Нежное яблоко

Глава вторая: «Всадник» В предыдущей главе, читателю выпала возможность познакомиться с одним из наших главных героев, с Асканио. В этой же главе мы расскажем, что привело этого юношу одного в утренний лес, ведь какой-то конкретной цели у этой прогулки не было. Влажный утренний ветерок хаотично вздувал русые растрёпанные волосы Асканио. Он неспешно шагал по вытоптанной земляной тропе, ведущей в его излюбленное местечко. Несмотря на неспешность, походка Асканио была тверда и уверенна. Эту уверенность можно объяснить только тем, что вокруг юноши не было ни души. Ведь кто кроме одинокого паренька всерьёз встанет с постели рано утром и направится в забытую небесами лесную глушь? Лес — то единственное место (кроме родной квартиры, конечно же) где Асканио чувствовал себя полностью спокойным. Абсолютное одиночество, которое он так обожал и которого так не часто мог достичь. Неуклюже пробираясь сквозь мокрые, покрытые росой ветви деревьев, хаотично разросшиеся после летних проливных дождей, Асканио мог быть уверен, что эту неуклюжесть никто не увидит и высмеет. Осознание всего этого придавало ему такой редкой уверенности в себе. Этому парню было совсем не страшно находиться в полном одиночестве в какой-то глуши, даже наоборот, он боялся появляться в людных местах, которые внушали ему самый нескрываемый страх. Хотя периодически Асканио беглым взглядом осматривал всего себя, он страшился, как бы ему не нацепить на себя клеща, ибо страх того, что он нацепил на себя какую-то кровососущую дрянь, быстро смениться страхом идти в больницу, разговаривать с врачом и вообще как-либо контактировать с социумом. Наконец-то, после долгого блуждания по извилистой лесной тропе Асканио вышел на свое излюбленное место. Это была небольшая поляна, которая напоминала собой плешь посреди дубового леса. Как мы уже упоминали ранее, регион, где жил Асканио изрядно полило дождями, поэтому лесная полянка густо заросла высокой травой, однако это ничуть не смутило нашего юношу. Он уверенно пошагал сквозь эту траву, оглядывая такие знакомые места: — «так, здесь из земли торчали корни…» — подумал Асканио и, сделав большой, шаг переступил через выныривающие из земли мёртвые корни срубленного давным-давно большого дуба. На мгновение Асканио замер на месте и в изумлении посмотрел на большие листки лопуха, насыщенно зелёного цвета. Однако не само растение привлекло его внимание, а тот, кто сидел на нём. Асканио, словно маленький ребёнок, сел прижав колени к груди и начал внимательно разглядывать крошечную улитку, которая очень медленно, но уверенно ползла по листку лопуха. Переваливая свой домик с одной стороны на другую, крошка-улитка с любопытством двигала глазками-рожками, оставляя за собой длинный блестящий след. После минуты наблюдений за улиткой Асканио уверенно вынул свой телефон из кармана, чтобы запечатлеть милое создание на фото. Защитное стекло на экране телефона было усеяно белыми трещинами и напоминали разлогую паутину. Открыв камеру, юноша медленно подвёл объектив телефона к улитке и замер. Затаив дыхание он выжидал, когда в ходе своего длинного путешествия по лопуховому листу улитка примет более красивую позу. В такие моменты Асканио умел хранить терпение и сидел смирно, совершенно не обращал внимания ни на что вокруг себя. Юноша был словно под вакуумным куполом, красивое фото какой-то там улитки стало для него важнее всего. И даже когда где-то позади, по ту сторону лесной поляны раздался звонкий треск веток, Асканио на это даже внимания не обратил, звук этого будто не коснулся его ушей, а пролетел мимо. Треск и хаотичный шелест листьев сменился глухим, но отчётливо громким топотом. Этот частый резкий топот нарастал, словно приближался сзади, словно конь, галопом мчался прямо на него. Наконец-то «вакуумный купол» вокруг Асканио треснул и он резко обернулся. И впрямь! Зрачки парня сузились от ужаса. Прямо на Асканио, на полном ходу скакал большой белый конь, а взволнованный всадник, сидящий в седле, нервно дёргал поводья в разные стороны. Горечь страха подступила к груди парня, а по ногам побежали мурашки, однако природный инстинкт самосохранения даже самого медлительного и размеренного человека заставит мчаться с неистовой скоростью. Так случилось и с Асканио, он с несвойственной для себя реакцией бросился вправо, выпустив из рук телефон, но, нелепо зацепившись ногой за те самые (выше упомянутые) корни плашмя хлопнулся всем телом в мокрую, покрытую росой траву. Непонятно откуда взявшийся белоснежный конь громко заржал и поднялся на дыбы, после того как его всадник, со всей силы потянул поводья на себя. Наконец-то уставший, поцарапанный о лесные ветки конь раздул ноздри и громко выдохнул, словно до этого бежал на одном дыхании. Взволнованный всадник дрожащими от страха и усталости руками начал вытаскивать из своей потрёпанной безумной скачкой одежды мелкие веточки деревьев. Со щелчком он расстегнул застёжку на своём жокейском шлеме и снял его, вытирая катившие капли пота по бледному от страха лицу. Наконец-то немного придя в себя, этот всадник (который на лицо был немногим старше нашего Асканио) нагнулся и начал гладить шею и морду своего взволнованного белого коня, всячески успокаивая его и лаская. Юный всадник, после нескольких минут успокаивания скакуна, спрыгнул с седла и ступил на землю. Почёсывая коню круп, парень осматривал всё его тело, чтобы убедиться, не сильно ли тот поранился о ветки лесных деревьев. Из всего выше сказанного, любезный читатель может сделать смелый вывод, что безумная, неуправляемая скачка по лесу явно не входила в планы молодого жокея, а почему всё случилось именно так, читателю вскоре предстоит узнать. Всадник, выдохнув с облегчением, не обнаружив на теле своего коня ни единой серьёзной раны и поглаживая его с улыбкой сказал: — Ничего, Фиалка, сейчас мы вернёмся домой, и обработаем эти жалкие царапины… Главное, не пугайся так снова и не пугай меня в придачу, хорошо? Юноша ласково похлопал свою лошадь (да, величественный белый конь оказался лошадью) по шее и, ставя свой жокейский сапог в стремена, хотел было ловко запрыгнуть в седло, но замер, услышав протяжный тихий стон, заставивший его обернуться. Он окинул удивлённым взглядом зелёную лесную поляну, однако, не увидев ни души, вопросительно посмотрел на свою лошадь: — «Нет, Фиалка точно не могла издать этот звук, да и звучало откуда-то…» Наконец-то глаз всадника зацепился за оживившееся движение под высокой травой. Из-под неё показался наш Асканио, он всё еще лежал на животе, нога его твёрдо застряла между корнями. Жгучая боль во всём теле и чёртовы корни, которые крепко держали его за ногу, срывали каждую его попытку перевернуться и сесть. Всё чего он сейчас смог достичь — это подняться на локтях лёжа на животе. Конечно же, жокей живо подбежал прямиком к Асканио и быстро окинул беднягу взглядом. Упавший юноша долго не замечал никого возле себя, пока на его плечо не положили руку: — Эй?.. Ты как? — спросил всадник с каким-то странным чувством вины. Тогда, пытаясь остановить взбесившуюся Фиалку, он даже не заметил сидящего на поляне Асканио и то, что едва его не затоптал. Не будем скрывать, сейчас у Асканио был невероятно скверный внешний вид. Он был весь мокрый от росы, штаны локти и даже лицо его были покрыты налипшей грязью. То тут, то там на нём была оборванная трава, а выражение лица не скрывало страх и боль. Некогда нежные, хоть и небрежно уложенные, русые волосы больше напоминали банную мочалку, такую же мокрую и потрёпанную. Однако внешний вид ничуть не оттолкнул взволнованного всадника, он был спокоен и сохранял самообладание: — Ты ничего не сломал?.. Давай я помогу тебе подняться. Юноша подвелся и, взяв под руки нашего Асканио, уверенно потянул его вверх, однако в ответ услышал только болезненный вопль, вынудивший его оставить эту затею. Асканио поднял голову и в смятении посмотрел прямо на парня, которого видел впервые в жизни. На мгновение он засмотрелся на него, но боль в ноге вовремя о себе напомнила: — Нога! Нога! — застонал Асканио, и его лицо скривилось от боли. Наконец-то всадник увидел, что ступня бедняги неестественно изогнута под сухими корнями и тут же бросился, чтобы высвободить её. Несколько ловких движений — застрявшая нога свободна и стоны боли прекратились. Туман, стоявший перед глазами Асканио, разошелся, и юноша сел, оглядываясь вокруг себя. Он увидел белоснежную Фиалку, которая невозмутимо опустила голову вниз и жадно поедала свежую зелёную траву, словно не замечая случившейся возле неё драмы. Обернувшись в другую сторону, Асканио посмотрел на своего спасителя и одновременно виновника всего случившегося, который сидел на старом дубовом пне: — Ты как? Можешь подняться? В ответ ничего не прозвучало, Асканио настолько смутился и застеснялся, что хотел в этот момент буквально умереть. Губы юноши задрожали, все случившиеся события так быстро мелькали у него перед глазами, что он не мог проговорить и слова. Неловкую ситуацию спасла прожорливая Фиалка, которая по ходу своего перекуса на поляне начала уплетать тот самый большой лопух, возле которого, до всего случившегося, сидел Асканио и пытался сфотографировать улитку: — Эй? Эй! — всадник быстро поднялся с пня и подбежал к своей лошади, вырывая жёваный листок лопуха у неё изо рта: — Тебе нельзя есть такое! — грозно вскрикнул юноша и потянул Фиалку за поводья прочь от проклятого лопуха. Фиалка аппетитно пережёвывала, оставшийся во рту, кусок листа и что-то у неё во рту тихо хрустнуло (улитка). Тем временем Асканио принял попытку подняться, однако резкая боль в ноге оборвала эту попытку, вырвавшись у него из груди воплем. Фиалка осталась пастись в другой стороне и всадник, тут же, подбежал, подхватив Асканио под руку: — Осторожней! Не вставай так резко! У тебя может быть перелом. — Н-нет, всё хорошо… — едва слышно промямлил под нос Асканио. Он поднялся, полностью встав на здоровую правую ногу и непринуждённо придерживаясь за плечо своего спасителя, мялся на левой ноге, чувствуя резкую колющую боль: — Нельзя быть уверенным точно перелом это или нет, — спокойно ответил всадник: — Давай, сейчас мы с Фиалкой выведем тебя из леса, вернемся в лагерь конного клуба, а после я вызову тебе такси и отвезу в больницу. — Нет! — испуганно вскрикнул Асканио, непринуждённо отталкивая от себя своего спасителя: — Нет. Не нужно больницы. Не нужно такси. Ничего не нужно, я сам дойду. — Приволакивая за собой больную ногу, Асканио направился в сторону тропы, с которой вышел на эту поляну. Он был искренне напуган всем, что предлагал ему этот настойчивый жокей — такси, больницей, Фиалкой, на которую он, скорее всего, должен будет забраться, и даже компанией этого самого незнакомого парня. Однако далеко Асканио не убежал, и всадник снова схватил его под руку и настойчиво повёл в обратную сторону, к Фиалке: — Ну уж нет! До города далеко, а сам ты не дойдешь! Упадешь еще по пути и не сможешь подняться. Не бойся, я помогу тебе сесть в седло. Как читатель понял, так просто Асканио отделаться от настырного юноши не получилось…