Когда цветёт пшеница

Это была последняя её битва. Последний вздох. Последний взгляд на этот грешный, погрязший в войне мир. Она смотрела на сражение помутневшими глазами, слипшимися от крови, она смотрела и не понимала, как всё дошло до этого. Как её жизнь обернулась бесконечной борьбой? Почему братья и сёстры погибают, сцепившись когтями и клыками в битве столь несправедливой и бесполезной? А было так лишь потому, что сама суть её племени – борьба. В жилах котов течёт ярость. Вокруг враги, и эти враги должны умереть в мучениях во славу племени Теней. *** Она родилась так же, как и все. В её появлении не было ничего особенного – она была лишь очередным воином в рядах безжалостной армии. Она была лишь ступенью к осуществлению плана. — У тебя трое здоровых котят, Вранолистая. Какой подарок нашему племени! — голос целителя – тощего кота с тёмно-бурой шерстью, спутавшейся в колтуны, и янтарными глазами, не предвещавшими ничего хорошего – был нарочито вежливым. В его тоне не было ни капли радости, даже самой натянутой, он знал, что ждёт этих котят, когда они откроют свои глазки. Он не завидовал их судьбе. Колючий язык Вранолистой небрежно прошёлся по шёрстке одного из котят. Это была девочка. В глазах матери читалось явное разочарование – кошечка выглядела такой слабой, такой хрупкой, такой беззащитной... Совсем не пригодной для войны. Интересно, все котята такие? Нет, другие два – мальчишки – были покрепче. — Как жаль, что мы не знаем имя отца, — продолжал свою речь целитель. Его голос оставался таким же отстранённым, но неожиданно для Вранолистой в нём промелькнуло некое любопытство, — и он не сможет выбрать имя своим деткам. — Это не твоё дело, Орловник, — отрезала Вранолистая. Отец котят не был важен для неё. Он был ошибкой. Жестокой, ужасной ошибкой, о которой по какой-то причине желал знать каждый кот племени, в том числе целитель. А Орловник прекрасно знал, куда давить. Он умел выбивать информацию любой ценой, и Вранолистая это понимала. От целителя исходила опасность. Орловник ухмыльнулся. — Впрочем, нет смысла скрывать, что их отец – важная шишка, не так ли? Быть может... Свет Кометы? Шерсть Вранолистой встала дыбом. — Д-да как ты смеешь?! Не лезь в мою семью. Твоё дело на звёзды смотреть, а не рыться в чужой грязи, мерзкий прохвост, — кошка не заметила, как перешла на рык. Тёплые бока распушились, на аккуратной мордочке появился оскал. — А твоё дело – нянчиться с котятами, — презрительно фыркнул целитель и с удовольствием замурчал, когда Вранолистая потупила взгляд, — знай своё место. Орловник был той ещё склизкой фигурой. Всегда выходил сухим из воды, всегда получал то, что хотел. Всегда на его морде красовалась эта довольная ухмылка, так бесившая котов племени. Он не стеснялся пользоваться своим высоким положением, наоборот – при любом удобном случае напоминал о нём. Его не любили, но он и не нуждался в любви. Таких, как он, волновали лишь власть, подчинение и страх. Совершенно непригодные для целительства черты, не так ли? Вранолистая не хотела давать имена котятам при нём. Это слишком... личный момент. Это момент, который должен принадлежать только ей и её детям. Орловник тоже это понимал. — Отдыхай, — небрежно бросил он и, одарив Вранолистую очередным пренебрежительным взглядом, вышел из детской. Мать наконец осталась наедине с котятами. Увы, она не чувствовала к ним той материнской любви, что должна была жить в её сердце. Было лишь чувство долга перед своим племенем. Чувство обязанности сделать хоть что-то полезное для него прежде, чем она отправится к предкам. Так ведь заведено у всех? Наверное. Пришло время задуматься. Имя – это важно. Особенно для воинов. А их у неё целых двое! Ну и одна кошка. *** Какой потрясающий день! Никогда ещё Пшеничка не видела столь яркого солнца. Она была невероятно счастлива – это солнце принадлежало ей, только ей, ведь она была особенной. Сегодня её посвящение в оруженосцы! Конечно же, всё сегодня принадлежит ей – и солнце в том числе. А как иначе, если она станет самой сильной воительницей самого лучшего племени? Лучи того самого солнца, что было сегодня собственностью Пшенички, проникали в детскую сквозь узкие щели в сплетении ветвей ежевики. Они ласково щекотали шёрстку кошечки, а та мурлыкала от удовольствия, наслаждаясь летним теплом. Нечасто в лагере племени бывает так светло – увы, густой ельник почти не пропускает солнце. Но сегодня даже деревья не могли испортить погоду и настроение будущей воительницы. Пшеничка была уверена, что всё это лишь для неё. Вообще-то она не выглядела грозно, опасно или по крайней мере устрашающе. Пшеничка была крохотной кошечкой, едва-едва достававшей взрослым котам до холки своими ушками. Те, кто не знал, что ей совсем недавно исполнилось шесть лун (что, конечно, казалось Пшеничке целой вечностью), могли подумать, что ей и трёх лун нет. Да, будущей самой сильной воительнице не повезло с ростом. Но это не страшно, верно? У неё была короткая шёрстка нежного песчаного цвета, при определённом освещении казавшаяся совсем белой, на правой передней лапке красовался аккуратный рыжий носок. Кончик хвоста и ушки были окрашены в тот же цвет, что и лапа, как, впрочем, и россыпь маленьких пятен на мордочке под двумя любопытными глазами тёплого салатового цвета. Она вызывала скорее умиление, нежели страх. А ещё она совсем не была похожа на свою родню. Её мать – Вранолистая – статная, крупная кошка, вызывавшая в Пшеничке нечто похожее на благоговение и даже уважение. У неё была длинная, роскошная, чёрная шерсть, в которую было так приятно зарыться в холодные вечера, выразительные синие глаза, пушистый хвост, аккуратный носик. В общем, мама у будущей самой сильной воительницы была что надо. Зато вот братья у неё были предурацкие! Пшеничка была уверена, что она гораздо лучше них. Первый – Ястребок – был весь чёрненький, как мама, хотя мех у него был далеко не таким красивым. Шёрстка Ястребка была короткой, как у Пшенички, покрытой серыми пятнами. Уши и кончик хвоста плавно переходили в рыжевато-коричневый цвет. Конечно, Пшеничка была гораздо красивее! Впрочем, она и без шикарной внешности станет легендарной воительницей. Второй – Колючка – был чуть более пушистым, чем его брат и сестра. Своё имя он получил из-за колкой шерсти, на ощупь напоминающей больше щетину, нежели мех. По мнению Пшенички, окрас его был невероятно скучным – простой серый цвет, разбавленный лишь белыми полосками на спине и несколькими веснушками на мордочке. Сам Колючка был чуть более высокого мнения о себе и называл этот цвет «серебристым». Что ж, если ему так легче – пожалуйста! Не каждому дано быть красавцем. И всё же, Пшеничка любила братьев. Даже несмотря на их недостатки, они были семьёй, а это ведь что-то да значит, верно? Семьёй... в их семье не было отца. Не то чтобы это сильно тревожило Пшеничку, но всё же оставляло неприятный осадок. Пару раз она пыталась заговорить с мамой о нём, но та лишь хмурилась и старалась побыстрее сменить тему. Почему-то одно лишь упоминание папы вводило Вранолистую в отстранённое, равнодушное состояние. Это не могло не беспокоить даже такую беззаботную кошечку, как наша будущая самая сильная воительница. Но сегодня был потрясающий день. Отсутствие одного из членов семьи не должно было ему помешать, поэтому Пшеничка отбросила все сомнения и пошла будить ту часть семьи, что была рядом. Помимо родни Пшенички, в детской почти никого не было – разве что Лепесток с её хиленьким сыном, которого звали Тихоней. В целом, своё имя он полностью оправдывал и всё время спал, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть, попить и справить нужду. Племя переживало нехватку свежей крови: новых котят не было, поэтому беременная Лепесток казалась всем спасением. А потом родился Тихоня – он был словно плевком от Звёздных предков в сторону Сумрачных котов. Слабый, пугливый, он почти ничего не ел и выжил лишь каким-то чудом. А ведь по рассказам Вранолистой, когда-то детская была наполнена королевами – туда отправляли всех кошек, недостаточно сильных для войны. Они следили за молодняком племени, растили и воспитывали котят, ну и, конечно, пополняли ряды воителей новыми. Система не поменялась, поменялась погода. Прошлый сезон Голых деревьев был особенно беспощадным: от голода и холода погибло немало котов и кошек, ещё больше унёс Зелёный кашель. Племя до сих пор не отошло от той зимы. Именно тогда и родилась Пшеничка с братьями. Вранолистая была единственной королевой, из-за чего на её котят были возложены особые надежды, и сегодня Пшеничка наконец готова их оправдать! Она станет самой сильной воительницей во всём лесу во что бы то ни стало, ведь это её судьба! Ну, и её братья, может, тоже станут неплохими воинами. Как ни печально это было признавать, сегодняшнее солнце светило и им. В самом дальнем углу детской под боком мамы сопели Колючка и Ястребок, те самые два претендента на солнце. Конечно, Пшеничка могла разбудить их так, как делала всегда – а точнее, наорать им в уши. Но сегодня особенный день, а значит, нужен особенный подход. Кошечка озорно ухмыльнулась – ух, сейчас она задаст им трёпку! С самой сильной воительницей самого лучшего племени шутки плохи! Пшеничка уже несколько раз видела, как оруженосцы отрабатывают охотничьи приёмы, и была уверена, что сможет их повторить. Встав в охотничью стойку (шаткую и кривую, но для Пшенички это уже было победой), она начала медленно, шаг за шагом, подкрадываться к сопящим и ничего не подозревающим братьям. До пятнистого бока Ястребка оставалось чуть больше двух мышиных хвостов – Пшеничка приготовилась к прыжку. Лапы напряглись, шёрстка встала дыбом, всё её сознание было сосредоточено на одном – на цели. Она – охотница! И она была готова оторваться от земли, прервав прекрасный драгоценный сон своих братьев. — Что это ты творишь, юная леди? От неожиданности Пшеничка пискнула и повалилась на несчастного Ястребка, так и не успев довести до конца свой виртуозный охотничий приём. Ястребок, кстати, так и продолжил храпеть – удивительно, какой крепкий сон бывает у болванов. — Эмм.. ахахах, ммм, смешная история... тебе понравится, — кошечка натянуто улыбнулась маме, неловко смеясь. В голове её сейчас творился полный беспорядок – в порыве придумать оправдание мысли путались, и ничего дельного в эту самую голову не приходило. — История о том, как ты крушишь детскую и мешаешь спать братьям? Не уверена, что она придётся мне по душе, — скептично хмыкнула Вранолистая. Она уже привыкла к постоянным похождениям дочери, но желание воспитать из неё достойного члена общества не давало матери закрыть глаза на эти проступки. — Но мааам! Солнце уже взошло, мы опоздаем на церемонию! — Пшеничка сгорала от нетерпения. Она не может ждать, пока проснутся эти балбесы! — Посвящение состоится вечером. Вам всем нужно хорошенько выспаться – бери пример с Ястребка и Колючки. — С этих сонь? Да они даже вторжение в лагерь бы проспали, не то что своё посвящение! — Пшениичкааа, — мать выразительно посмотрела на кошечку, давая понять – возражения не принимаются. Кошечка недовольно плюхнулась на свою подстилку. Вот так вот и губят потенциал великих воительниц! Заставляя спать. *** Дело шло к вечеру, чему всё племя было несказанно радо – наконец уже эта неугомонная особа, именующая себя Пшеничкой, успокоится. Во всяком случае, должна – посвящение в оруженосцы из всякого безответственного котёнка сделает покладистого ученика. Последние часы до заветной церемонии Пшеничка коротала в палатке старейшин, что представляла из себя небольшую пещерку в холмике из земли и песка. Вообще-то сам лагерь племени Теней являлся обычным неглубоким овражком посреди елового леса, без каких-то явных неровностей и возвышений в центре. Палатки были сделаны из веток, листьев, камней, часто они размещались под кроной кустов или низких деревьев. Место жительства старейшин было исключением – пещера, которую более корректно будет назвать норой, не была построена воителями. Скорее всего, раньше она принадлежала барсуку или лисе. Сейчас запах полностью выветрился и в палатке не было ни намёка на предыдущих жителей. Из общей массы также выделялась палатка главы племени – с краю лагеря рос небольшой по меркам своей породы дуб, в корнях которого жил предводитель. Честно, Пшеничка ему завидовала – это было уютное просторное дупло, жизнь в котором была роскошью по сравнению с детской или палаткой обычных воителей: в сезон Голых деревьев туда почти не проникал ледяной ветер, а летом стояла приятная прохлада. На дупле владения предводителя не заканчивались – на нижнюю ветку дуба Свет Кометы забирался, чтобы сделать очередное объявление или провести церемонию, а сегодня там пройдёт посвящение Пшенички. Наверняка он даст ей красивое новое имя, а её наставником станет самый сильный воин племени! Конечно, однажды она его превзойдёт. Она ведь особенная. К боку дуба прислонился ветвями пышный куст боярышника, под которым расположилась палатка целителя. В небольших ямках в земле Орловник хранил травы и ягоды, сбоку от входа находилась его подстилка, а в дальнем углу палатки всегда была лужица воды для заболевших. Был в палатке и специальный угол для тех котов, которым из-за болезни пришлось остаться у целителя – подстилки для посетителей, конечно, были не такими роскошными, но Орловник и не считал необходимым как-то улучшать условия жизни больных. Племени Теней не нужны слабые и немощные коты. Таковы правила. Такова жизнь воителя. Сумрачные коты всегда были суровы. Их окружали враги, готовые в любой момент отнять кусок территории, украсть драгоценную добычу, обмануть, обвести вокруг пальца. Враги были коварны, а это значит, что племя Теней тоже должно было стать коварнее. Коварнее и сильней. Недостойные изгонялись. Те, кто слабее, кто не в состоянии достигнуть того уровня воинской подготовки, которого требует суровая борьба за выживание Сумрачных котов, были вынуждены уходить из племени навсегда. Исключением были кошки – если ученица слаба, неуклюжа, её отправляли в детскую. Она становилась королевой и больше не могла вернуться к прежней жизни. Родилась кошкой? Борись за своё место в воинской палатке. Особенно когда в племени нехватка котят. Старейшины тоже были исключением. Вообще-то мало кто доживал до такого почётного возраста – на войне ценится молодость, а те, кто доживал, казались племени обузой. Но воинский закон не позволял изгнать их, а значит, Сумрачные коты были вынуждены обеспечивать и почитать старейшин. Они – племя, воинский закон – священен. Как бы ловко эти коты ни умели его обходить. Такова была изнанка племени, но Пшеничка о ней не знала. Она радостно щебетала, рассказывая старейшинам что-то о своём важном предназначении, с упоением слушала их сказки. Заливисто смеялась, когда мудрая Цапелька пересказывала ей историю о том, как Одноух в молодости упал в ручей, на что в ответ сам Одноух сердито ворчал. Последние лучи закатного солнца снова легонько прошлись по спине Пшенички. Они будто говорили ей: «время пришло». — Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся у Дуба на собрание племени! Что ж, пора.