Быть собой

      Я проснулся, сам не зная где, не знал, куда попаду и наперед никогда не загадывал. Я лежал и мало что понимал, а поэтому мне захотелось присесть. Я помотал головой, будто пытался очнуться ото сна. Было жарко, но не как в Аду, а, скорее, будто я сидел под пепелящими лучами солнца. Хотя, может, это был мой личный Ад? Меня передернуло от ужаса, но я всё же набрался смелости проверить. Рогов на моей голове не было и уши в порядке, клыки как всегда немного заостренные, но это уже скорее моя персональная черта.       —Ну что, брат. С возвращением, — прозвучал голос Рафаила, того самого архангела, что когда-то упек меня в Ад. Похоже, он даже улыбался.       Голова раскалывалась от радости. Значит, я всё же на Небесах и смогу встретиться с Джоном.       —Как думаешь, — сказал он, — твои крылья вернулись?       —Я... не знаю, — я сомневался, что такое вообще возможно, но и не исключал того факта, что тут может произойти всё, что угодно. Если бы я попал сюда, будучи падшим, то я бы уже давно сгорел, но я попал сюда, будучи человеком. Но сейчас... Я не чувствую себя так, как последние годы проведённые на земле. Неужели я снова могу называться ангелом? Но я прекрасно понимал, что тьма, окутывающая моё сердце с момента падения, никуда не делась.       Я всё-таки проверил. Моё сердце забилась втрое чаще, когда я почувствовал сильный толчок. Крылья вернулись. Я не был уверен в цвете, пока Рафаил не сказал, что они такие же белые, как прежде. Пару раз взмахнув, я их спрятал, боясь опять потерять.       —Иди к нему, разборки подождут.       И я рванул прочь.       Джон не был в шезлонге у бассейна или в баре, он был на лугу, где мы однажды вместе смотрели на звезды, где я рассказывал байки про сотворение каждой из них. Я его не мог видеть, но, казалось, чувствовал с тех самых пор, как здесь очутился. Слепота со мной была меньшую часть жизни. Тьма напротив, следовала по пятам всю мою жизнь. Что такое Рай, если не воплощение наших самых счастливых моментов? Удивительно, но впервые вырвался из тьмы и почувствовал себя любимым я именно когда уже был слеп, а это значило лишь то, что здесь я так же никогда не смогу ничего увидеть. Увидев меня, он бросился мне на шею. Не знаю, сколько для него прошло, а для меня прошла целая вечность. Я обнял его так сильно, что, казалось, у него затрещали кости.       —Ты здесь!       —Я здесь, — кажется, я дышал слишком часто. Джон поцеловал меня, а после, как мне показалось, взглянул мне в глаза.       —Больше никаких демонских штучек? Теперь ты ангел, получается?       —Думаю да.       —А крылья?       —На месте, — кажется, я улыбнулся, предвкушая полёт.       —Покажешь? — он сказал это так, словно из меня постоянно нужно что-то вытягивать просьбами.       Я расправил свои крылья, а он подошёл ближе и начал очень нежно и бережно их трогать, будто они были хрустальными или сделаны изо льда, будто одно прикосновение может их сломать. Джон отступил пару шагов назад, чтобы взглянуть на них полностью, вряд ли он когда-нибудь что-то подобное видел. Тут я почувствовал движение сзади, но было уже слишком поздно. Меня пронзила боль — Михаил вновь обрубил мне крылья клинком Рафаила, который он, похоже, выкрал. Я свалился с ног, упав коленями на землю, и вцепился руками в траву. Я слышал лишь звон, который то заглушал, то смешивался со стуком пульса в ушах. Второй раз ощущал я как первый: спина горела адским пламенем, а струйки горячей крови стекали на землю. От боли неудержимо потекли слезы. Неужели все напрасно? Значит ли это, что я опять пал?       —Ты истекаешь кровью! — Джон подлетел ко мне так быстро, а я даже не почувствовал из-за боли прикосновение его рук к моим.       Я молчал, пытаясь справиться со звоном. Слепой, да ещё и глухой. Через пару минут я, наконец, начал что-то слышать, будто кто-то постепенно начал вырубать помехи в моей голове. Я смог лишь поставить одну ногу наземь, другая же продолжала впиваться коленом в твёрдую землю. Ещё через минуту я всё же почувствовал что-то кроме боли — прикосновение уже холодных от ужаса рук к моей горячей шее источающей холодный пот и напряжённой от боли. Джон коснулся моего лба своим в утешающем жесте, будто стараясь перенять часть моей боли, если не всю, себе. Потерять крылья во второй раз, когда они только вернулись, было невыносимо, но уже в те минуты я прекрасно понимал, что рядом с ним они мне больше и не нужны.       Оказалось, Михаил замахнулся второй раз, чтобы на этот раз всё же убить меня, но Рафаил ему не позволил, забрав клинок. Стража увела его прочь, а что с ним случится дальше меня в тот момент не волновало. Сам встать я так и не смог, а крылья теперь точно не получится вернуть. Как я уже говорил, я ни о чем не сожалею. Теперь я могу провести целую вечность рядом с человеком, который полюбил меня так же сильно, как и я его, несмотря на то, кем я являлся. И хоть я его вряд ли когда-нибудь увижу, а он вряд ли позволит мне так легко прикасаться к части его обожженного лица, я буду любить его всю свою жизнь.       И теперь у нас есть целая вечность.