Via ad salutem | Путь к спасению

***

7 мая 2000 года       Белый потолок был первым, на что наткнулась Гермиона.       Волна паники прокатилась по телу, дыхание сбилось. Грейнджер обвела взглядом помещение, остановившись на бледно-голубой ширме. Она резко села, отчего мышцы протестующе заныли. Сделав один глубокий вдох, Гермиона тут же закашлялась, когда почувствовала едкий запах дыма в лёгких. Она не знала, было ли это ощущение на самом деле или это лишь отголосок Адского пламени.       Торопливые шаги по другую сторону ширмы заставили её натянуть белую простынь повыше и замереть в ожидании того, кто оттуда покажется. Сердце гулко стучало в груди, во рту была настоящая пустыня. Хотелось спрятаться, броситься бежать, но она не могла даже пошевелиться.       Ширма отодвинулась, показывая взору женщину средних лет в белом чепчике и форме колдомедика.       — Мисс Грейнджер! — она ахнула и вмиг преодолела разделяющее их расстояние. — Вам нужно лежать!       Она мягко толкнула Гермиону, чтобы та приняла лежачее положение, и сразу же стала выводить палочкой над ней.       Грейнджер наблюдала за её действиями, не понимая, что происходит.       — Где я? — голос был хриплым, похожим на шёпот.       Женщина нахмурилась, а затем перевела взгляд на неё.       — Вы в больнице Святого Мунго. Чувствуете тошноту? Может, головокружение? Зрение чёткое?       Она продолжала сыпать вопросами, пока Гермиона ощущала, как грудь распирает от сдерживаемых рыданий. Но только одна мысль настойчиво билась в её голове. Она набралась смелости и спросила:       — Волан-де-Морт мёртв?       Целительница вздрогнула, когда услышала его имя, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась.       — Слава Мерлину, Тот-кого-нельзя-называть больше не имеет над нами власти!       Вот кого они восхваляли. Они считали, что лишь чудо помогло им избавиться от Реддла, а не те, кто жертвовал собой.       — Я могу увидеть своих друзей?       — Вам лучше оставаться здесь, — поджав губы, ответила она и принялась рассматривать её показатели. — У вас есть нарушения, но они незначительны, думаю…       — Я под стражей? Почему я не могу увидеть родных?       — Вам лучше дождаться авроров.       Целительница развернулась, поставила на место ширму и ушла.       Гермиона крепко сжала в кулаки дрожащие руки и почувствовала, что внутри что-то трескается. Наверное, это была её вера в светлое будущее.

***

Июль 2000 года       Гермиона немигающим взглядом смотрела на свежий выпуск «Ежедневного Пророка», а если конкретнее, то на колдографию Малфоя, когда он выходил из зала суда вместе с Нарциссой.

«Драко Люциус Малфой оправдан! Бывшего Пожирателя отпустили прямо в зале суда!

      Отгремели суды над самыми знаменитыми прислужниками Волан-де-Морта, но каково же было удивление, когда юного Драко Малфоя отпустили. Мистер Малфой отделался крупным штрафом и запретом занимать управленческие должности на двадцать лет.       Остальные же Пожиратели смерти отправились в Азкабан, где ждут исполнение приговора — им не оказали столь великую милость.       По нашим источникам, приближённым к Визенгамоту, скоро состоится ещё одно заседание, но имя подсудимого держится в строгом секрете. Суд пройдёт в закрытом режиме, но наша редакция теряется в догадках: кто же этот незнакомец, если все известные Пожиратели уже получили своё наказание?       Ваша покорная слуга Рита Скитер всегда держит вас в курсе последних новостей».       Грейнджер сжала кулаки и отвела взгляд.       Удивительно, что Скитер ещё не разнюхала, кто же был подсудимым на следующем слушании. Гермиона была уверена, что пронырливая журналистка будет первой в ряду тех, кто захочет покопаться в её личной жизни. Возможно, Министерство всё же знает хоть что-то о безопасности.       Грейнджер тяжело вздохнула и откинулась в кресле, перевела взгляд на камин, где умиротворяюще потрескивал огонь. Ещё месяц назад вид красно-оранжевых языков пламени вызвал бы новый приступ паники, но теперь она будто оказалась в каком-то вакууме, где за его пределами остались все чувства и переживания.       Средней паршивости мотель позволял ей скрыться от лишних глаз. Доступа к ингредиентам Оборотного у неё не было, чтобы скрыть свою личность, но благодаря МакГонагалл она прячется хотя бы здесь.       Бывший профессор Трансфигурации была обеспокоена состоянием Гермионы и, наверное, была единственной, кто верил в её невиновность, не считая друзей.       Гарри был в ярости, когда узнал, что Грейнджер выдвинули обвинения. Рон пытался сбежать из Святого Мунго, чтобы встать на защиту подруги.       Гермиона понимала, что вся шумиха из-за уродливой кляксы на её предплечье, которая со временем должна исчезнуть, по крайней мере, она так думала. Ведь если Волан-де-Морт мёртв, то всё связанное с ним должно было исчезнуть.       Но реальность такова, что даже после своего падения он всё ещё продолжал влиять на её судьбу.

***

Август 2000 года       — Слушается дело номер триста восемнадцать, — стук молотка разнёсся по залу заседаний. — Обвиняемая: Гермиона Джин Грейнджер. Родилась девятнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года, — полный мужчина средних лет с наполовину седой головой опустил взгляд на пергамент, лежащий перед ним. — Вас обвиняют в пособничестве Волан-де-Морту; применении Непростительных; пытках и в сговоре с Пожирателем смерти — Драко Люциусом Малфоем. Вы признаёте свою вину?       Гермиона крепче сжала кулаки, пристально смотря на судью. Она не собиралась показывать свой страх, не хотела оправдываться за то, что сделала всё это лишь бы выжить. Никакие доводы не помогли бы, если Визенгамот твёрдо решил наказать всех, кто нарушил законы прилюдно, даже несмотря на военное положение.       — Я пыталась выжить!       — Мисс Грейнджер, несмотря на воспоминания, которые увидел наш легилимент, некоторые события кажутся нам противоречивыми. Ваше… выступление на Играх тому пример, — судья поджал губы, посылая в её сторону недобрый взгляд. — Вы пытали Аластора Грюма, который теперь вынужден проходить лечение в отделении душевнобольных в больнице Святого Мунго. Вы не имели права применять такую магию, учитывая ваши навыки в Легилименции.       — Это была необходимость.       — Мисс Грейнджер, я пытаюсь вам помочь, — на смену грозному выражению лица мужчины пришло сочувствие. — Мы ни в коем случае не умаляем ваших заслуг в войне, но если преступление совершено, то кто-то должен понести наказание.       — Сэр, это ваши слова или Кингсли? — спросила Грейнджер, сверля пристальным взглядом судью. — Разве я недостаточно сделала для магического мира?       — Вы получили метку, мисс Грейнджер.       — Против своей воли! Я не давала согласия на то, чтобы Волан-де-Морт пометил меня как свою собственность!       Судья скривился при имени Реддла, но его лицо тут же приняло прежнее выражение, словно ничего не произошло.       — Вы признаёте свою вину? Согласны с обвинениями в пытках и пособничестве Тёмному Лорду?       — Да.       Короткий ответ.       Две буквы.       Слово, которое теперь разрушит её жизнь.       Есть ли смысл бороться, когда она заведомо проигравшая сторона?       Разве то, что она уже долгое время умирала изнутри, не достаточное наказание для неё? Угрызения совести не давали ей спать по ночам.       Последствия её выборов следовали за ней, словно тень, от которой она не могла избавиться.       Теперь ничего из этого не имело значения, когда она сидела перед членами Визенгамота, которые были твёрдо намерены в том, чтобы Гермиона получила наказание. Все до единого будто бы не слышали её оправданий и закрывали глаза на то, что она была той, кто избавил магический мир от Волан-де-Морта.       Нет смысла бежать, даже если вердиктом суда будет Азкабан или поцелуй дементора. Гермиона не хотела бежать даже от такого «правосудия», которое не имело ничего общего со справедливостью. Это один из способов Министерства магии заполнить пробелы и попытаться восстановить мир.       Они должны были заниматься этим раньше. На месте Грейнджер должны быть Пожиратели и те, кто действительно им помогал. Министерство должно было не сдаваться так легко, когда Волан-де-Морт рвался к власти. Они должны были привлечь союзников из других стран и попытаться отбиться, но вместо этого они приняли такое положение вещей с покорно опущенной головой.       Теперь же Визенгамот раздавал приговоры направо и налево, будто пытался показать волшебникам, что Министерство ещё нормально функционирует.       Кому-то удавалось отделаться небольшими штрафами, иногда те, кто оказался в роли подсудимых, лишались всего состояния и оставались буквально на улице.       Практически всех Пожирателей приговорили к поцелую дементора, и Министерство довольно быстро вернуло контроль над волшебными тварями.       Председатель суда едва слышно откашлялся и снова уставился в пергамент, будто не мог поверить, что получил ответ так быстро. Обычно заседания длились часами, было много споров, попыток сорвать суд, но практически никто не признавал свою вину мгновенно.       Кроме Малфоя.       Он признал её в полной мере, но ему удалось избежать тяжёлой судьбы остальных приспешников Волан-де-Морта. Он заплатил половиной состояния Малфоев и получил запрет на работу в Министерстве, если когда-нибудь пожелает начать карьеру в политике. Именно ему сделали скидку на то, что он вступил в ряды Пожирателей под давлением и был несовершеннолетним.       — У вас есть что ещё сказать, мисс Грейнджер? — мужчина пристально посмотрел на неё, выглядя при этом обескураженным.       Гермиона до крови закусила щёку с внутренней стороны, но отрицательно мотнула головой.       Все силы для борьбы ушли.       У неё ничего не осталось…       — У меня есть.       Это не мог быть он.       Гермиона напряглась, ощущая дикое желание обернуться, но мысленно продолжала убеждать себя, что это лишь плод её фантазии, и Драко Малфой не явился на её суд. Это второй раз, когда он врывался посреди заседания.       Грейнджер перевела взгляд на судью и поняла, что Малфой и в самом деле здесь.       Зачем он пришёл?       Почему продолжал спасать её, если она стала его врагом ровно в тот момент, когда отправила его с Хуки в безопасное место?       — Мистер Малфой, это закрытое заседание!       — Как она должна защищаться, если вы даже не опросили свидетелей? — злой тон Малфоя разносился по пространству зала заседаний. — Это ваша новая тактика? Решать всё за закрытыми дверьми, не позволяя никому вмешиваться?       Грейнджер медленно обернулась и едва не рухнула на пол, когда встретилась взглядом с решительными серыми глазами Малфоя. Он выглядел уже лучше, чем на прошлом суде, но нотки усталости отображались на его лице. Он не должен был приходить сюда.       — Вам есть что сказать, мистер Малфой?       — Да, — Драко решительным шагом прошествовал на середину зала и поднял руку вверх, показывая склянку с какой-то жидкостью в своей руке. — Вы хотите знать, как Грейнджер получила метку? Вот ваш ответ. Волан-де-Морт разработал сыворотку, которая активировалась с последним убитым на арене для Игр. Всегда был только один победитель, именно поэтому Луна Лавгуд пожертвовала собой, чтобы Грейнджер выбралась.       — Насколько нам известно, необходимо личное участие…       — Здесь его кровь, этого достаточно для проведения ритуала получения метки.       — Это ничего не меняет. Мисс Грейнджер так же нанесла непоправимый вред ментальному здоровью Аластора Грюма, — судья предпринял попытки избежать оправдательного приговора для неё.       — Он напал на неё! — резче, чем следовало, прошипел Малфой.       — Это не повод…       — Он дважды нападал на неё! Первый раз опоил и подвесил на цепи в подвале штаба Ордена, а второй едва не убил в лесу!       — Мистер Малфой… — устало вздохнув, судья откинулся на стуле, который больше напоминал трон.       — Если вы не прекратите этот цирк, то клянусь Салазаром, ваши выходки не останутся безнаказанными!       — Вы угрожаете Визенгамоту? — один из его членов наконец подал голос.       — Нет. Я просто даю вам полное видение картины. Каждое ваше действие будет выставлено на всеобщее обозрение, весь магический мир будет знать о том, как ваша система правосудия работает!       Судья побледнел, сжал губы в тонкую линию, сверля Малфоя взглядом полного презрения.       Драко стоял на месте, ни единый мускул на его лице не дрогнул. Он источал решительность бороться, которой у Гермионы не было. Она уже смирилась со своей участью, когда поняла, что сил противостоять уже не осталось.       — Чего вы хотите? — наконец спросил судья.       — Снятия всех обвинений.       — Невозможно!       — Это шантаж!       Со всех сторон послышались возмущённые выкрики, но Малфой не сводил взгляда с того, кто должен был принять данное решение. Остальные же его мало интересовали.       Тишина затягивалась, и Гермиона чувствовала, как стены начинали давить на неё. Эта молчаливая борьба между Малфоем и Визенгамотом напомнила о том, что, несмотря на всё, что между ними произошло, он всегда защищал её. Спасал даже тогда, когда, казалось бы, выхода нет.       — Суд удаляется для вынесения решения, — судья встал, явно проигрывая в этой войне, развернулся и ушёл в потайную комнату для совещаний. Следом потянулись остальные члены Визенгамота, всё ещё возмущённо переговариваясь.       Гермиона обвела взглядом зал и немного расслабилась, разжала руки, которые сжимала изо всех сил, до боли в суставах пальцев.       Она не хотела жить в таком мире.       Разве они для этого столько боролись?       Чтобы теперь оказаться за решёткой?       Малфой стоял непоколебимой горой посреди зала заседаний. Он даже не смотрел в её сторону, лишь напряжённо вглядывался в отделанную деревом панель, где исчезли члены Визенгамота. Но вот Драко вздрогнул, будто очнулся от транса, встретился с ней взглядом и произнёс:       — Они на Кипре.       Сердце Грейнджер учащённо забилось от этих слов. Она понимала, кого он имел в виду, и не могла поверить в то, что дождалась того момента, когда Малфой подтвердил, что её родители живы.       Драко не стал дожидаться решения, он двинулся в сторону выхода, но его остановил голос, который был пропитан болью:       — Малфой…       — Не зови меня, Грейнджер, — он обернулся, встречаясь со взглядом карих глаз, которые блестели от непролитых слёз. — Я предупреждал тебя, что ты станешь моим врагом, если сделаешь хоть шаг. Не обольщайся, я пришёл сюда только за тем, чтобы наконец положить всему конец!       — Я спасала ваши жизни! — громкий крик разнёсся по залу, отскакивая от потолка в форме купола и ударяя Драко прямо в грудь.       — Нет, это был самый лёгкий путь из возможных. Ты сама ступила на эту дорогу.       Драко не стал ждать её ответа, он с пугающим спокойствием покинул зал, зная, что магия не позволила бы Грейнджер броситься следом. Она не имела права покидать его, пока не будет вынесен приговор.       Гермиона смотрела в его удаляющуюся спину, борясь с желанием наброситься на него и потребовать, чтобы он перестал быть настолько бесчувственным. Она не хотела, чтобы его взгляд был настолько хладнокровным, не после того, как он познакомил её с другой своей стороной.       Шум вернул её взгляд назад, туда, где члены Визенгамота уже рассаживались по своим местам.       Она затаила дыхание, наблюдая, как судья разворачивает пергамент с приговором.

***

Октябрь 2001 года       — Ты приедешь на Рождество?       — Вряд ли, — закусив губу, ответила Гермиона, наблюдая за лицом Пэнси в каминном пламени. — У меня слишком много работы.       Она врала. Не было никакой работы, она безвылазно сидела в доме родителей, куда приехала год назад. Гермиона даже не могла спокойно выходить на улицу, не испытывая при этом паническую атаку.       — Ты должна хотя бы ради Ники, — вздохнула Паркинсон. — Он уже так вырос. Визенгамот может катиться куда подальше со своими обвинениями. Тебя оправдали на первом суде. Всё, что они пытаются повесить на тебя теперь, — полная чушь.       Гермиона молчала, обдумывая, что могла бы придумать в качестве отмазки. Но упоминания Визенгамота и очередного суда опять заставили её нервничать. Её отъезд был одним из условий, которые они озвучили, что она получила оправдательный приговор.       — Я постараюсь приехать, если найдётся замена, — ощущая острую боль в груди от очередной лжи, ответила Грейнджер. — Пэнс, мне пора. Мама затеяла званый ужин, и мне надо помочь ей.       — Не пропадай, дорогая, — печально улыбнулась Паркинсон.       — Я выйду на связь, как только смогу, — заверила её Гермиона.       Как только лицо Паркинсон исчезло, Грейнджер села в кресло и прикрыла глаза.       Ей надоело лгать друзьям, надоело запирать свою комнату на множество замков и накладывать заглушающее заклинание, чтобы родители не знали о её проблемах, коих было столько, что не хватило бы и половины жизни, чтобы перечислить их. Они бы переживали и искали способ помочь, но Гермиона понимала, что лишь время сделает её существование более сносным.       Она бросила взгляд на свежий выпуск «Ежедневного пророка», который лежал на кофейном столике. На первой странице ослепительно улыбался Кингсли, которого недавно назначили новым министром магии.       Несмотря на то, как он беспощадно проводил суды над всеми, кто имел чёрную метку, Бруствер добился больших высот. Принял участие в создании новых законов и быстро восстановил магический мир. Волшебники верили ему и поддерживали.       На второй странице, куда Гермиона больше не хотела заглядывать, была колдография Малфоя, где он посещал очередной благотворительный вечер в компании младшей Гринграсс. Он прекрасно смотрелся в идеально сшитом чёрном смокинге, взгляд серых холодных глаз был направлен в камеру, а рукой он притягивал за талию к себе Асторию.       Вот только Гермиона видела, что он несчастен точно так же, как и она. Его глаза были потухшими, словно он вечно находился за миллион миль от места, где было его тело.       Грейнджер забыла отменить подписку на газету, поэтому совы исправно доставляли ей новый экземпляр, даже когда она теперь находилась на другом конце света. Она много раз хотела отказаться от подписки, чтобы не знать ничего, что происходило в Англии, но стоило перейти от слов к действиям, как тут же на неё нападал ступор.       Вечно мелькающее на страницах лицо Малфоя тоже не помогало принять решение. Ей хотелось забыть о нём, навсегда вычеркнуть из своей жизни, где он одним своим образом вновь раскурочивал все внутренности.       — Милая, нам пора, — миссис Грейнджер появилась в дверном проёме с объёмной термосумкой на плече. — Папа будет ждать нас уже там.       — Одну минуту.       Миссис Грейнджер пошла к выходу, а Гермиона с бешено колотившимся сердцем взмахнула палочкой, оставляя на месте газеты только пепел.       Как бы ни было сложно, но она должна отпустить прошлое. Должна наконец заставить своё сердце перестать чувствовать то, что ему запрещено.       Она была сломленной внутри, и эти уродливые шрамы, словно паразиты, могли проникнуть в тех, кого она любила.       Гермиона Грейнджер больше не являлась самой одарённой ведьмой столетия, не была лучшей подругой Избранного и активной участницей Второй магической войны.       Гермиона Джин Грейнджер — преступница, вступившая в сговор с Пожирателями и практически убившая Аластора Грюма. Ей запрещено позволять своему сердцу вновь испытывать запретные чувства, которые теперь не покоились под руинами всех эмоций, что ей приходилось запирать внутри. Теперь влечение к Малфою сверкало на вершине её сознания так ярко, что было невыносимо больно.       Грейнджер ещё с минуту смотрела туда, где недавно лежала газета с колдографией Малфоя. Она впитала его образ в каждую клеточку своего организма и невыносимо осознавать, что ничего, кроме Обливейт, не сотрёт его присутствие.       Если бы не было войны, обернулось бы всё иначе?       Смогла бы она прогнать непрошеные чувства?       В любом случае, теперь у каждого из них своя дорога.       Его состояла из искупления, которое он так старался заслужить перед магическим сообществом.       Её же являлась самой сутью саморазрушения. День за днём прокручивая в голове все события, которые произошли за все эти годы, Гермиона ещё больше разваливалась на части. Чувство вины топило её. Ощущение, что она застряла в гигантской клетке из переполняющих эмоций — разрушало здравый рассудок.       Выберет ли она новый путь? Сможет ли когда-нибудь вновь влюбиться?       Сможет ли забыть Драко Малфоя?