Воровка-птица

Подушка глухо ударилась об пол. Сколько времени? Сколько он спал? Вставать с кровати совсем не хотелось, но и продолжать спать Разумовский больше не собирался. Посмотрев на брошенную по непонятной причине подушку, он принял сидячее положение. Было бы неплохо вспомнить, что ему снилось, однако всё что осталось в памяти — какое-то большое горящее здание и вой сирен. В чём вообще виновата подушка? Зачем миллиардер её кинул, и почему именно это стало причиной пробуждения? Сергей запустил руки в растрёпанные волосы. В кабинете было достаточно светло для раннего утра, значит сейчас не более десяти. Вставать с кровати по прежнему не хотелось, поэтому для подтверждения своих выводов он задал вопрос ИИ: — Марго, сколько времени? — Точное время в Петербурге девять часов тридцать две минуты сорок семь секунд. Самое время сказать доброе утро, Сергей. — Угу, спасибо. Что ж, спал он достаточно, но всё равно чувствовалась некая усталость. Может, сны сегодня снились какие-то изнуряющие? Звучит как бред. Ну, во всяком случае работать надо, поэтому следом за первым вопросом последовал второй. — Напомни, какие у меня сегодня мероприятия? — Напоминаю: сегодня у Вас обед с главой торгового центра, встреча с представителем детского коррекционного центра и презентация Вашей новой разработки, — как всегда по делу отвечала Марго. — Первое запланировано на час. — Отлично. И последнее: будь добра, включи новости. Спустя пару секунд на экране транслировались утренние новости одного из гос. каналов. «Надо находить в себе силы и вставать», — подумал про себя Серёжа и поднялся. Сладко подтянувшись, он продолжал смотреть телевизор, попутно осматривая кабинет. Взгляд застыл на противоположной столу стене, которая ещё вчера была пустой. Точнее сказать, сейчас голубые глаза были устремлены на картину, висевшей на этой самой стене. Одного её вида хватило, чтобы вспомнить события прошлого вечера. Предложение Олега, Эрмитаж, злосчастная картина и их с другом пугающий до мурашек разговор. Незаметно для себя Разумовский подошёл к произведению искусства. Не похоже на дешёвую копию, скорее на очень и очень качественную. Практически, или даже точно такую, он видел вчера в музее. В этот момент в новостях заговорили о событиях минувшей ночи: —…ла украдена одна из самых ценных копий знаменитой картины Сандро Боттичелли «Рождение Венеры». При этом остальные полотна, находившиеся с ней в одном зале, и само помещение были повреждены огнём. Доподлинно известно, что пожар устроил никто иной, как похититель, который так же не оставил за собой никаких улик. На данный момент полиция находится в тупике, детали расследуются. Предположительно также был похищен один из предметов мебели. Сег… Сердце забилось чаще, а доступ кислорода стал намного реже, когда вдобавок к прочему Серёжа заметил ту самую лавочку, на которой Олег произнёс пугающую до мурашек речь. Ворох мыслей, и все они ранили. Руки начали дрожать, а ноги подкашивались сами собой. «Нужно присесть», — подумал филантроп и посмотрел на лавку, занимая ту же самую позицию, что и в Эрмитаже. Теперь взгляд на картину вызывал абсолютно другие эмоции. Грудь по прежнему тяжело вздымалась, впуская в лёгкие как можно больше воздуха. На заднем фоне продолжал работать телевизор. «Как он мог это сделать?» Рассматривая картину, Серёжа больше всего заострял внимание на отдельных частях, забывая о полноте композиции. Ещё один тяжёлый вздох, ещё одна терзающая душу мысль, ещё один вопрос без ответа. Незаметно рядом с другом сел Олег. Голубые глаза лишь косо посмотрели в его сторону, а в голове вновь пронеслись воспоминания, так похожие на дежавю. — Ну как, нравится? — Олег, — только и произнёс Разумовский, будто забыв как двигаться. — Не благодари. — Олег, т-ты устроил пожар. — Хах, — усмехнулся наёмник, — скорее ничтожное возгорание. — Олег, ты… — Хватит!!! — говоривший резко выставил руку в сторону. — Олег, Олег, Олег! Ты хотя бы что-то кроме этого имени сказать можешь? такое чувство, что твоим первым словом было ни мама, ни папа. а Олег! Да к чёрту этого, — вдруг Птица понял, что оговаривается и поправился, — это всё! Волков встал с лавки и подошёл ближе к картине. В душе Серёжи бушевала гроза, вот-вот готовая пролить из глаз свой дождь. Миллиардер громко сглотнул, пытаясь сложить хотя бы одно связное предложение, но вновь сказал лишь одно слово: — Зачем? — Что значит зачем? — в следующую секунду Олег оказался перед другом на опасном расстоянии. — Неужели ты не чувствуешь ничтожность полиции, которые не могут найти хотя бы одну малюсенькую зацепку? Неужели беспомощность этих людей не доставляет тебе удовольствие? А осознание того, что они тебе не смогут причинить вред? Подумать только! А ведь они явно считают себя пуленепробиваемыми и вездесущими. В конец опустив голову от раздирающих изнутри мыслей, Разумовский смотрел на голые ступни. По сухой красной щеке прокатилась солёная слеза. Волков наклонился к собеседнику, склонив голову набок, тем самым оставив тщетный миллиметр расстояния, и провёл рукой по мокрой дорожке. — Для чего? — Просто чтобы вытереть слезу, а что такое? Тебе не нравится? — Нет, — чуть подняв голову Серёжа указал вперёд. — Для чего ты сделал ЭТО? — А, картина? — на лице наёмника сохранялось спокойствие, а грубые руки легли на чужие плечи. — Гениальность тебе дана, чтобы делать гениальные вещи, а это разве не гениально? Просто вдумайся! По лицу филантропа было понятно, что его мысли нехотя, но крутились вокруг заданных вопросов. Он хотел убежать от них, запереть в ящик Пандоры и никогда не открывать. Но что если Олег прав? Что если в глубине души Серёжа сам давно об этом думал? Птица был доволен собой. «Всегда надо начинать с чего-то поменьше, например — с безобидный кражи картины. Но как там всё красиво горело! Скоро мы перейдём на большее, я уверен». Волков распрямил спину и снова сел на лавку. — Давай ты будешь паинькой и не расскажешь дяденькам полицейским о нашем маленьком секретике, хорошо? Тёмные глаза пристально осматривали лицо собеседника, в надежде больше не увидеть там слёз. Разумовский тихо согласился со словами друга и коротко кивнул головой, подняв голубые глаза на картину. С улыбкой Мона Лизы Волков принял такую же позицию. Продолжая думать над ответами на многочисленные вопросы, одна пара золотистых глаз была устремлена на «Рождение Венеры».