Нежное яблоко

Глава третья: «Волнение» Никакими отговорками Асканио не удалось избежать невероятно неловкой, для него, конной прогулки по лесу. Возможно, просто потому что он, из-за волнения перед незнакомым человеком, не мог полноценно изложить свою позицию, и всё что у него получалось — это несвязное бормотание и стеснительное мычание. А, возможно, потому что рвение юного жокея как-то загладить свою вину перед раненным парнем, просто не давало шансов тому тихо уйти. В конце концов, эти двое уселись в одно седло: всадник сидел спереди, взявшись за поводья, а Асканио за ним. Сердечко нашего стеснительного героя неистово долбилось в груди, он абсолютно растерялся. Асканио не знал, за что держаться, чтобы не свалиться с еще пока что стоящей на месте Фиалки, он не знал, как бы ему отсесть подальше, ибо в одноместном седле стало очень тесно. Из-за этого Асканио, против своей воли, всем телом прижимался к спине всадника, который, казалось, совершенно этому не смутился. Наконец-то Асканио пришла мысль взяться руками за седло, однако оное настолько плотно прилегало к спине лошади, что невозможно было просунуть под него даже кончики пальцев: — Держись за меня, а то свалишься. — абсолютно невозмутимо и спокойно сказал жокей, поворачивая голову к побледневшему от смущения Асканио. По пальцам последнего побежала дрожь: — «Как держись? За что держись? Он безумец!» — мысленно вопил в голове Асканио. Лицо его покраснело, словно налитый солнечными лучами помидор на молодом кустике, боль в ушибленной ноге совершенно позабылась, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся от неистового волнения. Тем не менее, всадник смирно сидел и держал поводья, напористо и безмолвно ожидая, когда Асканио крепко за него возьмётся. Последний, несмотря на бурю растерянности, прекрасно это понял и не смог ничего возразить, он был загнан в тупик. Тонкие бледные пальцы взялись за плечи парня, на которые был наброшен жокейский пиджак из нежного дорогого велюра. Однако пиджак этот был сильно потрёпан недавней неуправляемой скачкой и был, говоря прямо, не в самом приглядом виде, однако это ничуть не поколебало охватившую Асканио внутреннюю дрожь волнения: — Держишься? — бодро спросил всадник, даже не чувствуя смущения своего попутчика: — Д-да… — глухо буркнул Асканио, хотя и не держался вовсе, а просто положил ладони на плечи: — Тогда пошли! Всадник ловко пришпорил Фиалку и та, слегка мотнув головой, фыркнула и гордо пошагала по поляне. Асканио пошатнулся и горький страх свалиться с высоты против воли заставил его пальцы, что есть силы, впиться в плечи своего извозчика, а тот на это лишь тихо захохотал. Каждый увесистый шаг Фиалки, каждый её поворот отдавался в хрупком теле Асканио покачиванием или дрожью. Он словно сидел в массажном кресле, которое трусилось, раскачивалось и недовольно фыркало носом. Ссутулившись, Асканио вжался задницей в седло поглубже и покрепче держался за всадника. Последний же, напротив, выпрямил плечи и гордо поднял подбородок, оглядывал поляну с высоты, выискивая дырку в лесной «стене», где бы можно было сойти с неё в лес: — Ох, ну и завела ты нас, Фиалка. — с упрёком помотал головой всадник. Наконец-то, после недолгих кольцеваний по поляне, он вывел свою лошадь на ту самую тропу, по которой Асканио пришёл на это место. Стояло неловкое молчание, и только Фиалка топотом копыт по земле заглушала звонкое пение лесных птиц. Лицо Асканио невероятно раскраснелось, он всё так же сидел сгорбившись и прижимаясь плечом к спине всадника он пытался сдержать какое-то странное внутреннее возбуждения, пришедшее на смену смущению. Обоняние паренька поймало такой нежный и приятный аромат, исходивший от извозчика, словно взяли все мужские духи мира и, собрав из них самое лучшее и создали один единственный неповторимый аромат. В этом блаженстве парень терял счёт времени: — «Что это со мной??? Нет! Я должен держать себя в руках!» — Асканио попытался расправить плечи и сесть ровно, однако вернувшееся волнение вновь не позволило ему взять контроль над собой и своим телом: — А ты не из болтливых, — наконец-то всадник прервал царившее вокруг молчание, сказав это с ухмылкой: — раз уж нас так свела судьба, то давай знакомиться. — в ответ не последовало ни слова, только дрожь волнения отдалась через пальцы в плечи юного жокея: — Как твое имя? Воздух, подобно кому шерсти застрял в горле у нашего стеснительного героя, волнение нарастало, а молчание растянулось на целую минуту, а то и более. Но, наконец-то, за спиной у жокея послышался тонкий дрожащий голосочек: — А-… а -… Асканио… — Хо-хо, я-то уж подумал, что ты забыл своё имя! — непринуждённо засмеялся всадник, чем заставил нашего Асканио еще сильнее хотеть рухнуть под землю: — Красивое имя, никогда не слышал. А меня Руэлль зовут. Рад знакомству, хоть произошло оно после череды не самых приятных событий. — в ответ, со стороны Асканио, послышалось только тихое мычание: — Прости, что не заметил тебя, просто, мы с Фиалкой не очень ладим и если уж на то пошло, она вообще не моя кобылка. — Фиалка недовольно раздула ноздри, но продолжала идти: — Моему коню Тирану нездоровиться и он не мог участвовать в тренировке. А я-то что? Не прогуливать же мне из-за этого, верно? И мне вручили Фиалку. — хоть Асканио и не совсем улавливал нить повествование, однако он благодарил небеса, что Руэлль оказался настолько разговорчивым и может так непринуждённо заполнять неловкие минуты молчания: — И, вроде бы вот, всё было ладно, однако, я не знаю, как так получилось, но под ее копытами что-то громко запищало, возможно, это был ёжик, я не знаю, и, испугавшись, она помчала куда глаза глядят. Закончилось всё… Ну, ты помнишь. — «Его спина такая тёплая…» — пробежало у Асканио в голове... Оставшуюся часть пути наши главные герои провели в атмосфере абсолютного безмолвия. Руэлль быстро понял, что его попутчик совершенно не настроен на общение и поэтому оставил Асканио в покое, наедине со своими внутренними эмоциями и мыслями…