две вороны

Спустя несколько часов, Разумовский понял, что и сам дико клюет носом, поэтому ворона была с превеликой осторожностью перенесена на гору подушек, сформированную с углублением для птички, и уснул на диване, укрывшись тонким пледом. В этот раз его не мучали уже почти привычные кошмары — он слишком вымотался за день, чтобы ему могло что-то присниться. Утро началось с громкого и нахального карканья, и охреневания от вида вороньего клюва у себя над лицом. Ну, как утро — было около 6-7 утра, и Серёжа ужасно не выспался. —Чёрт возьми. —прохрипел он — голоса после сна не было. —Иди поспи, страшный зверь. Ой, страшный птиц. —умоляюще протянул он, опасливо глядя на острый клюв, который всё ещё был в опасной близости от его лица. Однако, воронёнок был настроен решительно и упрямо. То самое орудие убийства, именуемое клювом, завладело прядью огненно-рыжих, недавно грубо обрезанных самим Серёжей волос, и потянула на себя. —Да встаю я, встаю. —Разумовский охнул, и мягко отстранил птицу руками от себя, пересаживая на стол. —Сергей, доброе утро. Сейчас 6:37. На 10:30 я назначила приём у ветеринара, остаток дня у вас свободный. Также, есть пункты по соцсети, которые вы хотели проработать, список выведу на поверхность рабочего стола. Что мне заказать на завтрак, и в каком ресторане? —выдала привычное утреннее приветствие Марго, перечислив попутно план действий на день. —Доброе, Марго, доброе. —настороженно косясь на птицу пробормотал Разумовский. —Не стоит ничего заказывать, у меня осталась со вчера пицца, я её разогрею. —Сергей, боюсь, я должна напомнить, что подобное питание не очень хорошо сказывается на здоровье. Ваш желудок не скажет вам спасибо. —ответила ему ИИ, пока Серёжа выползал из-за стола в соседнюю комнату к микроволновке и кофеварке. —Ничего страшного, Марго, мой желудок переживал и худшие времена. —хмыкнул Разумовский, ожидая, пока кухонная техника выдаст ему завтрак, дублирующий ужин. Аппетита с утра особо не было, и Серёжа еле заставил себя съесть кусок пиццы, а вот воронёнок, с видимым удовольствием дожевал свою половину вчерашнего. Когда он потянулся с карканьем за новым, Разумовский не позволил ему сожрать ещё треугольничек, но отправился к морозилке за вчерашним мясом, на пятнадцатый этаж. С горем пополам отколупав кусок фарша — готовить он решительно не умел, Серёжа вернулся к себе, и бросил это в микроволновку, пока упрямая птица нагло каркала. Тут он порадовался, что воронёнок пока не может летать, иначе бы его волосам и голове пришёл конец. Выглядел подобранный на улице, лучше, чем вчера — веселее и наглее. Он расхаживал по Серёжиному столу, играя лапками с разложенной там рубашкой. Рубашка оказалась на полу и он истошно заорал на своём языке, пока Разумовский, подскочивший от этого крика, не вернул ему игрушку. На этом моменте мучения Серёжи с этой забавной тварью не закончились. Просекя фишку, воронёнок начал периодически скидывать рубашку со стола, и громко каркать, пока Разумовский не отрывался от попыток разморозить ему мясо в слабенькой микроволновке, и не возвращал рубашку. —Да твою мать. —не выдержал Серёжа на шестой раз, и попросил Марго заказать несколько вещей в магазине для шитья. Через час их привезли, и Разумовский, с немножко злодейской улыбкой, продырявил рубашку по трем углам, продел в них небольшие резинки, и привязал все это дело к трем из четырех столбиков, на которых держался стол, оставив один для игры воронёнка. Тот выглядел немного расстроенным, лишённым своего развлечения, в виде задалбывания бедного Серёжи. Время плавно добралось до отметки в 9:30. Воронёнок успешно поклевал мясо, и Разумовский взял кусок ткани, заказанный во всё том же магазине для шитья, кое-как лишил птичку возможности двигаться, и защитил от осеннего холода. Через силу не обращая внимания на жалобные крики птицы, Разумовский вытащил сопротивляющийся комок перьев на улицу, и уселся в такси. Водитель смотрел на Разумовского, и на его маленького спутника крайне удивлённо, но после сердитого карканья и извинений Серёжи, решил, что чем быстрее он довезет странную парочку до ветеринарки, тем быстрее это можно будет забыть как очень странный сон. —Спасибо. —виновато улыбнулся Разумовский таксисту, и вылез из машины, с глубоким вздохом удерживая птенца, и заходя в клинику. В самой больнице возник воз и тележка проблем — птица была с улицы, и возиться с ней никто не хотел. Но после того, как выяснилось, что перед ними «сам Сергей Разумовский», они всё-таки взялись за лечение птицы, но содрали с Серёжи втридорога. Жизнь вороне обещали, добавив, что выпустить ее на волю вряд ли потом получится, и настучали по голове за скормленную пиццу — птице могло стать ну очень плохо, к счастью, чудом всё обошлось. Кстати, выяснилось, что это девочка, и всю неспокойную дорогу домой — ворона опять орала и пыталась вырваться из рук, после того, как провела несколько часов в обществе врачей, Серёжа пытался придумать ей имя, раз уж она теперь скорее всего у него надолго, если не на всю её воронью жизнь. Только на выходе из такси у него в голове будто бы щёлкнуло. —Теперь ты Алиса. —хмыкнул он уже на улице, поблагодарив водителя, и хлопнув дверью автомобиля. Ворона будто бы удивленно но согласно каркнула, и Разумовский поднялся вместе с ней на свой этаж. Так и вполне серые, в тонне депрессивных, безрадостных мыслей и куче работы, в которой он находил спасение, будни, окрасились в яркие краски проблем и веселья с новым другом, а точнее подругой. Буквально за месяц птица и Серёжа стали неразлучны. Иногда, даже на серьёзные деловые встречи приходилось брать её с собой — ну не снимешь с плеча. Раздерет когтями вместе с рубашкой и даст подзатыльник крылом, не моргнув глазом. Разумовский удивлялся её смышлености день за днём. Даже учитывая то, что крыло у неё заживало очень медленно и мучительно, она научилась находить пути по офису, где летать не приходилось. Забавно и умилительно еще было то, что несмотря на кучу игрушек, купленных для нее в зоомагазине, птица не расставалась с рубашкой Серёжи, в которой он принёс её домой. Тонкая чёрная ткань потеряла вид, получила кучу дырок, потертостей, но отобрать её у Алисы было ну нереально. В её глазах сразу отображался такой страх и печаль, что Разумовский скоро прекратил попытки забрать то, что было элементом одежды, и, так сказать, смирился с этим закидоном питомца. Осенние дни текли медленно, словно загустевший мёд капает с ложки, наполняя дни тоскливыми, мелкими и непрекращающимися дождями. Раньше бы Серёжа не вылезал из работы, а щас даже иногда выползал погулять с Алисой. Она реально стала самым близким для него существом, после смерти Олега. Мистически умная для птицы, нахальная, громкая, не позволяла ему провалиться в хандру. С Алисой было правда весело. И она быстро научилась распознавать настроение Разумовского. Стоило ему загрустить, ворона мигом оказывалась на его плече, клювом аккуратно перебирала рыжие волосы, и даже веселая наглость уходила из тёмных глаз, оставляя за собой какое-то подобие нежности. Кормить, правда, это существо приходилось и мышами, и цыплятами, что было небольшим минусом, но за то пернатое счастье, которое у него появилось, Серёжа был готов на многое, куда на большее, чем мышей и цыплят.