он. Он не знает, с чем это связано, но этот парень, по всей видимости, ужасно боится инфекций. Атсуму понимает его, но. Тратить деньги на анализы? Да откуда у него эти деньги возьмутся, если он живёт на последние гроши? Мия взглядом проходится по длинному списку (пунктов семнадцать, если он не обсчитался) и тут замечает в самом конце приписку, напечатанную шрифтом чуть меньше «Анализы проводятся за наш счёт». Атсуму вздыхает облегчённо. Хорошо. Отлично, всё не так страшно, если не считать, что Мия плохо переносит уколы. В детстве он плакал, когда же повзрослел, себе это позволить не мог, поэтому лишь бледнел перед уколом и чуть ли не падал в обморок от упавшего давления. Стоила ли эта работа того? Ещё как. Дальше прилагалась анкета парня – короткая, но Мия тоже внимательно её прочитал. «Фамилия: Сакуса Имя: Киёми Дата рождения: 20 марта 2003 г Группа инвалидности: первая» «Не густо», — думает Атсуму, но, наверное, это всё, что ему достаточно знать. Остальное он в дальнейшем выяснит сам. Дальше идёт информация об условиях – обещанные тридцать пять тысяч иен в неделю, питание в часы пребывания на работе, сами часы работы с четырёх до десяти. Атсуму думает, что, возможно, это немного дольше по времени, чем он ожидал, но минус этот его не особо расстраивает. «Для назначения собеседования позвоните по этому номеру + x xxxxxxxxxx. Мотоя Комори. Конкурс продлится до 12 марта.» Мия смотрит на часы, чтобы удостовериться, что ещё не слишком поздно, не волнуясь ни капли, набирает номер и мысленно готовится к разговору.

***

Звонок длится не очень долго. Голос Комори звучит весьма дружелюбно, что даёт Атсуму облегчённо вздохнуть, расслабив напряжённые плечи. Они назначают собеседование на завтра в пять вечера, как раз после занятий в универе. Мия благодарит Мотою и, прощаясь, вешает трубку. Из короткого разговора он узнаёт, что вся суть собеседования заключается в разговоре с Комори, включающем в себя несколько вопросов и внедрение в обязанности работы, а также уже разговор с самим Сакусой. Мотоя говорит, что не имеет ни малейшего понятия, в чём он заключается, но его слова о том, что первый тур («вопросы Комори») прошла большая часть участников, а вот на втором туре эти же люди пролетели, потому что чем-то парню не понравились, заставляют пробежаться по телу Атсуму волнительную дрожь. Но он быстро старается взять себя в руки, потому что волнение никогда за всю жизнь ему ничего хорошего не приносило. Глаза Мии лезут на лоб, когда он слышит адрес квартиры, квартиры, находящийся в районе Гинза – самом дорогом районе Токио. Да уж, этот Сакуса Киёми молодой богач. На все короткие вопросы Комори Атсуму отвечает утвердительно. А когда разговор заканчивается, Мотоя совершенно искренне желает ему удачи. После разговора Мия улыбается, лёжа на кровати и закинув ногу на ногу. Он кидает взгляд на листочек с вопросами по гражданскому праву, но, устало зевнув, решает, что утром успеет написать сам или у кого-нибудь спишет. Мимо двери проходит Хината, как обычно, собирающийся на вечернюю пробежку в шортах поверх лосин и футболке. Атсуму выходит за ним из комнаты, смотрит, как тот в пару секунд завязывает шнурки и воодушевлённо подпрыгивает. — Я позвонил, — сообщает Мия. — Молодец! — улыбается парень. — И что, когда собеседование? — Завтра в пять. — О, и сколько длиться будет? — заинтересованно спрашивает Шоё, подтягивает правую ногу к груди, чтобы размять. — Не знаю, — жмёт плечами Атсуму. — Даже примерно? — Зачем тебе... — задумывается Мия, а потом до него вдруг доходит. — Нет, только посмей засранец. Не нужно тут устраивать эти ваши сексуальные извращения с Кагеямой. Не сегодня, не завтра, вообще никогда. — Эй, это не только твоя квартира, если ты забыл, — обиженно закусывает губу Хината. — А что будет, если я приду, а вы тут трахаетесь? — А ты не торопись идти домой. И мы не будем задерживаться, — хитро улыбается рыжий. — Бесишь, — больше Мия ничего не добавляет. Ладно, раз он не ведёт половую жизнь, то не стоит лишать её других, у кого на это уйма возможности. Атсуму почти на минуту погружается в мысли, задумчиво пялясь на картину, висящую в коридоре, на которой изображена абстракция и каждый раз блондин находит в ней что-то новое. Задумавшись, он представляет, как, лёжа на кровати, жмётся к телу девушки с тёмными кудрявыми волосами (да, у него определённо есть типаж) и целует её ключицы, как она стонет его имя и касается пальцами голой спины, покрывая её мурашками. О боги, Атсуму определённо нужно кого-то найти в ближайшее время, он так больше не может. Он прощается с Хинатой, уходит в комнату и целый вечер и часть ночи посвящает просмотру сериала, лишь на полчаса оторвавшись на чтение сегодняшнего конспекта.

***

Атсуму, порядком задолбавшийся из-за тяжёлого дня, выходит из здания университета, тянет руки вверх, чтобы размять спину, болящую от долгого сидения на неудобных скамейках в аудиториях. Некоторые студенты носят с собой подушки и подкладывают из под спину, у Мии даже рюкзака нет с собой, чтобы положить туда подушку, которая у него с изображением какой-то припизднутой лягушки (её Атсуму подарил Осаму на семнадцатый день рождения, сказав, что она очень на него похожа – «это не смешно, Саму»), а расхаживать с ней по центру как городской сумасшедший он не хочет, плюс заснуть на такой подушке – просто огромный соблазн. Жаркие лучи дневного, но постепенно уходящего солнца забираются под джемпер, опаляя открытую шею, и слепят глаза, заставляя щуриться. Атсуму чуть ли не спотыкается о поребрик и облегченно вздыхает, увидев, что мог бы наступить своими всё еще белоснежными (только потому что носит редко) кроссовками прямиком в грязную лужу. Он надеется, что ему так же сегодня повезёт с собеседованием. Мия сегодня одет приличнее обычного – вместо широкой толстовки темно-синий джемпер (парень кое-как откопал его в своем гардеробе), вместо узких чёрных джинс чёрные штаны. И волосы не в таком беспорядке как обычно – не вьются слегка по бокам, потому что не успели нормально высохнуть, а лежат прямо. От района, где живёт Атсуму, а именно Сибуи, до Гинзы, находящейся в районе Тюо, ехать минут тридцать. Мия смотрит на часы, проверяя успевает ли. До назначенного времени ещё пятьдесят минут, так что Атсуму не опаздывает, хотя опаздывать везде и всегда было и оставалось его привычкой. Сегодня он себе это не допустит. В метро он открывает чат с Хинатой, тот присылает ему фото, где он вместе с Кагеямой едят онигири. Шоё, безусловно, улыбается, держа в руках ещё горячее онигири. Чёрт, Атсуму понимает, что хочет есть и оставляет в своих мыслях заметку не забыть зайти в магазин, чтобы купить что-нибудь перед собеседованием. Хотя недовольное урчание живота само напомнит ему об этом. Кагеяму рядом с Хинатой, видимо, поймали не в самый удачный момент. Его щеки раздуты, а в глазах читается раздражение. Но с Шоё всё будет в порядке, его не накажут за это неудачное фото. Скорее всего, Кагеяма попросит прислать его, обрежет часть фото с собой и поставит на обои улыбающегося Хинату. Атсуму не предполагает, он знает. Этот тип ещё тот чудик. И тем, кому от него реально достанется может стать Мия, потому что он не должен был это видеть. Атсуму так и не определяется с выбором, смеяться ему или готовиться к неизбежной смерти. Гинза встречает его шумом, толпами людей, многие из которых одеты весьма богато (Атсуму о такой одежде может только мечтать), рядами многоэтажек со светящимися на них экранами, крутящими рекламу, из-за своей аляпистого вида бросающейся в глаза любому. Мия ни разу не был в этом элитном квартале, да и вообще в этом районе. В детстве он жил с родителями в Танагаве, привыкший к волнам Токийского залива, ласкающим берег совсем недалеко от их дома. Позже переехал в Сибую, зажатую среди других двадцати трёх специальных районов Токио и без какого-либо доступа к воде. Сначала ему это жутко не нравилось, но позже он привык. И вот он в Тюо, прибрежном районе. Вода, конечно, скрыта за линиями многоэтажек, но Атсуму чувствует эту такую родную влажность в воздухе. Ему этого не хватало. Мие определённо нравится это место. Он не знает здесь никаких улиц и зданий, кроме Вако-Гинзы – символа и главного ориентира района шоппинга. Фасад огромного универмага украшает циферблат часов, и Атсуму на минуту останавливается на перекрёстке улицы Чоу-Дори. Он чувствует, что вряд ли сунется туда за период его подработки. Это здание даже выглядит роскошно, что уж говорить о том, что он о нем слышал. Нет уж, Мия собирается скопить денег. Ни в коем случае их не тратить. Он двигается вперёд, следуя маршруту, проложенному в навигаторе. Атсуму зорьким взглядом цепляется за названия улиц, поворачивает один раз налево и один раз направо. Следом он видит белое здание универмага «Мацуя», возвышающийся к небу аж на одиннадцать этажей. Мие ужасно хочется пить, а вода в бутылке, как назло, закончилась. И съесть бы что-нибудь (Атсуму бы продал душу за самый обычный сэндвич) тоже не помешало. Он думает о том, чтобы зайти всё-таки в универмаг. Вряд ли цены на продукты здесь тоже завысят. Если даже и так, то разница в пять или десять иен не такая большая. Он проверяет, не испачкал ли штаны, нормально ли завязаны шнурки на пока ещё чистых кроссовках, затем оттягивает раздражённо ворот джемпера, потому что шея из-за него начинает неприятно чесаться. В конечном счёте, он заходит в магазин, чувствуя на себе неодобрительные взгляды. Он знает, что ему наверняка кажется, но избавится от этого чувства не может. Продуктовый он находит достаточно быстро, но потом (так же достаточно быстро) уходит из него, ругаясь себе под нос. Потому что как полулитровая бутылочка воды может стоить семьсот иен? Как сэндвич с сыром и тонким ломтиком ветчины может стоить тысячу четыреста? Откуда взялись эти космические цены? — Блять, ну и сдохну сегодня от голода! — вслух вздыхает Атсуму, хмуря брови. — Всем все равно наплевать. Женщина, проходящая рядом смотрит на него странно, но Мия выразительно закатывает глаза, давая понять, что да, он в курсе, что сейчас практически на целый этаж универмага прокричал о том, что голоден. Ну и что с того? До собеседования остаётся десять минут, а настроение Атсуму безнадёжно испорчено. Он раздражённо-пружинистой походкой идёт вперёд мимо очередных элитных бутиков с дорогущей одеждой. Что он там раньше говорил про Гинзу? Забудьте. Это место полный отстой. Атсуму думает о том, насколько нагло будет попросить у Мотои угостить его чаем и ещё чем-нибудь. Иначе он рухнет у того парня инвалида прямо перед глазами. Хотя его взгляд и упирается только под ноги, нос всё-таки чует запах. И о боже… так пахнут хот-доги. Он поднимает голову и видит скромную установку, ничем не подсвеченную и с виду непримечательную. Но запах… Мия сворачивает влево, продолжая жадно вдыхать и надеясь, что он не истратит сейчас все деньги с карточки на хот-доги. Потому что он истратит. Потому что он не в силах его не купить. Потому что он будет долго жалеть, если не сделает этого. За стойкой стоит улыбчивый парень, с волнистыми светлыми волосами и изумрудными глазами. Из колонки рядом доносится энергичная музыка, он тихо ей подпевает и жарит сосиски, соблазнительно шипящие на гриле. Рядом с ним компания подростков, видимо, ждущая заказа. Атсуму подходит поближе, чтобы разглядеть цены. Хот-дог стоит 199 иен, и Мия радостно вздыхает. Кто ищет, тот всегда найдёт. Он заказывает стандартный, перебрасывается с парнем несколькими фразами и, довольно откусывая горячую сосиску, уходит. Когда он, съев ее полностью, утоляет голод, достаёт купленную там же бутылку воды, он жадно осушает её до половины. Он решает ускориться, заметив, как минутная стрелка стремительно приближается к двенадцати.

***

Атсуму звонить Мотое, чтобы сообщить, что он на месте. Комори говорит ему позвонить в домофон в квартиру номер четырнадцать, находящейся на седьмом этаже. В мыслях Мия рассчитывает, что на каждом этаже по две квартиры, что значит, они невероятно огромные. Зачем такие людям? Вдруг он понимает, что речь идёт о богачах, и квартиры, вмещающие в себя три обычных, это лишь повод для понта. — Конечно, — фыркает Мия, замечая, что кроме ключ карты, здесь можно пройти с помощью отпечатка пальца. — Это было ожидаемо. Возможно, он завидует. Совсем крошечной, размером с атом, частичкой своего сознания завидует. Потому что кто бы не хотел жить так. Лифт в считанные секунды поднимает его на седьмой этаж. Так быстро, что у Атсуму закладывает уши. Когда он выходит, перед ним уже стоит Комори Мотоя. На вид парню столько же, сколько и Мие. У него русые волосы, широкие брови и дружелюбная улыбка. Также немного уставший взгляд и небольшие мешки под глазами. Он протягивает Атсуму руку для приветствия, на которой он замечает блестящие ролексы с каймой крошечных кусочков алмазов. «Понты», — снова думает Мия, но затем замечает, что помимо часов, стоящих около ста тысяч долларов, ничего дорогого на парне больше нет – спортивный костюм, состоящий из белых шорт с чёрной полоской по краю и широкой чёрной толстовкой, на ногах кроссовки, чем-то похожие на кроссовки Атсуму. — Привет, Атсуму, — во время разговора они обусловились обращаться друг к другу по именам и на ты. — Пойдём? — Ага, — кивает он и следует за Мотоей, ведущего его по коридору, выполненному в стиле минимализм, но также с висящими картинами неизвестных Атсуму художников, идеально вписывающимися в интерьер. Когда Комори открывает дверь, его взгляд теряется в лабиринте ходов. Здесь действительно много комнат. Он осматривает просторную прихожую с висящий на потолке люстрой со свисающими с неё гроздями камней, переливающихся разнообразными цветами. Она блестит величественно, интенсивно излучая ауру богатства и влиятельности. Атсуму отрывается от неё только тогда, когда шея затекает, а Комори вежливо хмыкает. Он проходит за ним по коридору с абсолютно белыми (наичистейщими) зернистыми стенами. На них нет абсолютно ничего – ни случайных царапин, ни пятен, ни картин или фотографий членов семьи. Всё это выглядит пусто, скучно, неуютно. Мия не понимает, как можно здесь жить. С этим местом явно не вяжется тёплое слово «дом». — Сюда, — говорит Мотоя спустя пару коридоров и указывает на комнату с широкой аркой, украшенной узорчатым гипсовым орнаментом. Справа Атсуму замечает еще одну комнату, где, повернувшись спиной к проходу и, видимо, наблюдая за только что начавшимся дождём из окна в пол, сидит парень с кудрявой чёрной макушкой, чуть склоненной в бок. Черноволосый сидит на коляске, а с боков свисает шерстяной тёмно-коричневый плед. Мия не успевает внимательнее рассмотреть интересного незнакомца, потому что уходит вслед за Комори.

***

— Атсуму, ты офигенный чувак! — смеясь после одной из шуток Мии, восклицает Мотоя. — Я буду молится всем богам, чтобы Киёми тебя выбрал. — Спасибо, — Атсуму отпивает глоток пепси со льдом, любезно предложенной Комори. — Но тебе не кажется, что ты говоришь так всем? Типа... Ты очень дружелюбный с виду, знаешь. — Ну, может и дружелюбный, — парень задумчиво чешет затылок и откидывается на кожаную спинку дивана. — Но ты правда самый лучший из всех кандидатов. — Правда? — Ага. Может, слегка более легкомысленный и менее ответственный, чем хотелось бы, но с этим ты справишься, — Мия в ответ чуть недовольно хмурит брови. — В остальном всё хорошо. Ты веселый, общительный, открытый и с отличным чувством юмора. По моему мнению, это то, что нужно Киёми. Он довольно хмурый и смеётся редко. Особенно в последнее время, — Мотоя слегка запинается, словно вспоминает что-то неприятное. — Так что попробуй ему понравится. — Есть какие-то советы? — Советов нет, — грустно закусив губу, отвечает Комори. — Я думаю, он любит меня, только потому что я его двоюродный брат. — О-о. — Ага, — кивает Мотоя, замечая постепенно ускользающую с лица Атсуму уверенность. — Но ничего. Стакан всегда наполовину полон, так? «Если бы», — проносится в мыслях Мии, но он кивает Комори. — Ладно, идём, — он поднимается с дивана, и Атсуму следует за ним. Когда они заходят в комнату парень всё так же неподвижно сидит и любуется на бьющиеся о стекло капли дождя. Мотоя кладёт руки Атсуму на плечи, выдвигая его перед собой: — Киёми. К тебе пришли. Голова на мгновение дёргается, слышится глубокий вздох и парень поворачивается. У него тёмные-тёмные пронизывающие глаза, маленький острый нос, две ярких родинки над правой бровью и чёрная маска на подбородке, которую он, увидев вошедших, тут же надевает. Длинные бледные пальцы крепко обхватывают подлокотники кресла, а узкие запястья виднеются из рукавов шёлковой рубашки цвета вороньего крыла. Этот парень выглядит опрятно, привлекательно («для других девушек, конечно», — вмиг поправляет себя Атсуму), но от его взгляда – изучающего и оценивающего – по спине пробегаются мурашки. — Эм-м, присядь здесь, — нарушает звенящую тишину Комори, и Атсуму садится на стул напротив Сакусы. — Киёми, это Атсуму Мия. Атсуму решает для вежливости поднять руку и улыбается немного нервно: — Привет, Оми-Оми. Вот мы и встретились. Тишина снова пеленой ложится на уши, но ненадолго. Сакуса, нахмурив его густые брови, холодно отвечает: — Мне он не нравится. Атсуму озадаченно смотрит на Киёми, а тот кидает вопросительный взгляд на Комори, на лице которого успела появиться извиняющаяся полуулыбка. Это будет непросто.