две вороны

Бледноватый, розово-сиреневый закат мягко окрашивал западную часть неба. Сергей Разумовский, зябко кутаясь в пальто, спешил через парк. Часть деревьев были словно облиты золотом, а остальные будто горели. Вся эта красота восхищала, но холод, непонятно откуда взявшийся — был только конец сентября, портил впечатление, заползая под одежду, и растекаясь по коже ледяными иголочками. Казалось, большая часть пути была уже преодолена, но тишину, опустившуюся на эту часть города нарушил хриплый, тихий вороний крик. Серёжа вздрогнул, оборачиваясь на звук. Крик повторился, став ещё более тихим. Разумовский огляделся, и глаза его наконец выхватили на земле небольшого, черного воронёнка. Непонятно было, откуда он взялся — вороны размножаются весной, а не осенью. Серёжа подошёл ближе, и остановился, разглядывая птичку. У воронёнка что-то было с крылом, он не мог взлететь. Умные темные глаза остановились прямо на лице Разумовского, и его почти человеческий взгляд впился в глаза Серёжи. Очередное надрывное карканье вырвалось из его груди, но в этот раз оно было таким жалобным. Разумовский прикусил обветренную губу, и подошёл почти вплотную к птице, опускаясь на корточки. Так он уже смог разглядеть кровь на левом крыле. Было ощущение, что вред вороне нанёс человек — Серёжа не понимал почему, но он знал, что птицу обидел человек, а не другой зверь, или просто случайность. Воронёнок, то ли испугавшись, то ли поняв, что по отношению к нему проявляют внимание, закаркал не прерываясь. Его крик словно резал по сердцу тупым, зубчатым ножом. —Что же с тобой делать? —прошептал Разумовский, нерешительно протягивая к птице руку. Воронёнок насторожился, но не стал ничего делать. Серёжа медленно, аккуратно, глядя птице в глаза опустил пальцы на мягкие перья, еле касаясь тела вороны. Воронёнок тихо каркнул, и самое удивительное — не стал клевать, или пытаться избежать прикосновений. Просто жалобно смотрел на Разумовского, позволяя себя гладить. —Ладно. —Серёжа поднялся на ноги, махнув рукой, и с дрожью в теле расстёгивая пальто, бросил его на скамейку, стянул с себя простую рубашку, надетую поверх водолазки, и вернул на место пальто. Разумовскому с детства было жалко больных животных, тех, над кем издевались. Он чувствовал, что не может бросить эту птичку. —Иди сюда, маленький… маленькая. маленькое. —тихо проговорил он, с глубоким вздохом осторожно приподнимая воронёнка, и перекладывая его на свою рубашку, которую предварительно разложил на земле. Птица слабо попыталась вырваться, но Разумовский не отпустил её, пытаясь аккуратно укутать в рубашку. То, что этот кусок ткани стоил больших денег, его волновало меньше всего. Бережно кутая в руках свёрток, из которого выглядывала растрёпанная чёрная голова воронёнка, Серёжа ускорил шаг, и уже через десять минут он оказался у башни Vmeste. Идти сейчас в ветеринарку не очень хотелось, да и все ближайшие, как сообщила Марго, были уже закрыты, поэтому, убрав со стола бумаги Разумовский выложил воронёнка на журнальный столик, развернув рубашку, и скинул с себя пальто в небольшой гардеробной. —Так. И что дальше с тобой делать? —Серёжа вдруг понял, что понятия не имеет, как обращаться с воронами, что они едят, и т.д., и т.п. —Марго, что едят вороны? —спросил он, вспоминая, про виртуального помощника. —Домашние вороны едят говядину, курицу, мышей и кроликов, Сергей. —ответила та мгновенно. —Отлично. —пробормотал Серёжа — Теперь, интересно, где мне взять мышей и кроликов. С курицей и говядиной сообразим. —Марго, закажи доставку. Возьми мне пиццу, четыре сыра, а ему кусок курятины и говядины. И скажи пожалуйста, в каком из помещений есть не нужный холодильник. —попросил Разумовский. —Сергей, холодильник есть на пятнадцатом этаже, там никто не работает, а зона отдыха обустроена. Доставку заказала. Мясо будет через час, пицца через полчаса. —через несколько секунд сообщила Марго, своим бесстрастным, но приятным голосом. —Тогда, завтра утром вызови грузчиков, чтобы перенести холодильник куда-то сюда. Башня Vmeste появилась уже после смерти Олега, о которой Серёжа узнал месяц назад. Уже спустя пару дней, он понимал, что у него от горя едет крыша, поэтому, предпочёл попытаться остановить её у терапевта — деньги на него наконец появились. Тот, прилагая огромные усилия, со скрипом более-менее вытянул Серёжу на уровень «ну не треплется с воздухом, и на том спасибо», и сейчас пытался сделать что-то с ворохом иных закидонов от психики, но это было еще сложнее — проблемы уходили корнями в глубокое детство, и отследить эти корни, и найти суть проблемы, чтобы с ней разобраться было ну очень проблематично, учитывая закрытость Разумовского. Сегодня состоялся последний сеанс терапии — Серёжа решил, что у него нет больше времени на самокопание, и решил уйти в головой в работу над соцсетью. Планы на целую ночь у компа были обломаны неожиданностью с воронёнком. Птичка немного обнаглела, пока Сергей пытался сообразить, что с ней делать, и сейчас выхаживала по столу, громко и требовательно каркая. На столе и на рубашке за ней тянулся тоненький след из капелек крови. Серёжа пересел за стол, хмуро глядя на птицу. Заметив кровь, он сбегал в ванную, откопав там аптечку. Перевязка вышла неуклюжая, учитывая, что ворона очень протестовала, не давая Разумовскому нормально остановить кровь. —Ну, до завтра поживёшь как-нибудь с этим. Спустя полчаса отряхнул он руки, и поспешил убрать аптечку из-под острого клюва воронёнка, который решил, что она станет его кровным врагом. Однако, бинты птенчик либо не смог стащить, либо не стал. Пицца была доставлена довольно скоро. Положив коробку на столик, рядом с воронёнком Разумовский достал их одного из нескольких больших холодильников с различной газировкой энергетик, и вытащил кусок, начав немудреный ужин. Следующим удивлением на этот вечер для Серёжи стало то, что воронёнок, подойдя поближе к нему, закаркал, указывая лапкой на коробку с пиццей. —Что? — не понял Серёжа Воронёнок неуклюже залез на протянутую ему руку, перешёл по домашним штанам на диван (Разумовский почти не дышал, боясь напугать птицу), и начал почти работающие попытки открыть коробку с пиццей. Не сдержав смех от сердитого карканья, когда картонка опустилась на голову птенца, Серёжа вздохнул и позволил птичке залезть клювом в его еду на вечер. На удивление быстро смекнув что делать, воронёнок, явно прилагая усилия оторвал клювом треугольничек произведения итальянской кухни, и опасно некрепко держа его в клюве проделал путь на Серёжины штаны, усаживаясь на его колени, укладывая туда еду, и начиная отрывать маленькие кусочки клювом — опасность быть укушенным немного волновала Разумовского, но прогнать ворону на стол у него не хватило сил. Уж очень милой была эта птичка, черт её дери. Поняв, что воронёнок осмелел, Серёжа продолжил поглощать свой кусок. Воронёнок же, поклевав часть куска посмотрел на Разумовского, будто бы оценивающим взглядом, очень забавно зевнул, и улёгся на колени Серёжи, почти как человек, на бок, тихо каркнув, когда больное крыло задело препятствие, в виде руки своего спасителя. —Отлично, теперь у меня на руках больной воронёнок, с которым надо что-то делать. Марго, приглуши свет, пожалуйста, и найди побольше информации об уходе за воронами. И запиши меня в хорошую ветеринарку, на завтрашнее утро. —тихо попросил Серёжа, глядя на то, как птенчик сонно моргает.