Моё внутреннее пламя

Я погрузился в прохладную воду, расслабляясь. По коже прошлась приятная дрожь. Особенно приятно она ощущалась в местах ожогов. Я запрокинул голову на бортик и закрыл глаза, начиная представлять расслабляющие картины. На одной из них был высокий водопад; сильное, опасное и в то же время невероятно красивое явление природы. Далее — маленький тихий ручеёк, который образовался в лесу и был почти незаметен. После — огромные ледяные глыбы, плавающие в океане, от которых так и веяло холодом — айсберги. Такие величественные и необъятные, но одновременно очень завораживающие. Подобные я уже наблюдал на южном и северном полюсах. И почему же я тогда не обращал на них внимания? Ах да, у меня было увлечение погорячее… Я продвинулся вперёд и полностью погрузился под воду, а через мгновение вынырнул. Поднявшись, вылез из ванны. По телу стекала ручейками вода, собираясь в капли и падая вниз. Я вытер полотенцем голову а затем обвязал его вокруг пояса. Пройдя к небольшому треснувшему зеркалу, я начал свои косметические процедуры по уходу за лицом. А именно — сбривание выросших на лице усов и небольшой щетины. Я уже не помнил, когда в последний раз принимал ванну. Вся эта служба в армии, плавание в море… всё это время мне приходилось обходиться быстрым душем. Я и забыл, каково это — окунуться под воду с головой и наслаждаться её плавными, массирующими движениями. Это навевало воспоминания. Я ополоснул лицо водой из миски, которая стояла на тумбе передо мной, и уставился на своё отражение в зеркале. Кожа была явно темней по сравнению с моментом моего отплытия. Видимо, я загорел за время плавания. Но это было не единственное изменение в моей внешности — я заметно похудел, что было не удивительно. Времени на еду в последнее время не хватало, а потом я и вовсе лишился её на некоторый промежуток времени. Были и детали, которые совсем не изменились. Изумрудно-зеленые глаза всё так же смотрели в душу, тонкий нос, который достался мне от мамы, всё так же напоминал мне о ней, а припухлые губы всё так же не складывались в улыбку. Но всё-таки это всё ещё было моё лицо. Это был я, Акио. Это, наверное, единственное, что никогда не изменится. Послышался скрип двери, и я обратил взор на вошедшего в комнату человека. Это был Амир. Сын женщины, которая спасла и приютила меня. — Ты ещё долго? — последовало его недовольство. Однако когда он заметил, что я всё ещё без одежды, то отвернулся и уткнул взгляд в пол. — Давай быстрее… — прошипел Амир. — Хорошо, мне осталось только одеться, подождите немного, — сохраняя вежливость ответил я. Амир вышел, громко хлопнув дверью. Это была единственная дверь в этом полуразрушенном доме, поэтому на его месте я бы так не делал. Закончив свои процедуры и размышления, я начал одеваться. Моя одежда была похожа на очень длинную футболку, подвязывающуюся поясом. Однако это была очень удобная основа под доспехи, которую носили все солдаты народа огня. Она была очень удобная и практичная и вполне годилась для ношения в качестве обычной одежды, пусть и была немного свободная и не нарядная. Одевшись, я в последний раз посмотрел в зеркало перед тем, как уйти. В этой одежде моя худоба была не так сильно заметна, как без неё. Также я заметил, что мои волосы отросли. Они всё ещё были мокрыми. Думаю, именно поэтому я это и заметил, ведь в обычном состоянии настоящая длина моих волос не так бросалась в глаза. Они были мне чуть ниже середины шеи, а когда я отплывал — лишь до линии челюсти. Я поправил волосы, убрав их с лица, и наконец вышел из ванной комнаты, взяв с собой полотенце. Амир уже ждал меня за дверью, скрестив руки на груди. — Можете заходить, — сказал ему я, отойдя от двери. Он молча прошёл в ванную комнату и захлопнул за собой дверь. Я лишь вздохнул и пошёл на кухню, в которой сушилась одежда, чтобы повесить туда своё полотенце. Там же находилась Самира. Она готовила какую-то похлебку из мяса и фруктов, которые я видел ещё у берега. Я лёгким движением повесил полотенце на верёвку, протянутую между стенами у потолка на кухне. — Выглядит аппетитно, — обратил я своё внимание на готовящееся блюдо. — Спасибо, дитя. Скоро всё уже будет готово, — с улыбкой ответила мне она. Я сел на пол у импровизированного стола, сделанного из обломков стен и покрытого каким-то куском ткани. Стол не дотягивал и полуметра в высоту. — Так вы, значит, бежите в Ба Синг Се? — неловко поинтересовался я. — Да, — кратко ответила Самира. — Можно узнать почему? Когда-нибудь мне пришлось бы спросить об этом. Самира повернулась ко мне, и я уловил её грустный, словно несущий за собой какую-то рану взгляд. — Нам больше некуда идти, — тихо сказала она. — Мой муж погиб в войне с народом огня. Погиб в битве за наш родной город. — На её лице появилась гордая улыбка, но в ней также ощущалась и горечь. — Он был опорой в нашей семье. Был кормильцем. — Ваш муж умер на войне? — с жалостью переспросил я. Самира лишь молча кивнула в ответ. — Мне жаль, — я опустил взгляд. — Ладно тебе, с этим ничего уж не поделаешь, — она налила похлебку в миску и протянула мне, — давай лучше поедим, а не прошлое вспоминать будем? — улыбнулась она. Я взял миску в руки и, смотря на её содержимое, понял, что, кажется, действительно проголодался. Думаю, Самира права. Пора бы уже поесть.