Better late than never

Он обретает себя вновь в тот час, когда его нога ступает в увядающее царство Йотунхейма. Холод проникает под одеяние, путешествует по коже, замирает где-то на загривке и Локи вдыхает морозный воздух осторожно. Царевич все делает осторожно. Каждый его шаг, каждое движение мысли и тела, каждый брошенный взгляд, все взвешено и рассчитано. И так было всегда. Никому не достается и капли лишнего внимания. Но Йотунхейм заслуживает его. Определенно да. Он ненавидит ледяных великанов, это отродье на задворках Девяти миров. Слабые, побежденные, умирающие, они лишь оружие в его руках. Он указал им путь в свой дом, и они сослужили ему отличную службу, теперь Тор воплощает в жизнь очередной сумасбродный план и надо думать это заставит отца взглянуть в лицо правде: Тор не достоин трона. Он достоин своего мьёльйнира, это правда, махать молотом – это призвание. Призвание вполне подходящее Тору, но никак не царю Асгарда. У Локи хранилось одно из воспоминаний к которому он предпочитал обращаться крайне редко: в раннем отрочестве, отдыхая в покоях матери, Локи задал верховной богине вопрос: «Кто достоит трона? Я или брат?». «Царь Асгарда – это воин и мудрец, таков ваш отец. Твой брат воин, а ты мудрец, так кому же занять престол?» - Фригга улыбнулась и окутала его тёплым светом, свет мерцал вокруг него, заходился в добром танце, и он позволил собственной магии заструиться и слиться со светом. У него есть магия, он может побеждать и не будучи воином, но вот Тор, Тор никогда не обретет мудрость, в его системе мира ей просто не найдется места. - Вы проделали немалый путь, чтобы умереть, посланцы Асгарда, - голос царя великанов вырывает Локи из размышлений. Он оценивает обстановку мгновенно и подступает к Тору. Хоть он и автор идеи посещения Йотунхейма брата нужно контролировать, чтобы не застрять во льдах навечно, а численный перевес явно не на их стороне. Но гром тщеславия Тора все же разразился. Громовержец втянул их в не самый приятный бой, но Локи не чувствует опасности: магия защищает его, да и клинком он владеет не хуже друзей Тора. Даже приятно вонзить острие в каменную тушу великана, видеть, как подкашиваются его колени, как он хватается за тебя в последней надежде, как гаснут его …. Великан смотрит на руку. Локи смотрит на руку. Ошметки рукава разрушаются, опадая хлопьями наземь, но не это привлекает их внимание. Локи ожидает что белая кожа почернеет, и готов блокировать боль, запереть ее в разуме, но боль не приходит, приходит синева, она расползается, проникая внутрь изменяет кисть и пальцы, он чувствует дрожь, но не может унять ее. Шум битвы разноситься в ледяном воздухе, но царевич уже не слышит его. Когда йотун падает к его ногам рука медленно принимает свои нормальные очертания. Локи ловит лишь одну мысль в своём сознании: «это проклятье, ледяные чары, которые подействовали на меня из-за той магии, что я ношу внутри, и возможно я сумею подчинить себе и эту». Лафей не видит инцидента, он чувствует. Что-то изменилась в Йотунхейме с прибытием асов и, хотя он позволяет Одину забрать своего заносчивого мальчишку и его прихвостней обратно, покой в ледяном царстве нарушен. Между двумя мирами никогда не существовало того перемирия, о котором твердит Всеотец и, если бы его сын воочию увидел смерть, ощутил гибель своих друзей как свой собственный промах, что ж, кто знает, какую цену он пожелал бы заплатить за восстановление порядка. Возможно он даже отдал бы Ларец. Возвращение Ларца, конечно, лишь вопрос времени, ведь в чертогах Одина есть предатель и, если он указал им путь однажды, укажет его снова. Лафей сходит с трона и блуждает меж вздыбленных ледяных глыб. Лед хранит долгую память, хоть в ледяных торосах появляется все больше расщелин, все зимы что здесь проливалась йотунская кровь навсегда запечатлены в нем. Лафей опускается на колени и прикасается к ледяному покрову. Лед не просто имеет память, он злопамятный. Каждая тварь, осквернившая земли Йотунхейма своим присутствием запечатлена в холодных нитях и нити эти, распадутся лишь когда падет сам Йотунхейм. Лафей видит схватку, она забавляет его, он был бы рад увидеть настоящую бойню, но с этими ничтожествами такое зрелище невозможно. Он видит, как один из асов, младший сын Одина, поражает йотуна. В Лафее отзывается боль подданного, он смотрит на асгардца глазами пораженного йотуна и видит то, чего видеть не может.