Корабль-призрак, что раскрашивает ночь.

В прошлой главе мы вам кратко рассказали план, в котором: Достоевский брат бывшего короля, Дазай ещё непонятно кто, он на поплывушках, Огай и Фицджеральд просто колдуны, которые просто живут и просто хотят всем досаждать, и корабль, который просто есть, благодаря которому ужасное чудовище должно сойти с места и Федор заберёт корону и да станет он повелителем всех Морей и океанов. Но есть несколько фактов, из-за которых данный план рушится почти на корню: короны под чудовищем нет, самого чудовища нет, о чем никто благополучно не знает, а, если обратимся к логике и сопоставлению, то окажется, что Осаму был сыном бывшего короля и именно поэтому у Федора не получается получить благословение на престол, ибо переходит он к ближайшим наследникам, сынам/дочерям. Но никто не знал, что сынок его жив, вот и пошли по пути большего сопротивления, который ни к чему не приведет, а корабль, играющий в данном плане немаловажную роль, не будет играть решительно ничего. Просто приплывет, заберёт золото и уплывет, чтобы спускать это золото на женщин и прочие развлечения и уже только потом на снаряжение и еду. Вот так вот. Это все написано, чтобы пробудить память читателя. Перейдем же теперь к действиям. *. *. *. – Ты можешь его пробудить? – Могу. – длинное щупальце в неоднозначном жесте махнуло куда-то в сторону. Две страшненькие рыбки, ранее упомянутые и вызывающие у достойного своего рода мага одно лишь отвращение, принесли большой бубен. Никто не знает или не помнит, как он попал на дно, но на нём четко выделялся рисунок их Чудовища, на земле именуемого Ктулху. – Но что будет мне платой? – Все сокровища в сокровищнице бывшего Короля. – А к чему они мне? В воде они не действуют. – Будет разрешено использовать _все_ магические возможности, чего не было при короле. – Короля сейчас нет и я и так использую все способности. Я, понимаешь, – его это все определенно забавляло, судя по тому, как темные щупальца виляли из стороны в сторону. – спокойно могу стать человеком. Мне доступны и подводный мир и надводный, я видел солнце так близко, как не видел никто, я знаю ценность тем деньгам, которые лежат в сокровищнице и они мне не нужны. – Ты сможешь стать придворным магом. – Я им уже был. Это неинтересно. Я и сына его растил лет до трёх. Ушел в ссылку. – он пожал плечами с абсолютно безразличным видом. – Толку мне от такого титула. – Тебе будет разрешено решительно все-... – Мне и так разрешено, раз короля пока нет. – он начал терять терпение и встал, складывая руки на груди. – Ты не можешь получить благословение, значит либо сын короля жив, либо ты не достоин. И даже если я помогу тебе получить корону, зачем тебе волшебник, не повинующийся вообще никаким указам? Я же просто возьму и... Убью тебя, если мне что-то не понравится? Или просто от скуки. Собеседник, стоящий напротив колдуна, сжал руки в кулаки. Ему... Ему надо было, чтобы Френсис ему помог. Надо. Он сам не сможет. Неужели... Придется молить? Размышления прерывает вновь появившийся голос. – Но, так же от вселенской скуки, я тебе помогу. Всё-таки это моя работа – помогать несчастным идиотам морским конькам... А потом наблюдать, что из этого выйдет. Фицджеральд взял бубен. Его собеседник улыбнулся. Русал, сидевший на камушке у стены и наблюдающий за креветкой, вскинул голову. Все идёт согласно плану. *. *. *. Сирены вились вокруг утопленника, хихикали, разговаривали о том о сем и тщательно скрашивали его тусклую и унылую жизнь. Например вот сейчас, словно необычная кошка, гордо задрав голову, Коё восседала на чужих коленях, пока Верлен вдохновенно рассказывал о том, как правам в Охотском море, как плавал ещё где-то и о том, какие там сирены, хотя здесь они, конечно же, самые прекрасные и лучшие. – А брат твой, брат. Накахара. Как он в море оказался? – осторожно убрав ладонью светлые волосы с чужого лба, осторожно поинтересовалась Озаки. Не зря же Дазай так им заинтересовался. Потенциальная угроза или просто красивый? – Мы с ним раньше плавали вместе... Вместе с отцом нашим. Отец погиб от пули солдата, а я, так вышло, что вместе с ним. С нами вместе плавал старик Герман и он взял малыша Накахару под опеку. Я стараюсь плавать неподалеку от корабля, но а сейчас... – он пожал плечами с тем самым харизматичным видом, который и заставил русалок оставить это мертвое тело у себя. – Я вижу, что он неплохо справляется и спокойно могу остаться в компании столь прекрасных созданий... Если вы, конечно, не против. *. *. *. – Что случилось с этим миром... – Твен стоял, опираясь о борта корабля и смотрел вдаль. Там виднелся какой-то берег. Честно говоря, он очень плох в географии. Плох настолько, что он на корабле оказался просто потому-что шалости ради на него залез и не успел вылезти, а потом, чтобы не пойти на корм рыбкам, продемонстрировал свои некие способности к завязыванию узлов. Как, иногда, удивительно играет с нами жизнь. Марк думал, что это он с ней играл, что вся земля – поле для игры, но он забыл, что корабль стоял на воде и там уже с человеком начинает играть жизнь. Все удивительно просто. Земля – это земля, а вода – это вода. И, если землю себе ещё можно как-то покорить, всякой этой биологией, химией, хуемией, или как там этих учёных называют, то вода – совершенная субстанция. Определенно живая, в которой живут и умирают, которая рождает и убивает. – Умные мысли иногда у тебя появляются, Марк. – рядом встало что-то или, точнее, кто-то и положил руку на плечо юноше. Твен не знал, кто это или что, от него веяло холодом, он был чужим, но говорил с невероятной теплотой. Повернуть голову, чтобы рассмотреть его, у него либо не получалось, либо не хотел. – Что же случилось с этим миром... И ведь сейчас все ещё не так плохо.* Но, знаешь, Марк, – тут к него получилось чуть повернуть голову вбок, чтобы увидеть... – Бог всегда с вами. Не тот, что на небесах, тем, что на небесах, их интересуют только люди, а в море по определению людей быть не должно. С вами Бог морской, он здесь, он есть и он поможет вам тем, что он просто здесь находится. Он не только на борту, но он в каждом сердце, что было продуто насквозь морским ветром и впитало в себя всю его соль. Старый мужчина, лет семидесяти, ткнул пальцем в чужую грудь. Марк похлопал глазами. Он в богов не шибко верил, но раз к нему приходит собственный отец... – А тебя прислал бог, который наверху? – дрогнувшим голосом спросил он, чувствуя, как слабеют колени. – О, нет... – старик добро усмехнулся и покачал головой с серыми волосами, а потом начал исчезать. Обессилев, паренёк скользнул вниз и сел. Просидев так с минуту, он вскочил, как ошпаренный и начал бегать по кораблю. – Капитан! Капитан! Капитана мне!!! Собственно, капитана он нашел, а на все крики его сбежалась вся команда. И, рассказав данную историю, как к нему спустился батюшка да сказал, что у них боженька на корабле, затих, переводя дыхание. Спустя несколько секунд вся команда засмеялась. Накахара тоже пропустил смешок и кивнул, не то в подтверждение слов Твена и того, что он в них верит, не то в подтверждение, что Твен рехнулся. Их "боженька", их дражайший "гость" стоял за спиной Капитана. Его лицо не выражало ничего, только лишь в глазах, мельком посмотревших на Марка, отразилось что-то похожее на узнавание. Но давайте же разберём, почему боженька ходит по пятам нашего грешного капитана. *. *. *. – Капитан! Я... Я протестую! – обычно молчащий до этого Акутагава старший вломился в каюту капитана, где Говард, с неожиданным знанием дела, расставлял на доске шахматы. – Тачихара не умеет решительно ничего, даже если там будет айсберг с гору веоечиной он пропустит его мимо глаз! Накахара отвлекся от рассказа того, как устроена монархия в море, о чем мы вам уже совсем недавно говорили, так что разговор этот благополучно опустим. – Рюноске, тебе надо отдыхать. Ты несколько дней подряд там просиживал. – Да я лучше ещё просижу, чем дам ему угробить корабль. – юноша поджал губы и опустил голову. Чуя усмехнулся. – Ты настолько ему не доверяешь? – Он пьяница! – Тогда иди и проконтролируй его, обучи. Или просто пойди спать, как друга совет. Акутагава вздохнул и скрылся. Капитан корабля вновь повернул голову к фигурам, расставленным на шахматной доске. – Значит, это они нам сирен послали... – Морские коньки капризны, как женщины. – Говард пожал плечами и посмотрел в глаза собеседнику. В них плескалось удивительное спокойствие и уверенность в себя и в команду. – Хорошо.