Быть собой

      Свобода. Это слова очень многое значит для меня почти с самого моего появления на свет. Свободно мыслить, свободно перемещаться, да и вообще, делать всё что хочется. Последнего, разумеется, ни у кого не было из моих братьев и сестёр. И тогда я понял: иметь крылья не значит быть свободным. Точно не полностью. Многое запрещалось… И чем больше было запретов, тем больше хотелось нарушать правила. Я бунтарь? Возможно. Но ничего греховного я в этом не вижу.       Однажды, спустившись на землю к людям, я понял одну вещь: нет места лучше. Я принял человеческий облик, что до этого не многие осмеливались сделать. Всю жизнь я был просто наблюдателем, и больше сил моих не было терпеть. В один момент я влюбился в «дочь Евы», как их называют на Небесах, в результате чего вступил с ней в половую связь. Никто об этом не знал. Но вот через пару лет она умерла, а я так и не смог прийти в себя и найти своё место. Я не мог прости прийти и повидаться с ней по понятной всем причине: это был секрет. Вскоре на Небе разразилось противостояние. Бунт, который устроил мой брат Люцифер. Я присоединился к нему в надежде всё изменить.       Говорят, что я один из первых падших, кто не побоялся воли самого Бога, но правда в том, что я сомневался и боялся. Все его боятся хотя бы в малой степени. Мой «любящий Отец» приказал моим братьям архангелам убить меня, но я был силён, сопротивлялся, как мог. Тогда случилось то единственное, о чём я жалею: клинком Рафаила они отрезали мои прекрасные белые крылья, олицетворявшие ту самую частичку свободы полёта. По полётам я скучаю. Меня плотно связал мой старший брат Рафаил и кинул, наверное, в самое тёмное место Ада, которое можно было найти. При попытке высвободиться узлы завязывались всё туже, тьма будто проникала в душу, а жар накрывал с ног до головы. Болела спина и крылья, которых больше не было. Я истекал кровью…       Через пару лет существования во мраке меня, наконец, нашёл Люцифер, который, как я потом узнал, заправлял теперь этим местом. В Аду время течёт иначе. Пока на земле проходил месяц, в Аду могли проходить столетия или даже тысячелетия. Всё, что мне оставалось делать — это примкнуть к Люциферу и помогать ему в управлении этим местом. Я мучил людей, но без удовольствия, с которым это делали Лилит или Вельзевул. А как я мог?       Со временем я привык к пламени и его жару, а истязал грешников лишь по привычке. Вот что действительно значит вести грешную жизнь. Я никогда не был убийцей. Я лишь хотел дать людям знания и свободу, которые они заслуживали! Я научил людей обрабатывать металлы, делать украшения, научил ремеслу. Но кого это волнует? Я лишь козёл отпущения.       Мой внешний вид… я… изменился. У меня появились рога, уши стали заострёнными, а зрачки пылали красным цветом, появились длинные и острые клыки. За многие годы я научился скрывать этот облик за тем, что был раньше. Вопреки всем мифам я не бородат, мне вообще не нравятся бороды. Как и козлы… Мои рога… Я ненавижу их всем сердцем и всей душой, если от неё, конечно, ещё что-то могло остаться после многих тысячелетий, проведённых в Аду. Этот облик, которым меня наградила Адская пучина, останется со мной на всю жизнь. Говорят Бог всепрощающий, но для меня это не так.       Я смог выбраться из Ада, наконец. Земля преобразилась так сильно, что я даже не сразу понял, куда именно попал. В Аду вы вряд ли сможете увидеть больше, чем квартал, а здесь перед вами простирается целый мир, полный желанной свободы. Как я выглядел раньше? За каким обликом я скрываю тот ужас, которым меня наградили мои «грехи»? У меня волосы аспидно-чёрного цвета, ярко-голубые глаза… Я слегка худощав, но при этом атлетического телосложения, высок. В общем, был я довольно красив, пока не пал.       Вернувшись на землю, я направился в единственное место, куда меня тянуло после рассказов заключённых грешников. Лос Анджелес. Прекрасное место. Я даже не мог представить, насколько он красив. Неоновые вывески слегка пестрили в глазах, но я до сих пор помню это возвышенное чувство, которое нельзя сравнить даже с чувством полёта. Возвращение на землю значило новую главу в жизни, которую я и понятия не имел как проведу, пока не встретил его. Парень с огненно-красными растрёпанными волосами сидел за барной стойкой гей-клуба устремив свой уставший взор тёмно-карих глаз в пустоту. Его лоб был сморщен, лицо выражало подлинную грусть.       Что же я забыл в гей-клубе? Мне захотелось новых ощущений, наверное… Это было не первым моим родео, но ощущения, спустя столько лет, были противоречивыми. Правда в том, что я и сам вряд ли до конца понимаю, зачем туда зашёл. Этот парень почти сразу приковал моё внимание. Его будто пронзала тьма, текла по его венам, а, может, мне просто показалось. Но ясно было одно: он был на грани. Мысли были не ясны.       Я подошёл к этому человеку и сел рядом. Заказал текилу, а затем сразу чистый виски. Я не смог привлечь его внимание, а он притягивал меня сильнее, словно магнит. Я не хотел верить, что после всех беспорядочных связей, которые помогали забыть о девушке, что я давно полюбил и потерял, я могу просто взять и влюбиться вновь. Откинув эти мысли, я выпил ещё пару стаканов виски, который, к слову, ни капли не сделал меня пьяным, и сказал то самое, что смогло привлечь его внимание: —Привет, — пришлось даже немного прикрикнуть из-за музыки, что приглушала голос. —Привет, — он ответил так же грустно, как выглядел. —Чего один сидишь-грустишь? —А ты просто так бесцеремонно спрашиваешь? —Ну да. Я же демон, — мои глаза, кажется, на одно мгновение блеснули краснотой. Не всегда удаётся сдержаться в подобных высказываниях. —Меня парень только что бросил…       Он вздохнул — явно затевал наложить на себя руки, я с годами научился замечать подобные вещи. Также его рука говорили сама за себя. Продольный шрам на правой руке явно кричал о попытке суицида, а парень выглядел так, будто уже был на пределе и в любой момент мог разбить стакан и покончить с жизнью прямо за барной стойкой. —Знаешь, лучше сразу расстаться, потому что однажды могло бы быть уже поздно. Не думаю, что любовь одна. Не стоит из-за этого резать такое красивое тело. —А ты у нас эксперт, да? Что, тебя тоже бросили? —О нет. Моя девушка умерла. —Прости, — он так мило опешил. — Я не знал… —Говорят, что всегда есть люди, которым хуже чем тебе... но это всё херня! Как по мне, для каждого его собственные переживания индивидуальны, — кажется, я в этот момент улыбнулся. —А что натурал делает в гей-клубе? —Да ладно… это не то, что ты хотел спросить. —Откуда… — кажется, я почувствовал эту задумчивость в костях. — С чего ты взял, что я хочу покончить с собой? —Не знаю, расстроит тебя ответ или нет, но я же демон, я падок на безнадёжные случаи.       Я выпил ещё пару стаканов виски, после чего, кинув пару соток, вышел на улицу. Кажется, бармен радостно улыбнулся таким щедрым чаевым, а мне и не жалко. Я прикурил сигарету и начал наблюдать за движущимся жёлтым пламенем зажигалки. Наверное, я привык к Аду даже сильнее, чем хотелось бы думать. Внезапно за мной вырос тот парень из бара. —Ты куришь… а ты мне так понравился… Ты же не… —Кто? —Ну, знаешь… Проститут? —Нет, — я очень сильно рассмеялся. —Хорошо… — парень выглядел очень смущённым. — Я Джонатан… —Мэттью.       Я сменил имя, как только сошёл на землю. В современном мире многих бы смутило моё имя, да и носить я его больше не могу и не хочу. Моя ирония в том, что Мэттью означает «дар Бога», а по сути, я был сотворён богом, как и все жители Небес, как настоящие, так и прошлые. Папа, наверное, сильно разозлится, когда узнает, но теперь мне уже плевать. —Может перестанешь курить? —Почему? —Что почему? —Назови достойную причину, и я сделаю, как скажешь.       Я почувствовал некоторый сладкий привкус победы, я явно его заинтересовал. Меня зовут искусителем… что ж, они правы. Джонатан задумался, а потом со вздохом выдавил: —Ради меня?       Я не знаю, что на меня нашло, но я кинул сигарету и затушил её носком ботинка. Это было так быстро… Только позже я понял, что мне было абсолютно всё равно, что он ответит. Он мне понравился ещё тогда в баре, когда я увидел его разбитым и тёмным, как туча, не смотря на его ярко-рыжие волосы. Джон подошёл ко мне, кажется, слишком близко. Я почувствовал его дыхание на своей шее, он уже дышал тяжело — то ли от того, что он предвкушал секс, то ли ему было стыдно от одной этой мысли.       У меня встал член — влекут меня тёмные души. Я протянул свою руку к его лицу, которое изображало скорее страх, чем согласие. Я не хотел заставлять человека делать то, чего ему не хочется, но он чувственно прикоснулся к моим губам своими, а наше прерывистое глубокое дыхание слилось воедино. Я протянул свою руку к пряжке его ремня, чтобы освободить Джона от одежды, но неожиданно пошёл дождь. Глупый дождь, казалось, расстроил все мои планы на секс. —Пойдём ко мне, — шепнул я ему в губы, с которых уже стекала вода. —Ты уверен? Не слишком ли быстро всё… —Я так не думаю, — я сплёл свои пальцы сего и потянул за собой.       Я жил тогда всего через квартал — удобно иметь квартиру в центре города — мы добрались быстро. Моё адское влечение правило мной, сбив лампу в коридоре, я усадил его на стол. Наверняка, он ещё такого не проворачивал и утром будет жалеть о содеянном, но не я. С этой мыслью я улыбнулся, поцеловал его в губы и понёс его в спальню на кровать с шёлковыми простынями. В комнате было полусумрачно, а в окно бились капли дождя, отстукивая понятный только Богу ритм. К моему раздражению, я не смог с первого раза расстегнуть ремень, а он рассмеялся. Я боялся, что моя сущность вырвется и всё на этом закончится, а он, наконец, смог отдаться моменту полностью. —Снизу или сверху? — Он немного присел, слегка дотронувшись кончиком своего носа моей щеки. —Не знал, что ты дашь мне выбор, — сказал он. Эта фраза меня разозлила. —Не дам, — я пихнул его так сильно, что он упал.       Я, наконец, справился с этим проклятым ремнём, после чего поспешно снял рубашку, обнажив торс. Но тут он неожиданно положил свои руки мне на спину. Меня отдёрнуло, шрамы давили на больное невыносимым грузом. Джон быстро понял, в чем дело, поэтому без лишних вопросов положил свои руки мне на шею, подтянув ближе. Мне хотелось сопротивляться, но поддаться страсти было приятнее. Я поцеловал его слегка покусывая губы, а он напротив, был нежен и мягко водил руками то по плечам, то по волосам, то по шее.       Сняв с него футболку и штаны, я поцеловал его в шею, а затем начал медленно спускаться всё ниже и ниже — он дышал всё тяжелее. Через мгновение он уже запустил свои пальцы в мои волосы, не давая отстраниться и подняться обратно. Им овладело то самое желание, которое руководило мной весь вечер. Наконец, он дал мне подняться, после чего стянул с меня брюки и наши липкие от пота тела, теперь полностью голые, были так близко, как никогда до этого. Его губы нежно касаются моей ключицы, а моя рука спускается всё ниже. Джон напряжён, но от предвкушения удовольствия. —Так хорошо? — почему-то интересуюсь я. Джон лишь кивнул.       Никогда не задавал партнёрам таких глупых вопросов, даже стыдно стало. Неет. Раз уж мне суждено быть демоном, то мне ни за что не должно быть стыдно. Он кончил первый, но меня это не остановило. Воздух в моих лёгких будто загорелся синим пламенем, а дым от огня пытался проникнуть сквозь бледную кожу. Когда я, наконец, лёг, простыни показались мне холодными, а по сравнению с кожей смертного, недостаточно мягкими.       Парень лежал, то ли удивлённо, то ли удовлетворённо. Его сердце тлело углями, он дышал тяжело, будто тяжесть всей вселенной свалилась ему на плечи. Я понимаю, что бывший не выходит у него из головы, но меня не должно это волновать, поэтому я откинул эту мысль. В глубине души я надеялся, что спас человека от самоубийства. Накаченный алкоголем и обессиленный после секса он уснул, как только сердце перестало стучать, будто после марафона.       Я мало сплю, поэтому, убедившись, что он уже глубоко уснул, я пошёл в душ. Холодная вода будто испарялась, не долетев до моей горячей кожи. Ад будто проник в меня, пока я там работал, но альтернатива была куда хуже: оставаться в том тёмном месте мне совсем не хотелось. Вы уже наверняка заметили, что моя жизнь с момента падения завязана на тьме и огне… Не то чтобы специально, скорее вынужденно. Но в этом прекрасном городе всегда светло. Возможно, это именно та причина, почему я выбрал именно его.       После душа я вышел на балкон, чтобы развеяться и всё же выкурить одну сигарету. Впускать в себя отравленный дым было приятно, особенно после недавнего облома. Джон хотел покончить с собой… А с нами, как с падшими, так и с святыми, всё не так просто. Мы можем умереть, по сути, от любого оружия, выкованного в недрах Ада. А ещё есть клинок Рафаэля, спрятанный где-то на земле, и лишь Бог и мой брат знают, где он спрятан. Я искал его годами, но так и не смог найти. Земное оружие же не оставляет на моей коже и царапинки, из-за чего я не могу сбежать отсюда так же просто, как это собирался сделать Джон.       Я понимаю этого человека… Когда меня освободили от верёвок и цепей и вывели из тьмы, часть которой заполнила сердце, я попытался покончить с собой с помощью «кинжала жнеца», но безрезультатно. Некоторые падшие не хотят гнить в одиночку, а поэтому не дают уйти остальным. Я докурил сигарету и зашёл в комнату. Только сейчас я заметил как тут тесно. Я сел на мягкие простони и, вздохнув, лёг спать.       Проснулся я от противного шуршания одежды: Джон, красный от стыда, пытался как можно тише и как можно быстрее одеться и улизнуть. Он явно спешил, а прозвеневший телефон заставил его почувствовать себя ещё хуже. Его смущение и стыд можно было чувствовать, этот запах заполнил маленькую комнату. —Да, я скоро буду, — сказал он шёпотом. Звонящий кричал так громко и неразборчиво, что стало тошно. Джон положил трубку и натянул футболку. —Куда-то спешишь? — надменно спросил я, получив заряд бодрости от его испуга. —Я… да. На работу. —Это твой босс так на тебя кричал? —Ненавижу его. —Хочешь, я тебя подброшу? — такого от себя я точно не ожидал. Один перепихон и я готов его катать? —Мэтт, я… не могу принять твою помощь. —Оу. Ну тогда я обязан сделать назло и подвезти тебя, — я сладко улыбнулся, зная, что теперь я точно победил. —Ты же демон? — он рассмеялся, не воспринимая мои замечания в серьёз.