Когда цветёт пшеница

Этот день обязан был быть потрясающим. Почему? Потому что Пшеничка была особенной. Разве не об этом пытались сказать всем солнце и ели, ветер и облака? Весь мир встречал Пшеничку, он ждал её и только её, разве не так? Не так. *** — Ой, ой, мне пора идти! — услышав зов предводителя, Пшеничка радостно запрыгала, отчего бедным старикам показалось, что потолок палатки вот-вот обвалится. Цапелька засмеялась. — Вот егоза! Ох, не завидую я твоему наставнику. — А я завидую! Ведь ему достанется самая сильная воительница во всём лесу, — отрезал звонкий голосок. Что-что, а самоуверенности Пшеничке точно не занимать, — вот увидите! В глазах Цапельки промелькнуло какое-то странное чувство. Что это? Жалость? Сомнение? Но почему? Сегодня ведь такой потрясающий день! — Ох, детка... знаешь... — кошка подбирала слова очень аккуратно, будто боясь оступиться, — я бы... я бы на твоём месте так сильно не настраивалась. Понимаешь... не каждому дано стать воителем. — Что? — на секунду Пшеничка остановилась, — что это значит? — Всё... немного сложнее, чем тебе кажется. Волшебное словечко «сложнее» сработало для кошечки, словно рычаг. — Для меня нет ничего невозможного! Я преодолею все трудности! — в её глазах снова заплясали озорные искорки, — вы будете гордиться мной! Пшеничка напоследок подмигнула старикам и побежала в детскую. Цапелька проводила её полным сожаления взглядом – увы, она догадывалась, какую судьбу готовит Пшеничке Звёздное племя. *** — Мам, мам, мам! — Пшеничка вбежала в детскую с полными счастья возгласами, — церемония начинается! Пойдём, пойдём скорее! Детская встретила её мёртвой тишиной. Вранолистая лежала в углу палатки, её глаза застыли в определённой точке, выражая странное, непонятное чувство. Не то вину, не то страх. Рядом сидел Колючка – на удивление спокойный. Он даже не сопротивлялся жёсткому языку матери, небрежно проходящему по его шерсти. — Мам? — А, это ты, Пшеничка. Заходи, мне надо подготовить тебя к церемонии. Выглядишь как маленький непослушный котёнок, — Вранолистая тихонько ухмыльнулась, уголки её рта приподнялись в улыбке. Пшеничка выдохнула – мама в порядке. Вроде бы. Кошечка уселась рядом с Колючкой, еле заставив себя успокоиться хотя бы на секунду. — Эй, а где Ястребок? Молчание. — Где Ястребок? Всё ещё молчание. — Да что происходит, ответьте мне уже кто-нибудь! — Пшеничке до ужаса не нравилась эта нагнетающая атмосфера молчания и тишины. Что-то было не так. — Поговорите со мной! — её голос сорвался на крик. — Ястребок не сможет сегодня стать оруженосцем. Он заболел. — Что с ним? — Мы не знаем. — А Орловник? — Он тоже не знает. — Но почему? Он же целитель! — Не всё в этом мире так просто, милая. Опять. Опять эти «сложно», «непросто». — Сегодня потрясающий день, и сегодня я стану самой сильной воительницей самого лучшего племени! — сквозь слёзы пробормотала Пшеничка, будто пытаясь что-то доказать матери. Правда, получилось уже не так уверенно, как раньше. Почему же всё шло не по плану? Как мог Ястребок заболеть именно сегодня? Он же знал, как важен для них этот день! — Не волнуйся, твоё посвящение состоится. — Но без Ястребка это будет совсем не то! — Прости. Впервые Пшеничка видела маму такой разбитой. Неужели Ястребок так плох? — Пора начинать церемонию, — Вранолистая слегка улыбнулась, — всё будет хорошо, я обещаю. *** Это совсем не то, что она себе представляла. В мечтах Пшенички они должны были стоять здесь втроём, все вместе. Но их было лишь двое. Весь мир вдруг показался таким большим, таким страшным. А ей стало так одиноко... Нет. Она должна быть сильной. Разве не это её судьба? А Ястребок поправится, с ним всё будет хорошо. Так сказала мама. И всё же впервые Пшеничка чувствовала себя такой маленькой. Ничтожно маленькой. И впервые она видела столько котов в одном месте. До этого она совершала немало вылазок из детской, но никогда ещё всё племя не собиралось на одной поляне! Это было впечатляюще. — Эй, всё будет хорошо, — прохладный нос Колючки коснулся плеча сестры, — вот увидишь. — Мне не страшно. — Мне тоже. А ещё она никогда не чувствовала такой близости с братом. Впервые они понимали друг друга с полуслова, будто они единое целое, и ей это нравилось. Впервые она ощущала что-то вроде привязанности. Все их ссоры словно ушли на задний план, потому что сейчас это было не важно. Они семья. Колючка легонько толкнул сестру в плечо, мол, давай, нам надо идти. Они вышли на поляну, залитую ярким алым светом заката, и, проходя между рядов соплеменников, уселись напротив Дуба. С замиранием сердца Пшеничка подняла взгляд на крону дерева – на одной из нижних ветвей восседал Свет Кометы. Пшеничка впервые видела его так близко. Он был великолепным. Стройный, с короткой светлой шерстью в полоску, которая на груди принимала форму гривы, как у львов из сказок старейшин. У него были яркие зелёные глаза, пышный хвост, крепкие лапы с мощными когтями. В нём сочетались сила и изящность в одно и то же время. И Пшеничка была уверена – однажды она будет стоять там, где он. И, возможно, хоть чуть-чуть приблизится к его величию. Её путь начинается здесь. — Племя Теней! Сегодня мы собрались, чтобы произвести в оруженосцы этих двух котят, — начал свою речь предводитель. Его голос звучал уверенно, твёрдо. Он прекрасно знал, что делает. — Колючка! Выйди вперёд. Властью, дарованной мне Звёздным племенем, я даю тебе новое имя. Отныне тебя будут звать Колколапом. Толпа взорвалась криками. Соплеменники бурно и радостно приветствовали новоиспечённого ученика, выкрикивая его имя. — Колколап! Колколап! Колколап! — Колколап! — Пшеничка лизнула брата в ухо, взъерошив его шерсть. Сейчас он выглядел так забавно – взволнованный, неопрятный (даже несмотря на все старания матери), но очень-очень счастливый. А церемония на этом не закончилась. — Колколап! Твоим наставником станет Дымогрив, — Свет Кометы повернул голову в сторону крепкого бурого кота с суровыми серыми глазами. Дымогрив, глашатай племени, славился своей отвагой и силой. Колколапу очень повезло. — Дымогрив, я надеюсь, ты сможешь передать этому ученику все свои боевые навыки и храбрость. На дрожащих лапах Колколап подбежал навстречу своему новому наставнику и уткнулся в его нос. — Ты молодец, — одобрительно мурлыкнул ему Дымогрив. Кажется, он был не таким уж суровым, каким казался на первый взгляд. — Это честь для меня, — прошептал оруженосец. Он и поверить не мог, что его будет учить сам глашатай. Теперь настал черёд Пшенички. Её сердце замерло в ожидании момента, что должен был изменить её жизнь. Она так долго этого ждала! Шесть тяжких лун кошечка томилась в детской, и вот, наконец, она здесь. Она прославит своё племя – будет лучшей ученицей, а потом и лучшей воительницей. Все будут ею гордиться: мама, Колючка, старейшины, Свет Кометы и... возможно, даже Ястребок! Конечно. Конечно, он будет ею гордиться. А потом, когда он поправится, Пшеничка первой прокричит его новое имя на его собственной церемонии. — Пшеничка, выйди вперёд. Сердце кошечки забилось часто-часто в предвкушении своего посвящения. Ну же, ну же! — Твоим наставником станет Макохвост. Надеюсь, он сможет передать тебе всю свою смекалку и ловкость. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет, этого не может быть, это всё неправда. Такого не бывает. Ей не дали новое имя. С позором оставили Пшеничкой. Дурацкое, глупое детское имя. В глазах всё поплыло, лапы подкосились, грозясь уронить кошечку прямо на глазах у соплеменников – будто весь мир вдруг перевернулся, готовый расплющить её, такую маленькую и беспомощную. — Пшеничка! В воздухе раздался первый возглас приветствия, который, однако, тут же подхватило всё племя. — Пшеничка! Пшеничка! Пшеничка! А она не чувствовала ни капли радости. Это была унизительная, абсолютно жалкая церемония. Ей сделали одолжение, посвятив в ученики. Её наградили её собственным позорным детским именем, заставив десятки котов повторять его на разный лад. Это ведь всего лишь ошибка, недоразумение, верно? Однако шоу продолжалось. Пшеничка неуверенно подалась вперёд, коснувшись носа наставника. Макохвост был хорошим воином – поджарое телосложение и шерсть цвета охра в белых пятнах выдавали в нём потомка котов племени Ветра, однако в душе он был абсолютно Сумрачным. Она посмотрела в глаза наставника и почувствовала, что её словно окатили ледяной водой. Он был разочарован. Он не понимал, почему именно ему досталась хилая, крошечная ученица, в которую не верил даже сам предводитель. Столько недоумения, злости и обиды кипело в его глазах... казалось, что он прямо сейчас, прямо здесь готов обрушить на Пшеничку все свои чувства и эмоции. Но он сдержался. — Поздравляю, — выдавил из себя Макохвост и сразу же отстранился. Пшеничка замерла в замешательстве, чувствуя, как её собственное тело не повинуется ей, пытаясь прогнать сотни мыслей, так назойливо лезущих в её голову и заставляющих её ещё больше дрожать от волнения. Всем своим существом она отказывалась принимать это за правду. Так же не бывает, верно? Этого просто не может быть. Не может быть этого презрения в глазах собственного наставника, не может быть столь нелепой церемонии, не может быть ничего из этого. Колени предательски подогнулись под нажимом ужасной, неотвратимой паники, подступающей к горлу и постепенно перерастающей во что-то большее. С каждой секундой Пшеничка всё больше осознавала реальность происходящего. Это происходит наяву. Кошечка почувствовала, как внутри всё закипает от злости. Она была опозорена. В ней не видят воина. И она это так не оставит. *** Крохотная фигурка сидит в центре поляны. Крохотная фигурка зла на весь мир. Крохотная фигурка хочет бороться. Крохотная фигурка в ярости. Она уверенно встаёт, шагает в сторону пышного дуба, по сравнению с кошечкой кажущегося совсем огромным. Она проматывает в голове сотни фраз, сотни вариантов развития событий. В этой крохотной головке готовится план. Она объяснит им всем, что всё это – лишь ошибка. Ужасная, несправедливая ошибка. Она объяснит им, что всё должно быть совершенно иначе. Они обязаны её выслушать. Она решительно приближается к заветному дуплу, где несколько секунд назад скрылся пышный хвост предводителя. Она готова начать свою тираду. — Пшеничка! Услышав мамин голос, кошечка дёрнулась, словно от удара. Зачем, зачем только ей снова напоминают об этом недоразумении её жалким именем? — Не смей. Называть меня. Так. Она зла на всех. Даже на Вранолистую. — Ох.. прости. Прости, я знаю, как это тяжело. Но ты должна быть сильной. — Зачем? Скажи мне, зачем, мама, зачем мне быть сильной, если от меня этого не ждут? Меня считают слабой. В глазах Вранолистой смешались тысячи разных эмоций: страх, сожаление, странный отголосок воспоминаний. Тысячи эмоций, что так тяжело сдерживать. — Нам надо поговорить. — О чём нам говорить? Тебе никогда не понять то, что я сейчас чувствую! Меня опозорили, втоптали в грязь. Всё племя будет надо мной смеяться. — Никто не смеётся. Твоя мечта исполнена – ты оруженосец. — Я недооруженосец. Вранолистая поджала губы, будто бы сдерживая слова, готовые вырваться из неё в любой момент. — Пойдём, я расскажу тебе кое-что. *** Они сидели у входа в детскую – место, где Пшеничка провела всю свою жизнь и которое так страстно мечтала покинуть. Сидели молча, будто слова вдруг перестали иметь значение. Будто передавать мысли можно одними лишь взглядами. Лучи солнца заливали поляну ярким красным светом. Мир угасал, как угасал сейчас закат, а вместе с ним и маленькая кошечка, чьи амбиции разрушились о реальность. — Знаешь, я ведь тоже мечтала стать воительницей. — Что? — Я тоже мечтала стать воительницей. — Почему же не стала? — Я оказалась слишком слабой. — Ты? — Пшеничка не верила тому, что говорила мать. Вранолистая выглядела такой величественной, ловкой и умной! Если бы она захотела, то легко стала бы воином. Разве не так? — Ты же такая сильная! — Нет. Нет, я не сильная. Я... неуклюжая, медлительная. Мне нет места на войне. Я не справилась. — Расскажешь? Удивительно, сколько чувств плещется в глазах. На лице Вранолистой читаются и печаль, и сомнение, и неистовое желание поделиться самым сокровенным с дочерью. Чувствам не нужны слова. Слова нужны рассказу. Она начала его медленно, неуверенно. Но она знала, что говорить. — В детстве я была похожа на тебя, была готова горы свернуть ради любимого племени. Мне казалось, будто бы воинская жизнь – моя судьба. Патрули, охота, честь и отвага... всё это казалось мне потрясающе близким. Тогда меня звали Вранолапкой. Мне повезло – на меня возлагались надежды. Я была крепкой, уверенной в себе кошкой, силы мне тоже было не занимать. Наш предводитель – Звездопад – дал мне в наставники почитаемого в рядах соплеменников воина и новое ученическое имя. Мне правда повезло. Но я это везение не оправдала. На тренировках постоянно падала и промахивалась, что уж говорить об охоте – я потерпела неудачу на воинском поприще. Одним вечером ко мне просто подошёл Звездопад и объяснил ситуацию. Сказал, что я слишком слаба для тренировок и в этот же день обязана переселиться в детскую, — Вранолистая тихо вздохнула, словно снова оказалась в прошлом, переживая тот самый момент, что изменил её жизнь. — У меня не было выбора. Остальные королевы рассказали мне, в чём заключаются их основные обязанности, как воспитывать котят, как проходят роды. Я... довольно быстро свыклась со своим новым положением, ведь даже так я всё равно могу приносить пользу племени, выращивая будущее поколение воинов. Бывали случаи и похуже, когда кошки вообще не выходили из детской с самого рождения. Знаешь, у нас в племени была кошка Ягодка – её брата и сестру посвятили в оруженосцы, а она осталась в детской, так и не получив нового имени. Предводитель посчитал её недостойной. Мне повезло – видишь, даже имя у меня почти воинское... не всем выпадает такая удача. — Мне тоже не выпала. Пшеничка вздрогнула от звучания собственного голоса. Весь мир вокруг вдруг замолчал – лишь слышен был шелест листьев, дрожащих на ветру. Солнце зашло за горизонт, помахав на прощание робкими лучами, и лагерь постепенно начал окрашиваться в пурпурные и фиолетовые оттенки, плавно переходящие в синий. — Ты можешь остаться в детской, со мной. — Что? Ей только что предложили сдаться. Откинуть гордость и смириться с несправедливой системой, потерять свой единственный шанс на нормальную жизнь. Провести остаток своих дней среди пищащего молодняка, запереть себя в тесной душной палатке и отказаться от всех амбиций, что жили в её душе. Отказаться от мечты. — Нет! Нет, мама, я буду бороться, слышишь? Я стану воительницей, вот увидишь! — А если что-то случится с тобой? Ты подумала обо мне? Ты слабая, Пшеничка. Ты хрупкая и крохотная, тебя любой оруженосец уложит с одного удара. Посмотри правде в глаза. Тебе не стать воительницей. Каждое слово отдавалось в груди Пшенички острым камешком. Первый, второй. Третий. Вранолистая разбивала всё, чем так долго жила кошечка. — Значит, и ты в меня не веришь? Всё это время, все эти шесть лун ты лгала? Я... я всего лишь обуза для тебя? — Хорошо... Да, великое Звёздное племя, да, я никогда в тебя не верила. Но я лишь пытаюсь уберечь тебя, мышеголовая! Ты думаешь, мне легко быть королевой? Мне пришлось отбросить все свои амбиции и желания, потому что я поставила племя выше самолюбия, — голос Вранолистой дрожал, плотина эмоций была прорвана. Настало время правды. — Я хотела принести племени пользу, и я сделала это, я вырастила трёх здоровых котят, которые продолжат делать племя Теней лучше и сильнее. Твоя судьба – быть королевой. Ты не воин. И ты не сможешь ничего изменить. Не сможешь, слышишь? — Трёх здоровых котят? А что с Ястребком? Что будет, если он окажется слаб? Что, если он умрёт? — Пшеничка сорвалась на крик и запнулась, поняв, что только что сказала. Но подкатившийся к горлу комок отчаяния лишь сильнее разогрел её ярость, — ты и в Звёздном племени продолжишь читать ему нотации о том, где его место? Да как ты смеешь называть себя МАТЕРЬЮ? Секунды молчания. Молчания, которое будет молниеносно прервано. — Ты мышеголовая дура, Пшеничка! Жизнь тебя научит. Отправляйся в палатку оруженосцев, завтра будет тяжёлый день. Она никогда не видела свою мать в такой ярости. Густая чёрная шерсть стояла дыбом, грудь резко поднималась и опускалась, выдавая тяжёлое дыхание кошки, глаза были наполнены гневом. Пшеничка попятилась и развернулась, убегая от детской. — Папа тоже оказался слишком слабым для тебя? Но произнесённый почти шёпотом вопрос так и остался без ответа. *** Ночь. Маленькая кошечка стоит у зияющей дыры. Это – вход в палатку оруженосцев, странное сооружение из сплетения ветвей кустов, глины и прутьев. А ещё вход в её новую жизнь. Она докажет им, что достойна воинского имени. Вздох. Решительный взгляд. Первый шаг. Пшеничка, мысленно молясь о лучшем развитии событий, вошла в палатку. Глаза Сумрачной кошки быстро привыкли к темноте – картинка постепенно становилась чётче, чёрные пятна расступались. Ей открылся взор на несколько рядков моховых и еловых подстилок, небрежных и растрёпанных, из-за чего казалось, что обычно здесь проходят по крайней мере крупные баталии, если не сражения самих Звёздных предков. Потолок был низок, но Пшеничка была ещё ниже, из-за чего она в который раз за этот день почувствовала неловкость и обиду. Кажется, она и вправду крохотная. И всё же, её новый дом выглядел довольно... уютно? И, возможно, когда солнце встанет, палатка будет выглядеть ещё и приветливо. — Эй, кто там топает? Птицелап, имей приличие, ужинать надо как минимум за час до сна! Послышался громкий протяжный зевок, а затем низковатый недовольный голос какого-то оруженосца: — Ты чего? Это не я! — А кто тогда нарушает наш драгоценный сон? Пшеничка тут же почувствовала, что знакомство не задастся. Надо было идти в палатку оруженосцев сразу после посвящения – этот глупый разговор с мамой и так всё только испортил, а теперь она ещё и попадёт в неловкую ситуацию из-за него. Тихими шажками Пшеничка начала пробираться в глубину палатки. — Колколап? Колколааап! — шептала кошечка, ужасно надеясь найти среди сопящих оруженосцев знакомое лицо. — Эй, а ты кто такая? — из-за спины Пшенички раздался насмешливый голос с нотками угрозы. Великое Звёздное племя, как же ей захотелось провалиться сквозь землю! Кошечка резко обернулась, еле сдерживая крик, нарастающий в груди. Сейчас было важно продемонстрировать спокойствие и уверенность. Она – будущая воительница. Она должна произвести хорошее впечатление на потенциальных соседей по палатке. — Привет! Я новенькая, сегодня состоялось моё посвящение. Меня зовут... Пшеничка, — последнее слово далось ей особенно тяжело. За что только именно ей досталось это дурацкое детское имя? В глазах незнакомца загорелся предательский озорной огонёк. Кажется, он наконец-то понял, кто же эта нелепая кошечка. — О, боюсь, ты ошиблась палаткой. Детская находится вооон там, — он указал взглядом на выход. — Ты, наверное, неправильно меня понял, — с каждой секундой собеседник нравился Пшеничке все меньше, — я оруженосец, а не котёнок. — Странно, твоё имя говорит об обратном, — с фальшивым недоумением захлопал глазками ученик, — в любом случае, тебе самое место среди котят. Ты либо сама котёнок, либо их нянька. Прости, малышка, третьего не дано. Кот хихикнул – то ли от своего остроумия, то ли от жалкого вида собеседницы. Пшеничка уже распушилась, приготовившись ответить чем-нибудь колким, но её спас голос, доносящийся из дальнего угла палатки. — Камнелап, отвали от неё! Видишь, она и так с лап валится. Эй, новенькая, иди сюда! Тут как раз есть свободное местечко. — Ох, ты такая зануда, — протянул кот в ответ, — ладно, шуруй отсюда, мелкая, пока я не придумал другую гениальную шутку. Кошечка выдохнула, ощутив заметное облегчение. Возможно, только этот Камнелап здесь такой противный? Пшеничка с благодарностью кивнула своей спасительнице и, аккуратно перешагивая через остальных оруженосцев, которые чудом не проснулись, пробралась к заветному спальному месту. Она встретилась взглядом с кошкой, что выручила её, и увидела в нём понимание. Кажется, они нашли общий язык без лишних слов. Усталость от тяжёлого дня всё-таки дала о себе знать, и Пшеничка моментально провалилась в сон. *** Пшеничка проснулась рано, вместе с первыми бледными лучами рассвета, что смогли пробраться сквозь оборону из тяжёлых еловых веток и пасмурного неба – от вчерашней прекрасной погоды осталось лишь крохотное солнце, почти полностью скрывшееся под натиском хмурых облаков. Слипшиеся от сна глаза видели мутно, словно сквозь плёнку – а, возможно, дело было в лёгком тумане, окутавшем лагерь. Кошечка потянулась и сладко зевнула, максимально оттягивая момент пробуждения – ей так нужны были новые силы, а сна словно не бывало! Стоило вчера Пшеничке прилечь, как в воздухе раздалась первая птичья ода солнцу, которого, кстати, и так было не густо. День обещал быть тяжёлым. Пшеничка оглянулась – оруженосцы мирно спали в своих уютных гнёздышках, тем временем как остальной мир постепенно отходил от дрёмы: по крыше палатки радостно затопали маленькие птенчики, что так опрометчиво вылетели из гнезда прямо в обитель своих природных врагов, где-то вдалеке послышалось забавное утреннее кваканье лягушек, сопровождающееся звонкими трелями соловьёв. Природа просыпалась и начинала свою бурную деятельность. У Пшенички тоже было важное дело: она собиралась навестить Ястребка. Времени оставалось мало – вот-вот раздастся предводительский зов и лагерь придёт в движение, потом у неё вряд ли найдётся минутка на брата. Ей предстоит доказать, что она достойна быть воительницей. Доказать, что ей не зря дали шанс. Она аккуратно встала, стараясь не шуршать подстилкой и не издавать лишних звуков – меньше всего ей сейчас хотелось знакомиться с соседями по палатке. Еловые ветки под лапами кошки предательски скрипели, и всё же после минуты возни Пшеничка оказалась у выхода. Лагерь смотрелся... иначе. Она помнила, как ещё котёнком с восхищением оглядывала заветную поляну, казавшуюся такой оживлённой и большой – от этого впечатления не осталось и следа. Сейчас это была среднего размера серая полоска земли в неглубоком овражке, граничащая со стеной леса узкими зарослями кустов и папоротника. Интересно, что изменилось? Сам лагерь или Пшеничка? Туман белым молоком стелился по влажной от росы земле, загадочным одеялом покрывая всё, что лежало дальше двух лисьих хвостов от глаз кошечки. Это было тихое, робкое утро, неспешно готовящее мир к пробуждению. Удивительно, как тихо и спокойно было на душе ученицы, что вчера была готова порвать весь мир. Не было лишних голосов, не было разбивающих сердце слов и фраз, не было насмешливых взглядов соплеменников. И лагерь вторил этой тишине. Лишь один раз спокойствие было прервано, словно на гладкую поверхность озера упал хрупкий лист, сначала изящно покружившись в воздухе и лишь затем пустив по воде тысячи кругов. Пшеничка поймала на себе взгляд. У входа в лагерь стоял одинокий силуэт кота: в лёгкой дымке тумана горели бледным светом хмурые голубые глаза, внимательно следившие за крохотной кошкой, так неуверенно шагавшей через поляну. «Должно быть, охранник», — пронеслось у неё в голове. Стараясь не волноваться, она легонько кивнула коту, а тот кивнул ей в ответ. Она здесь своя. Какое приятное чувство – чувство принадлежности. Принадлежности к чему-то великому. Пшеничка торопливо семенила к палатке целителя, так до конца и не разобравшись, в какой именно стороне та находится. Лапы касались песчаной поверхности почвы, на усах кошечки блестели капли влаги. Все шесть чувств вели её навстречу странной, немного волшебной ауре целительства. Интересно, какого это – разговаривать со звёздами? *** В воздухе раздаётся стук её сердца. Тук, тук, тук, тук. Она неловко топчется на пороге целительской палатки, чувствует терпкий запах лекарственных трав, её спины касаются слегка шероховатые листья боярышника. Её охватывает странная тревога. Впереди – неизвестность. — Доброе утро? — Пшеничка неуверенно поздоровалась, надеясь, что целитель уже проснулся, — я пришла навестить Ястребка. Он мой брат. Тишина. — Здесь есть кто-нибудь? В неуверенности постояв ещё несколько секунд, Пшеничка вздохнула и вошла в палатку. Назад пути нет. Она просто проверит состояние брата и уйдёт – это не должно занять много времени, верно? Палатка целителя выглядит пустынно и обветшало: беспорядочно разбросанные по земле травы, пряный аромат лекарств, смешанный с тухлым запахом чего-то сгнившего. Над головой кошки – потолок из дырявой кроны. Сквозь удивительно пожухлые для этого времени года листья проходят бледные, еле заметные белые лучи, наполняя палатку мрачным серым сиянием. Ближе к краю лежат небрежные помятые подстилки из старого мха, которые, кажется, давно не меняли. Пшеничка подняла взгляд и вздрогнула – свернувшись в комочек, на подстилке лежал её брат. Пятнистые бока судорожно поднимались, он тяжело дышал, слегка подрагивая. Сердце кошечки сжалось. Великое Звёздное племя, она прохлаждалась, тратя время на бессмысленную болтовню, пока её брат страдал в полном одиночестве. Она даже не подозревала, что ему может быть по-настоящему плохо. Пшеничка подбежала к нему, понимая, что ничем не сможет помочь, но надеясь хотя бы быть рядом, как вдруг резко застыла. В порыве чувств она и не заметила, что рядом с подстилкой Ястребка уже сидел кот. Тощий, с бурой грязной шерстью в колтунах, наполовину скрытый в тени. Из глубины палатки на Пшеничку смотрели два жёлтых глаза, словно два искусственных солнца, что горят на лице чудища с Гремящей тропы. Словно существо из потустороннего мира, словно призрак он сверлил кошку взглядом, заставляя её сердечко колотиться как сумасшедшее. — О, ещё один котёнок Вранолистой? Неужели вам всем суждено закончить свои жалкие жизни вот так, в моём обществе? — голос кота звучал скрипуче, с лёгкой издевкой, как будто он и вправду был каким-то древним мертвецом. Пшеничка стояла, как вкопанная, боясь произнести и слово в ответ этому странному существу. И всё же она решилась. — З-здравствуйте. Я сестра Ястребка, пришла навестить его, — Пшеничка слегка зажмурилась, мысленно жалея, что вообще пришла сюда. — В этом нет смысла. Он уже одной лапой в Звёздном племени, — кот бросил фразу бесстрастно, словно ему не было дела до дрожащего котёнка, что лежит прямо здесь, рядом с ним, — тяжёлое отравление. Он съел больную крысу. — Ч-что? Но... но вы же целитель! Вы же целитель, верно? Сделайте что-нибудь! — Зачем? — голос всё такой же бесстрастный. — Он мой брат! Это ваша работа, прошу вас, — она умоляюще посмотрела в его глаза, — спасите его! — Нет смысла. Нет смысла. Нет смысла. Нет смысла... Она в бессилии упала на холодную землю, затрясшись в слабом, почти незаметном плаче. Она ведь всегда так ужасно с ним обходилась... дразнила, дралась, не понимая, как он важен для неё. Он часть её семьи, ценность которой она никогда до конца не осознавала. Как иронично обошлась с Пшеничкой судьба! Она была так увеличена собственными амбициями, что не заметила, как плохо было её брату. И вчера, когда Ястребок не проснулся от её неудачного охотничьего приема, Пшеничка не обратила на это внимания. Никто не обратил. *** Ах, какое чудесное начало дня! Точнее, оно должно было быть таковым, а теперь лишь служит очередным напоминанием о том, как жестоки бывают выходки вселенной. Пшеничка встряхнула головой, прогоняя апатию. Она мечтала об этом дне всю свою жизнь. Он обязан быть хорошим. А она обязана забыть о Ястребке. Потому что такова жизнь воителя – череда ужасных событий, через которые тот должен пройти с гордо поднятой головой. Мама всегда так говорила. К тому же, Ястребок всё ещё жив. Пшеничка попыталась напустить на себя холодную пелену безразличия, остановив слёзы, готовые вот-вот рухнуть из её глаз. Получилось ужасно. Всё вдруг показалось ей таким мерзким и неуютным, как будто из привычного дома она попала в незнакомые, неприветливые земли. Как будто она здесь чужая. Нет. Нет, нет, нет. Она должна оставаться сильной. Чёрт возьми, нет. Слёзы льются и льются, словно бесконечный летний дождь, Пшеничка всхлипывает, загоняя их обратно – никто не должен видеть её слабость. А они продолжают лить. Всё будет хорошо. Да. Да, всё будет хорошо. Она в последний раз коротко хлюпает носом, успокаивая себя. Всё, всё, хватит, у неё нет времени на слёзы. Солнце взошло. Её обучение начинается. *** Пшеничка в напряжении стояла у Дуба, выискивая глазами Макохвоста. Как и ожидалось, день был отвратительным – серые унылые облака постепенно темнели, сообщая жителям леса о скором ливне. Под лапами кошечки всё хлюпало, в воздухе запахло влагой ещё до того, как на землю упадёт первая капля дождя. Мир будто готовился к капризам погоды. И всё же сейчас Пшеничку волновало вовсе не это: на носу полдень, а её наставника не слышно и не видно. И главное, даже спросить не у кого! К предводителю не подступишься, глашатай убежал обучать своего нового подопечного – брата Пшенички, остальные воины отнекиваются сухими «не знаю». Великое Звёздное племя, неужели вся её жизнь так и продолжит идти под откос? — Эй, Пшеничка! — послышался слегка виноватый голос. Она повернула голову и увидела до боли знакомое лицо Колколапа. За всё утро они так и не пересеклись с братом, даже двумя словечками не обмолвились. — Привет, — Колколап дружелюбно улыбнулся, присаживаясь рядом с сестрой. — Ты уже вернулся? Мне казалось, вы с Дымогривом только недавно уходили на тренировку. — Всё уже закончилось. Первая тренировка короткая, ознакомительная. Так, цветочки! Жутко неловко. — Слушай, мне правда жаль, что так вышло с твоим посвящением... ты их порвёшь, не переживай! — ученик забавно подмигнул, пытаясь подбодрить Пшеничку, — не могу дождаться, когда смогу назвать тебя воинским именем. Как, впрочем, и себя, хах. Он в неё верит! Или притворяется, что верит. Но это не важно, ведь он правда хочет её поддержать, и от этого тепло на душе. «Всё будет хорошо» — в который раз она это повторяет? — Как прошёл урок? Всё, как ты и представлял? — Знаешь, это не так уж и важно. Не хочу портить интригу перед твоим первым уроком, — Колколап улыбнулся, — кстати, а где твой наставник? Этот, который Макохвост. — Без понятия. Как сквозь землю провалился. — Странно... Они как будто нарочно избегали разговора о Ястребке, играя в своеобразную молчанку. Как же ей хотелось рассказать брату о всех тех волнениях, что гложут её изнутри! Но стоит ли портить ему настроение плохими новостями? Нет. Не здесь. Не сейчас. — Слушай, а где Дымогрив? Он же глашатай, наверняка он знает, куда подевался Макохвост! — Пшеничка решила воспользоваться ситуацией и таки найти потерявшегося наставника. — Хорошая идея! Он, вроде, шёл в воинскую палатку. Давай, мы ещё можем его догнать! Кошечка кивнула, и они вместе побежали на поиски глашатая. Из-под лап разлетелись брызги грязи, усы взволнованно задрожали на ветру. Послышался раскат грома. Первые капли упали на взлохмаченные макушки брата и сестры – словно умелый барабанщик, дождь застучал по земле, играя свою собственную, непохожую на другие мелодию. Кап, кап, кап. Он стучит по дырявым крышам палаток, по зелёным летним листьям, по серым камням и по тонкой траве. Стучит в такт топоту лап двух оруженосцев. Вдруг Пшеничка замерла. Словно бравый отряд, в лагерь вошёл рассветный патруль, среди которого мелькнула знакомая шерсть. Потеряшка нашёлся. — Макохвост! Макохвост! — кошечка бросилась в толпу, желая высказать наставнику всё, что она о нём думает, или, по крайне мере, напомнить ему о тренировке, — Колколап, я нашла его! Макохвост оживлённо разговаривал с другим воином, когда услышал взволнованный тоненький голос Пшенички. Он обернулся, и улыбка медленно сползла с его морды. — А, это ты. Полагаю, у нас сегодня первый урок? — Да! Как ты мог отправиться в патруль, забыв обо мне? — Я – воитель, я сам распределяю своё время. И уж тем более я не стану терпеть замечаний со стороны ученицы, — процедил Макохвост. Пшеничка пригладила шёрстку, поняв, что зашла слишком далеко. Она и правда всего лишь ученица, и если она всё-таки хочет стать полноценной воительницей, ей нужно заслужить уважение наставника. — И всё же... мне не терпится приступить к обучению, — она натянуто улыбнулась, — может, всё-таки начнём урок? — Ургхх.. ладно. Только подождём, когда дождь стихнет. — Спасибо, спасибо! — не сдержавшись, Пшеничка запрыгала от радости, однако тут же опомнилась, — спасибо. Это правда важно для меня. — Как будто кого-то это волнует, — прошептал Макохвост. — Итак, чем мы займёмся? Боевые приёмы? Охота? Слежка за врагами? — в глазах кошечки заплясали озорные искорки. Наставник смерил Пшеничку хмурым взглядом. «Точно, урок же ознакомительный», — пронеслась в её голове запоздалая мысль. — Ничего особенного. Выучим основы Воинского закона и в особенности – законы племени Теней, — Макохвост внимательно посмотрел Пшеничке в глаза, чётко выговаривая каждое слово: — Правило первое: Сумрачные коты не потерпят слабость.