Моё внутреннее пламя

— Я позабочусь о девочке, пока вы будете в командировке, — вдруг ответственно заявляет Аанг, — я хорошо лажу с детьми. — Ох, — Изао видит заинтересованность Шизуки и задумывается на несколько секунд, — только если вы будете выполнять домашние обязанности, — в конце концов он сдаёт позиции. Я киваю в знак благодарности. Шизука тут же улыбается, предлагает аватару зайти внутрь и провести экскурсию, на что тот сразу соглашается и они убегают вглубь небольшого домика. Изао смотрит на это с какой-то печалью, а я со спокойной душой. — Кстати, тебе дошло моё письмо? — резко вспоминает учитель. — Какое письмо? — я недоумевающе хмурюсь. — Всмысле «какое письмо»? — не менее недоуменно спрашивает Изао. Я с три секунды стою, обдумывая поступившую информацию. Нехорошо это. — Видимо, кто-то очень сильно не хотел, чтобы это письмо дошло до меня, — хмурюсь, но уже больше от злости. — И я даже знаю кто. Учитель слушает меня также внимательно и вдумчиво, не решаясь что-то ответить, дабы не сбить мой ход мыслей. — Изао, у меня есть к вам просьба, но сначала вам нужно кое-что узнать, — прикинув, кажется, единственный верный вариант, начинаю. — Я слушаю, — он откликается, его взгляд серьёзен и направлен на меня. — На самом деле я не тот Акио, которого представляли вам мои родители… Как бы это безумно не звучало, но я переселился в это тело из другого мира, — объясняю, осторожно подбирая слова. — И один безумный генерал тоже переселенец из другого мира — охотится на меня. Изао смотрит на меня как на безумца, впрочем, как и ожидалось, а затем отводит взгляд со смесью шока и задумчивости на лице. — А что за просьба? — спрашивает он спустя несколько долгих и тихих секунд. — Вы должны отправиться на остров Озая, там будет безопаснее всего, — отвечаю я, потирая подбородок. — Дело в том, что генерал наверняка погонится за мной, оставив остров пустым. Ну, или почти пустым. В любом случае вы можете притвориться заблудившимся рыбаками или использовать Шизуку в качестве оправдания… Её там знают.

***

Открыв глаза, поднимаю тяжёлую руку и кладу на разболевшуюся голову. Далеко не сразу я понимаю, что происходит — обо всем заставляет вспомнить яркое огненное тело, летящее в красно-оранжевом небе перед глазами. Резкое осознание заставляет тут же вскочить на ноги, осмотреться в панике, но, заметив бутыль с водой из оазиса, выдохнуть и на ватных ногах подойти и взять его в руки. Рядом совсем кучка дымящегося пепла на земле, даже единой косточки не видно. Сложно поверить, но этой кучкой когда-то был человек… Чёрт. Воспоминания окатывают сильной волной, сбивающей с ног. Да… Кажется, я всё вспомнил. Значит… Это закончилось? Тезука больше не помешает мне? Даже не верится как-то, что его больше нет. Тем более, что его нет из-за меня. Получается, я действительно убил его, как бы в это не верилось. Рагоряченный от кометы воздух обжигает кожу и заставляет опомниться: «Зуко!» — я тут же забегаю в почти безлюдный дворец, судорожно перебирая слабые ноги. «Я столько прошёл ради него, я не могу просто так оставить его» — проносится в голове решительное, однако когда я распахиваю одну из дверей в потолок и вижу испуганную резким звуком Укану, то останавливаюсь. — Чёрт возьми, Акио, ты меня напугал! — со смесью испуга, возмущения и облегчения фыркает она. Небольшая, тихая комната завешна занавесками со всех сторон, а Укана уже разложила там свои немногочисленные вещи, будто никуда не торопясь. — Ты нашла Зуко? — спрашиваю отчего то дрожащим и хриплым голосом. В горле пересыхает моментально. Я сглатываю собственную слюну и смотрю на Укану, пытаясь выглядеть грозным и собранным, хотя понимаю, что получается совсем наоборот. — Нашла я его, нашла, успокойся, — поднимает руки в успокаивающем жесте Укана, а потом отходит немного в сторону и теми же руками указывает вглубь комнаты. Моё сердце замирает: Зуко лежит в постели, болезненно-бледный и слабодышащий, а на обнажённом торсе красуется свежий бинт. Бросаюсь вперёд, к нему, падаю на колени и утыкаясь лицом в его перебинтованную грудь. По телу проходит волна мурашек, будто от холода, а следом в горлу подступают ком и из глаз, против моей воли, начинают течь слёзы. «Это всё реально? Это правда происходит?» — никак не получается поверить, однако это действительно так. Я наконец рядом с ним. Со стороны двери неожиданно раздаются шаги, но я не оборачиваюсь. Укана молчит, видимо не понимая, как реагировать. — Акио? — неуверенно обращается ко мне Хизока, положив руку на моё плечо. Я молчу на его немой вопрос и тучу невысказанных эмоций. Да, знаю, выгляжу жалко, даже отвратительно, но чёрт возьми… — Дайте мне минуту, — с трудом отрываясь от Зуко говорю и Укане и Хизоке. Хизока отступает, слушая мою просьбу. Дрожащими руками поднимаю бутыль с водой из оазиса, однако так и не решаюсь встать и передать её Укане. «Нет… Всё не может быть так просто», — всё ещё не верю. Моргание, мотание головой и попытки ущипнуть себя не помогают убедиться в реальности происходящего и тогда в голову приходит идея. Я тут же наклоняюсь и припадаю губами к губам Зуко, коий до сих пор лежит в бессознательном состоянии. Слышу, как удивлённо ахает Укана буквально спиной чувствую, как Хизока отворачивает взгляд, пытаясь сдержать нерациональную ревность. Но это неважно, ведь… Ведь это… Чёрт возьми. Отстраняюсь, неверя своим ощущениям. «Ничего?», — проносится единственный вопрос в тишине мыслей. «Я почувствовал… Ничего?.. Это же не может быть правдой? Я ведь люблю его! Люблю Зуко всем своим существом!». Судорожные, панические мысли пролетают одна за другой, пока я пытаюсь понять, правда ли это, или просто кажется, во что хочется верить больше… Несмотря на неоднозначное состояние, встаю на дрожащие ноги и глубоко вздыхаю. «Нет, это не может быть правдой, я должен проверить это, должен вылечить Зуко — тогда мои чувства вернутся» — убеждаю себя, находя от этого силы и наконец подхожу к Укане, протягивая бутыль со священной водой. Она нерешительно принимает бутылку из моих рук, прекрасно понимая, что должна делать, но всё ещё не отойдя от того, что только что произошло. Укана молча подходит к постели Зуко, становясь на колени, осторожно снимает его бинты, обнажая ужасную, но всё же успевшую немного зажить рану на груди. Она открывает бутыль и плавными движениями рук магией будто выманивает оттуда воду, а затем прикладывает ее к ране Зуко, и тут вода начинает светиться ярким голубым светом, будто небо или отблеск от солнца на морских волнах. Зрелище, конечно, красивое, однако я всё это время стою весь как на иголках, повторяя про себя, словно мантру, — «сейчас всё вернётся обратно, все чувства вернутся обратно. Всё будет как прежде». Хотя с каждой невероятно долгой секундой верилось в это всё меньше. И вот, свечение исчезает, а затем и остатки воды стекают с уже вылеченный и явно лучше выглядещей раны Зуко. Укана осторожно тормошит его за плечо, отчего он просыпается, явно весь ослабший. У меня сердце в пятки падает, я пристально смотрю на Зуко, впитывая каждую деталь: то, как он морщится от болезненных ощущений, привстает в постели с трудом, оглядывается по сторонам недоуменно и начинает расспрашивать Укану о том, что вообще происходит… И понимаю, что ничего не чувствую. Я резко выбегаю из комнаты, наконец осознав, что действительно утратил чувства к Зуко. «Когда это произошло? Почему я этого не замечал? Неужели я всё то время просто занимался самоубеждением?» — прислоняясь к стенке и скатываюсь по ней же, прикрывая рот ладонью, пытаясь удержать всхлипы, но град слез их глаз и дрожь во всем теле это всё-таки не удерживает. Хизока, пусть и ожидаемо, но довольно резко следует за мной спустя несколько секунд. Он недоуменно, но оттого не менее обеспокоенно смотрит на меня, а затем садится рядом. — Акио, все в порядке? — нерешительно и тихо спрашивает Он, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Я… Я, кажется, больше не люблю Зуко, — еле слышно, сквозь срывающиеся всхлипы неверяще признаюсь. Хизока только прикусывает губу и притягивает меня в теплые объятия, утыкая моё мокрое от слез лицо в своё плечо. — Это нормально, так бывает, — успокаивающе гладит меня по спине Хизока. — Ты не понимаешь, — бормочу в ответ, однако от объятий не ухожу. — Я любил его больше жизни, я существовал ради него, я правда… Я срываюсь на рыдания. Хизока тут же ещё крепче прижимает меня к себе, сам, видимо, тяжело перенося вид моих слёз. Ещё пару минут тишины, прерываемой моими приглушенными кожей Хизоки рыданиями. — Неважно, что происходит в твоей голове сейчас, какую бурю эмоций ты чувствуешь — я всегда буду рядом, Акио, — шепчет Хизока, твердо обещая. У меня неожиданно перехватывает дыхание от его слов. «Неужели это?..». Я отрываюсь от его плеча и тут же прижимаюсь к его губам своими, не давая ему уйти, держа за воротник. Да и Хизока не то, чтобы пытается это сделать. Он просто замирает в шоке, но постепенно приходит в себя, отвечая на поцелуй. Когда мы отстраняемся, Хизока смотрит на меня удивлённо и смущенно одновременно, не в силах сказать и слова. — Эй, голубки, долго ещё сидеть тут будете? — внезапно раздаётся голос сбоку. — Зуко уже направился к кораблю, нам нужно доставить его хотя бы на соседний остров, а лучше на остров Озая с помощью моей магии. Укана как всегда выглядит раздражённой и недовольной. Мы с Хизокой молча встаём, слишком переполненные шквалом эмоций и вопросами, чтобы предъявить что-то в ответ, и каждый по своей причине.

Экстра: Что потом?

В итоге аватар победил лорда Озая во время прилёта кометы Созина, а Зуко смог свергнуть свою родную сестру принцессу Азулу с места наследницы и занять трон, закончив столетнюю войну подписанием мирного договора с царством земли. Остров Озая был переименован обратно в остров Киоши, где начали восстановительные работы и заселение сбежавших местных жителей. Укана была вознаграждена за свои подвиги медалью, местом жительства и гражданством в стране огня, а также получила лично от Акио обещанные несколько ящиков дорогого вина. Хоть у неё и не получилось сразу завязать отношения с известным учителем магии огня Изао, она всё же не оставляла небезнадежные попытки, задаривая его дорогими безделушками. Юмико и Амир сбежали из страны огня, от осуждения, когда вскрылось, что Амир на самом деле из царства земли. Они поженились в Ба Синг Се и остались жить там на небольшие средства к существованию. Акио и Хизока стали жить вместе в доме Хизоки, приютив себе младшую сестру Акио — Шизуку. Несмотря на медленно утихающую боль и всё ещё неисчезнувшие воспоминания о чувствах к Зуко, Акио всё-таки выбрал того, кто действительно обращал на него внимание и заботился всё это время. В армию никто из них по окончании войны так и не вернулся, а работу они нашли в местной гостинице, что когда-то принадлежала Эйко — матери Акио. Только спустя время Акио стал понимать, что чувства в нём никогда не угасали, что он всегда испытывал эмоции, сам подавляя их, боясь показаться слабым. И почему-то они начали вырываться лишь при виде Зуко, что так сильно впечатлил Акио в детстве. Однако Зуко не был центром жизни Акио, нет… Ведь у Акио всегда был стимул жить, его внутреннее пламя.