Корабль-призрак, что раскрашивает ночь.

Море шелестело совсем рядом. Шептало, билось о камни и песок, брызгало на чаек пеной и, позабавившись, падало обратно, мягко отплывая. А затем снова врезалось в массивные камни, возвышавшиеся потом в утес, нещадно било их и вновь уходило, сменяя гнев на милость. Люди, не бывавшие в море, говорят, что море куда лучше девушки. Да, иногда бывают бури, но в моменты полного штиля не сравнится ни одна эскортница в красоте с бирюзовой водяной гладью. Молоденькие парни, ещё не выходившие далеко в океан, будут с благоговением смотреть вдаль и ожидать этой красоты. Моряки бывалые усмехнутся лишь и отвернутся зализывать свои старые душевные раны. А люди деятельные, эмоциональные, прямо сейчас ступающие на корабль вместе со своим капитаном и отчаливающие, хотя прибыли не далее, как сегодня утром, сказали бы, что если жизнь и приняли считать самой прекрасной и дорогостоющей шлюхой, то все равно остаётся вода. Непокорная, не дремлющая никогда. Сейчас где-то посередине океана штиль, но у самого берега вода настойчиво лижет камни, откатывается назад и наращивает волны так, что к ночи корабль настигнет шторм. При этом, не лишаясь своего величавого вида, вода прекрасна и в гневе. Темная с белоснежной пеной, рокочущая, но все ещё такая нежная стихия, забиающая не только лишь деньги, как жизнь, но и само тело, все награбленное, да корабль в придачу и вечную славу, как "Убийцу несчастных судов". Собственно, суюутся в воду те, кому надоела распрекрасная Жизнь. Моряки знают, что она будет стоять на пирсе, розовощекая, на солнце сияя своими грудями и светлыми косами, знают, что она всегда с радостью примет их в свои объятия, тогда как Вода их совершенно не ждёт и ни капли не стесняется собственных гневных порывов. То, что недоступнее, всегда слаще, не так ли? Вот и сейчас относительно низкорослый мужчина (что, впрочем, не посмел бы сказать вслух никто) взошел на корабль, поправляя свою треугольную шляпу и беспрестанно оглаживая эфес шпаги, сердцем всем и душой надеясь, что сейчас произойдет какая-нибудь стычка и они не уплывут с этого жалкого острова только с тем, зачем они сюда приплыли – едой и питьем. Но все прошло на удивление спокойно. Их существованием никто особо не интересовался, а те, кто замечали название корабля и невзначай прочли его, на самом носу себе зарубили, что говорить об этом не стоит или стоит, но предварительно сказав, что был в усмерть пьян. А, раз рассказывать все равно нельзя, то можно пока и поглазеть на то, как корабль отчаливает, а откровенно низкий паренёк звучным голосом отдает приказы. Людей таких собралось аж одна штука, да и тот почти сразу растерял интерес. Интересно, когда это в капитаны стали возводить каких-то мелких молокососов, которые даже на моряков не похожи? Непонятно. И, если этому самому человеку и было наплевать на то, что он не сказал это вслух, то капитан корабля на это как раз и сердился и ходил туда-сюда. Ах, если бы только им не надо было пополнять припасы, только если бы не недавнее сражение (схватка удалась на славу), о, они бы уже наверняка приплыли к Чудовищной бухте, где должны быть... Горы, о, горы золота! Куда золото девать, спросите вы? Ну, такие люди, как эта команда и их капитан, не были особо ничем должны какому-либо государству. Скажем честно, никакое особо государство их и не любило и предпочитало сидеть отмалчиваться, пока эта шайка нахохленных, прости Господи, петухов, шастает где-то в море. Так что применений золоту была масса: покупка нового оружия (нелегально, конечно, где сейчас легально найдешь, если только ты не солдат иди не сам монарх), одежды, всего самого необходимого, как минимум и... Девушки, конечно же девушки. И добротный ром в придачу. А если повезёт, то и выкупить у какого-нибудь захудалого, ничего не понимающего человека, какую-нибудь карту. Как видите, применений масса. А вообще, задумываться о том, куда потратить деньги до того, как их нашел – плохая примета. Накахара смотрел, как постепенно исчезает кучка земли, именуемая островом, и вздыхает, томимый непонятными чувствами. Он знает куда плыть, он знает зачем. Но напряжение застыло в воздухе, а на палубе корабля стало жутко тихо. Каждый думал о своем и случилось так, что каждый думал о испытаниях, что их поджидают. Никто в своем капитане не сомневался, этот отморозок хоть на Луну поплывет на китах, если увидит там достойную награду. Но каждый был не уверен в себе и абсолютно для каждого этот заплыв мог быть последним. Чудовищная бухта – не сердце, самый край океана, за которым никто ещё не был, за которым не известно, есть ли земля, на котором расположился холодный и густой туман, через который предстоит проплыть. Они слышали, что есть там некие столбы, что там много подводных камней и поломанных кораблей, а вместо сирен, если присмотреться, будут просто голые человеческие кости. Что есть там чудовище, что охраняет вход и что никто, кто даже и смог мимо него пройти, назад не вернулся. Голубые глаза потемнели, глядя на спокойную и ласковую сейчас воду. Как всегда в таких ситуациях, рука потянулась в карман и выудила оттуда компас. Отчасти сломанный, но Чуя всегда ему повиновался и следовал, куда тот укажет и всегда достигал цели. Вот и сейчас стрелка металась туда-сюда, пока не застыла в одном направлении. Мужчина уставился туда. Пусто. Тогда посмотрел наверх. Начинало темнеть. Зажигались звёзды и стрелка компаса как раз указывала на одну из них. – Это намек на то, что я останусь на том свете? – со стуком крышка захлопнулась и компас вновь был убран. Каблуки глухо застучали по доскам, а затем звук их растаял в тишине каюты.